Огонь желания - Грант Анна - Страница 116

Елена презрительно взглянула на Тэлбота и подошла к Эмили. Каролина наклонилась к дочери и шепотом принялась ее успокаивать. Девочка с испугом и доверчивостью смотрела на мать. У женщины комок подступил к горлу, но она не знала, что пообещать малышке, чтобы опять не обмануть ее.

– Ступай с Еленой, доченька, дорогая моя. – Она поцеловала девчушку в щеку. – Я скоро приду к тебе.

Эмили крепко обняла маму за шею, а затем без лишних слов взяла Елену за руку.

Каролина выпрямилась, с трудом сдерживая гнев и слезы. Ей сейчас было еще хуже, чем в тот вечер, когда она обнаружила, что ее дочь похитили. Сейчас у нее просто сердце разрывалось – у нее на глазах от нее уводили ее ребенка.

Колборн достал из кармана пистолет, который был не такой блестящий, как у Тэлбота, но тоже нес в себе смерть.

– Не вздумай шутки шутить! – прикрикнул он на Елену и кивнул ей на выход.

Она взяла Эмили на руки, и та прижалась к женщине, крепко обняв ее за шею. Колборн с усмешкой открыл перед ними дверь. Каролина смотрела им вслед и едва сдерживала себя, чтобы не броситься за ними вслед, не закричать, не разрыдаться.

Когда за ушедшими захлопнулась дверь, Тэлбот сказал:

– Не волнуйся, дорогая, я не собираюсь причинять вред ни тебе, ни твоей дочери.

Возмущение, до этой минуты сдерживаемое, выплеснулось наружу.

– Как будто это не ты причинил нам вред в Саламанке! Как будто это не по твоему приказу была похищена моя дочь, а меня собирались убить!

Неожиданно он покраснел. Впервые он внешне проявил свою слабость. И Каролина посчитала это своей маленькой победой.

– Тяжело сознаваться в своих бесчестных поступках, не так ли, Тэлбот?

Ничего не ответив, он подошел к двойной двери и, распахнув ее, произнес:

– После тебя.

С высоко поднятой головой Каролина прошла в просторную комнату с окрашенными в ясно-зеленый цвет стенами и с примыкающей к ней большой террасой. Тэлбот вошел следом за ней и закрыл за собой дверь.

– В тебе не осталось ничего святого, – продолжила она свою гневную речь. – Ты предал даже дружбу с Джередом, ты не пощадил даже его посмертную память. Может быть, Эмили и не дочь твоего кузена, но он признал ее своей и заявил об этом во всеуслышание. А ты посмел опорочить и его самого, и ребенка.

– По-твоему, я должен был оставаться преданным другом? И кому? Этому слюнтяю и растяпе? Не смеши меня! С какой стати я должен это делать, если даже ты не была верна ему?!

Каролина вздрогнула.

Тэлбот, заметив это, улыбнулся.

– Честно говоря, я был удивлен, когда Джеред признался мне, что Эмили – не его дочь, – сказал он, пристально глядя на нее. – Если бы я сразу знал, что ты придерживаешься таких свободных взглядов, то не преминул бы воспользоваться твоей благосклонностью.

Каролина с трудом подавила в себе очередную вспышку гнева.

– Что тебе нужно от меня? – спросила она голосом, лишенным всяких эмоций.

– Я просто хотел, чтобы ты погостила у меня несколько часов. Разве это так уж страшно – провести в этом доме некоторое время? Насколько мне известно, дамы никогда не находили мое общество таким уж неприятным. – Он подошел к длинному деревянному столу, стоявшему в центре комнаты. – Может, выпьешь немного? Чего тебе налить? Нас ждет впереди долгая беседа.

Хотя у Каролины все в горле пересохло, и она охотно бы сейчас что-нибудь выпила, но от Тэлбота ничего не хотелось принимать, и потому она отказалась.

– Располагайся. – Он указал ей на кресло и налил себе немного бренди.

Она с тревожным чувством наблюдала за ним, прекрасно понимая, что вся эта галантность – только игра, главной целью которой было узнать что-то об Адаме.

– Как я понимаю, тебе нужен Дьюард, не так ли? – спросила она. – А я – всего лишь приманка.

Тэлбот с насмешкой поднял свой бокал.

– Ты всегда была умной женщиной, Каролина! Мне повезло, что ты такая сообразительная – не придется долго объяснять тебе, что к чему. – Он уселся на диван, хотя она по-прежнему продолжала стоять. – Должен признаться, что мне всегда было приятно общаться с тобой.

Каролина опустилась на стул, который стоял подальше от него, и осмотрелась. Она помнила эту комнату еще с того дня, когда приезжала сюда с Джередом на завтрак, устраиваемый Долли, но тогда здесь было множество цветов, раздавался звон бокалов и веселый смех. А сейчас эта комната выглядела такой зловещей, как сам Тэлбот, и такой мрачной, как настроение его пленницы.

Если бы только удалось завладеть его пистолетом? Да, но что бы ей это дало? Убить Тэлбота она вряд ли смогла бы. И бежать… куда бежать? Где Колборн держал Елену и Эмили – неизвестно. Наверное, где-то здесь, в имении, но она плохо знала территорию Шентона, чтобы суметь разыскать их.

Молчание, повисшее в комнате, нарушили чьи-то шаги и скрип открываемой двери. У Каролины екнуло сердце, она подумала, что вернулся Колборн с Эмили и Еленой – ей так хотелось, чтобы дочь оказалась рядом! Но вошел в комнату тот другой человек, который привез их сюда.

– Какие будут ваши приказания, сэр? – спросил он хозяина, кося глаза на женщину.

– Подожди. – Тэлбот подошел к письменному столу, стоявшему в углу возле окна, и достал оттуда запечатанный конверт. – Возьми любую лошадь и незамедлительно скачи в Лондон. Передашь это мистеру Дьюарду на Ред Лайон Сквер. Он должен получить это письмо сегодня днем.

Тот кивнул, забрал конверт и быстро покинул комнату, как будто желал этим показать, что намерен немедленно отправиться в дорогу.

Тэлбот опять налил себе бренди и уселся с бокалом на диван.

– У тебя ничего не выйдет, Тэлбот, – произнесла Каролина, решившая не оставлять единственно доступного ей сейчас оружия – слова. – Адам догадается, что это ловушка.

– Возможно, он и не поверит. – Он отпил из бокала. – Но приедет в любом случае.

И как только он сюда явится, Тэлбот убьет его! Она пришла ужас от этой мысли.

– Кажется, ты забыл, что здесь не Испания, охваченная войной, – произнесла она, стараясь сохранять самообладание. – Здесь существует закон. Если с Адамом что-нибудь случится, его немедленно начнут искать. А человек – не иголка в стогу сена, и рано или поздно, какая-нибудь ниточка приведет к тебе. Кроме того, все, что ему известно о тебе, Адам изложил на бумаге, которая хранится в конторе его дяди, уважаемого лондонского адвоката.