Огонь желания - Грант Анна - Страница 37

– Мама упала в реку, – сообщила Эмили, опередив ответ Дьюарда.

– Ах, бедняжка! Это ужасно! – В голосе сеньоры Дуэнас звучало искреннее сочувствие. – Вам лучше сесть возле огня. Пройдемте на кухню, там вам будет гораздо теплее. А я подыщу вам сухую одежду. Идемте же скорее.

Сеньора торопливо пересекла зал под любопытными взглядами присутствующих, провожая гостей на кухню. Через несколько минут она и ее хорошенькая семнадцатилетняя дочь Консуэла, которую Адам помнил со времени прошлого визита, принесли сухую одежду и показали две комнаты, где можно было переодеться.

Переодеваясь, Дьюард почувствовал, как напряжение всего дня упало с его плеч, едва он сбросил с себя промокшее белье. Переодевшись в свободного покроя рубашку и шерстяные брюки, принесенные для него хозяйкой, он снова вернулся на кухню.

– Ах, теперь вы начинаете походить на того самого мужчину, которого мы принимали здесь год назад, – сказала сеньора Дуэнас.

Адам улыбнулся.

– Я начинаю не только походить, но и чувствовать себя, как тот самый мужчина.

Каролина и Эмили все еще не возвращались.

Дьюард подошел к огню и протянул над ним озябшие руки.

Сеньора продолжала пристально разглядывать гостя.

– Леди и девочка очень напуганы, – мягко произнесла она. – Видимо, вы подверглись большой опасности.

Он встретился с нею взглядом. Очень не хотелось лгать этой женщине, но и всей правды он тоже не мог рассказать.

– Да, это так. Но иногда приходится рисковать, – сказал Адам.

– Понимаю. – По глазам женщины было видно, что она действительно все поняла, причем, гораздо больше, чем ему хотелось бы. Затем она прогнала серьезность со своего лица и бодро произнесла: – А что же вы стоите? Садитесь, погрейтесь. Скоро уже будем ужинать.

Он уселся на деревянную скамейку неподалеку от огня. Консуэла, застенчиво улыбаясь, протянула ему стакан вина, и он, поблагодарив ее, отпил немного и сразу почувствовал, как чудодейственная жидкость живительным теплом растекалась по всему его телу.

Наконец, распахнулась дверь, и в кухню вошли Каролина и Эмили. Женщина была одета в голубое платье, которое было ей довольно велико, на плечи была накинута шерстяная шаль, а все еще влажные волосы она заложила за уши, и они свободно ниспадали ей на плечи. Она по-прежнему оставалась бледна, но дрожать уже перестала. Взглянув на Адама, она улыбнулась, и это согрело его больше, чем вино.

– Сестра, я рассказал сеньоре Дуэнас и ее дочери Консуэле о трудностях нашего путешествия, – сказал он, сделав ударение на первом слове.

Каролина кивнула, совершенно спокойно воспринимая эту выдумку, в которую никто не поверил, включая и обеих Дуэнас.

Хозяйка предложила гостье сесть и велела своей дочери налить всем еще вина.

Адам и Каролина сидели молча, в то время как Эмили весело болтала с Консуэлой. А сеньора Дуэнас, убедившись, что здесь все в порядке, отправилась в зал к остальным посетителям.

Дьюард на минуту закрыл глаза. Кажется, все позади. Теперь, когда все их тревоги отошли прочь, он вдруг почувствовал невероятную усталость и ноющую боль не совсем еще затянувшейся раны.

Каролина сидела рядом, ее плечо касалось его плеча. И хотя еще совсем недавно он держал ее в своих объятиях, сейчас даже легкое прикосновение к ней казалось чудом. То, что было необходимостью в минуту опасности, виделось невозможным, когда опасность миновала.

Дьюард встал и сказал, что пойдет помочь Хокинсу управляться с лошадьми. Хотя тревоги, подстерегавшие их в пути, остались позади, душевное беспокойство все еще не отпускало его.

Каролина, сидевшая на скамейке, медленно потянулась. Ее пальцы, которые так недавно не могли даже держать поводья, теперь уже отогрелись и свободно шевелились. Она каждой жилкой чувствовала, как кровь пульсирует в ее теле.

– Мама, тебе сейчас лучше? – спросила Эмили, отвернувшись от Консуэлы.

– Гораздо лучше, милая, – бодро ответила женщина.

Она маленькими глотками пила вино и наслаждалась теплом камина. Платье и юбка, любезно предложенные хозяйкой, были сотканы из грубой материи, но, несмотря на это, сухая одежда после недавнего купания казалась верхом роскоши. Она, Каролина, была жива, и это воспринималось, как настоящее чудо.

В избытке чувств она обняла свою дочь. Какие у нее мягкие, шелковистые волосы! Как доверчиво она прижималась к своей матери! Как приятно слышать ровное биение ее маленького сердца!

В это время открылась дверь, и в кухню вошли Адам и Хокинс. Взглянув на них, женщина с удовлетворением отметила про себя, что оба они выглядели довольными и веселыми. Глаза Хокинса радостно засияли, когда он здоровался с Консуэлой.

– Не флиртуй с ней, – сказал ему Дьюард. – Она еще слишком молода!

Сама же Консуэла вся раскраснелась от удовольствия и засмущалась. Адам улыбнулся, глядя на нее. Его, еще не совсем высохшие волосы, были взлохмачены, и он был похож сейчас на растрепанного, небрежно одетого мальчишку с точно такою же улыбкой, которого Каролина знала давным-давно, еще в детстве.

Но, встретившись с ней глазами, он вдруг перестал улыбаться, и во взоре его засветилось уже нечто другое, чему она не могла подобрать названия. Ее дыхание участилось. Она подумала, что должна поблагодарить Адама, хотя любая благодарность была мелочью, в сравнении с тем, что он для нее сделал.

– Адам, – начала Каролина.

Но продолжить она не успела, так как в комнату вернулась сеньора Дуэнас. Поздоровавшись с Хокинсом, она пригласила гостей к столу, стоявшему посреди комнаты.

– Ужинать будете здесь, – сказала она, когда Консуэла внесла большой горшок с супом. – Здесь вам будет уютнее, и никто не помешает.

Аппетитный запах, исходивший от супа, напомнил Каролине, что она вот уже несколько часов ничего не ела. Когда все уселись за стол, она снова заговорила, обращаясь к мужчинам:

– Я должна поблагодарить вас. Вас обоих. Если бы не вы…

– Реки всегда непредсказуемы и коварны, – проговорил Адам, взяв у Консуэлы тарелку с хлебом и поставив ее на стол. – Мы все должны помогать друг другу.

Его взгляд предупредил Каролину, что этот разговор лучше не продолжать. Она сообразила: Адам боится, что сказанное может испугать Эмили или сообщит хозяевам лишние подробности. И невысказанные слова так и застряли у нее в горле.