Огонь желания - Грант Анна - Страница 24

– Не менее двух часов, – отозвался Адам. Хокинс скорчил гримасу.

– Ах, что за человек! Никогда не умел угадать точное время. Я говорю, что через часок мы будем сушиться и отдыхать.

Эмили, в отличие от остальных, находилась в тепле – под плащом Хокинса, но и ее нещадно мочил дождь.

Каролина обернулась к ним.

– Какой же ты оптимист, Хокинс. Где, скажи мне, мы сумеем высушить одежду?

– Нам поможет Бог, миссис Раули. А если Он с этим не справится, то я возьму это дело в свои руки.

Женщина засмеялась. С тех пор, как они переплыли реку, Каролина находилась в приподнятом настроении, и она все больше напоминала ему ту прежнюю девочку. Она была ребенком не из робкого десятка и не любила пасовать перед трудностями. У Адама незаметно поднялось настроение. Что ж, Каролина повзрослела, но все-таки это та самая Каролина.

Дождь не прекращался. Струи воды, пузырясь, разбивались о землю.

Впереди протянулась целая гряда холмов, у подножия которых высились дубы и кудрявились заросли колючего кустарника. Тропинка же, уводившая в гору, была узкой и лишенной окружения какой-либо растительности.

Хокинс неожиданно спешился и передал Эмили Адаму.

– Подождите. Я проверю, что там впереди.

– Куда ты? – забеспокоилась девочка. Хокинс усмехнулся.

– Кажется, Бог сейчас очень занят. Так что придется мне разобраться, что к чему.

Ждали его около четверти часа. Дождь, неожиданно усилившийся, внезапно прекратился. Облака рассеялись, но небо быстро потемнело. Все говорило о том, что необходимо было сделать остановку, но здесь, на узкой тропе не хватило бы места для ночлега как для людей, так и для животных.

Эмили крепко прижалась к Адаму. Маленькая и хрупкая, она в то же время была очень доверчивой и открытой со всеми на свете, унаследовав от матери веселый, беззаботный характер. Но сейчас чувствовалось, что девочка очень устала. Да и Каролина, судя по ее молчанию, тоже устала.

Хокинс вернулся с довольной улыбкой на лице.

– Совсем недалеко имеется ночлег с крышей над головой, – сообщил он. – Я нашел пещеру.

Адам мысленно поблагодарил Бога. Теперь все обсохнут и отогреются. Он велел Каролине следовать за Хокинсом, а сам пошел позади всех, ведя за поводья мула.

– Пещера, пещера! – щебетала Эмили сама себе. – Пещера! Мы будем жить в пещере!

А когда минут через десять они наконец подъехали к этой самой пещере, девочка широко распахнула глаза.

– Да у нее же есть дверь! Она прямо как настоящий дом!

– Жилище заперто, я полагаю, – пробормотал Адам.

– Сейчас я все улажу. – Хокинс встал перед каменной дверью на колени, ощупал ее как следует и, найдя отверстие, просунул в него палку.

Каролина с удивлением следила за его действиями.

– Хотела бы я знать, имеется ли на свете какая-нибудь задача, с которой бы ты не справился? – спросила она.

Хокинс продолжал возиться с камнем, и когда отодвинул его, обернулся к женщине.

– Вот видите, я же обещал Эмили! Каролина улыбнулась. Спешившись, она подошла к двери и тут же испуганно отпрянула назад.

– Ничего страшного, – подбодрил ее Хокинс. – Просто к этому нужно привыкнуть.

Адам подвел Эмили к пещере.

– Это винный погреб, – сказал он, увидев, что девочка сморщилась. – Их немало можно встретить на подобных холмах. Вход заваливают специально от непрошеных гостей, вроде нас. Но думаю, одну ночь здесь можно провести.

– Урожай был не самый лучший, – произнес Хокинс, потягивая ноздрями воздух и улавливая кисловатый запах. – Но и не самый худший, – заключил он с видом знатока. – Неплохо бы попробовать.

– Но это же будет воровство! – заметила Эмили.

– А мы хорошо заплатим. У нас имеются монеты, но нет вина.

– Я пойду за хворостом, – сказала Каролина. – Пошли со мной, доченька, поможешь мне.

Вокруг пещеры хвороста оказалось не очень-то много, но для костра вполне хватило. Пока мужчины расседлывали коней, привязывали их и разгружали мула, женщина развела у самого входа в пещеру небольшой костерок. Дверь она специально оставила приоткрытой, чтобы выходил дым. И без того в пещере было намного теплее, чем прошлой ночью на свежем воздухе. К запаху примешивались запахи вина и сухой шерсти, которой были накрыты бочки.

Хокинс открыл одну из бочек и наполнил три кружки – по одной на каждого взрослого.

Адам прилег у костра, наслаждаясь теплом огня снаружи и изнутри теплом темно-красной хмельной жидкости.

От пламени костра стены пещеры казались золотыми. Желая высушить волосы, Каролина распустила их и, рассыпавшись по плечам, они тоже заиграли золотыми бликами.

Над костром дымился котелок с будущим ужином, но Адаму почти не хотелось есть. Казалось, он уже насытился вином и испытывал душевное умиротворение: во-первых, из-за того, что еще один день путешествия позади, и, во-вторых, из-за Каролины.

Боль, которую они причинили друг другу, отодвинулась, забылась.

Ведь теперь они могли смотреть друг другу в глаза и видеть в них взаимопонимание и дружеское расположение. Правда, Адам не мог с полной достоверностью знать, что происходило в душе Каролины.

Однако вскоре вино разогнало и это последнее сомнение.

Он наблюдал, как Каролина и Хокинс колдовали над котелком, где варилась овсянка пополам с пшеном. Впрочем, Адаму было все равно, что приготовят на ужин, так как он отличался неприхотливостью в еде. И когда с похлебкой, наконец, было покончено, он с приятным ощущением улегся у костра и погрузился в сон.

Адам не мог сказать точно, что его разбудило. Возможно, холод, так как костер потух. Поднявшись, чтобы прикрыть дверь, он на минуту выглянул наружу. Небо было темное, звездное и залитое лунным светом. Вдруг он услышал голоса и сразу понял, что на самом деле разбудило его.

Тихонько прикрыв за собой вход в пещеру, Адам, крадучись, пошел на голоса. Французский патруль в такой час? Вряд ли. Послышался смех и несколько слов, из которых стало ясно, что это были испанцы. И – Матерь Божья! – они находились рядом с лошадьми.