Огонь желания - Грант Анна - Страница 105

Силбари. Силбари. Возможно, ключ к разгадке где-то уже совсем близко. Тэлбот начал все это дело с литейным производством по подсказке некоего Силбари, помешанного на карточной игре. Но это имя в бумагах Джереда ни разу не было упомянуто. Однако, кажется, она слышала о нем от мужа не однажды, правда, уверенности в этом не было – в своих разговорах Джеред упоминал много имен, но она не особенно внимательно его слушала.

Но тут она вспомнила про свои дневники. Еще с юных лет у нее выработалась привычка записывать все, что произошло в ее жизни за день.

Каролина благодарно улыбнулась Шерри, и через несколько минут их беседа была завершена.

Прощаясь с нею, он взял в свою ладонь ее руку и с чувством произнес:

– Каролина, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь друга…

– Спасибо, Шерри.

Она проводила его к выходу. А когда он ушел, быстро прошла в свою спальню и, подойдя к стопке книг, лежавших на тумбочке в углу, достала свои дневники, которые вела с тринадцати лет. За какой период ей нужно было искать? Мошенничество Джереда было раскрыто, в 1808 году – значит, необходимо просмотреть записи, сделанные двумя годами раньше. Каролина взяла дневники за 1806 и 1807 годы и, усевшись на кровати, принялась за их чтение.

За какой-то час перед нею снова промелькнули два года ее жизни, подробности которой уже почти стерлись из памяти. Среди прочих она обнаружила две записи, где упоминался виконт Силбари. В июне 1806 года у Джереда была встреча с Тэлботом и сыном лорда Камдена, Силбари. В октябре того же года Каролина отправилась в клуб искать своего мужа и обнаружила его за карточным столом. Он, как обычно, проиграл кучу денег, но Тэлбот проиграл еще больше. Выигрывал в тот вечер Силбари. Каролина отметила в своем дневнике, что Тэлбот был тогда страшно зол и выглядел мрачнее тучи.

Похоже на то, что он здорово проигрался и задолжал Силбари огромную сумму. А так как оплачивать карточный долг проигравшему было нечем, то великодушный победитель, по всей вероятности, и подсунул утопающему Тэлботу соломинку в виде предложения реализации выгодного проекта, связанного с литейным производством.

Размышления Каролины прервал стук в дверь. Оказалось, это пришла Елена. Выглядела она очень растерянной и расстроенной. Можно было не сомневаться, что причиной ее плохого настроения был не кто иной, как Хокинс.

Устыдившись, что за своими собственными проблемами она думать забыла о своих ближних, Каролина поспешно отложила свои дневники в сторону. Пригласив подругу сесть с нею рядом, она откинулась на подушки и приготовилась слушать.

Елена не знала с чего начать и некоторое время сидела молча, нервно теребя в руках складки своей юбки. У нее были очень красивые кисти рук с длинными изящными пальцами, созданные для того, чтобы украшать их драгоценными перстнями. Однако из всех украшений она носила только скромное золотое колечко, подаренное ей ее мужем. Это маленькое колечко было символом ее респектабельности, так же как и обручальное кольцо Каролины, которое она уже больше не одела после того, как Адам его снял минувшей ночью.

Луч солнца, проникший в окно, запутался в золотистых волосах Елены. Оторвав взгляд от злополучной складки, которую она до сих пор, волнуясь, теребила, женщина взглянула на подругу и сказала:

– Я, как вы говорите, в полной растерянности.

– Мне очень жаль. Могу я чем-нибудь помочь?

– Не знаю, есть ли кто на свете, чтобы сумел мне помочь. Выслушайте меня, Каролина, и, может быть, мне полегчает на сердце. – Она вздохнула и прислонилась к спинке кровати. – Дело в том, что у меня будет ребенок.

Каролину эта новость ошеломила, хотя, конечно, ничего в том, что она услышала, удивительного не было.

Елена взяла подругу за руку и заглянула ей в глаза.

– Я еще не вполне в этом уверена, но в ту ночь, когда вы вернулись в Лиссабон, мы с Хокинсом были так счастливы, и я совершенно забылась в его объятиях.

– Я понимаю. – Каролина вспомнила, как точно также случилось с нею, когда она, движимая страхом после вынужденного купания в Каррионе, сблизилась с Адамом. – Ты уже сказала ему?

– Я не могу.

– Но почему? Он мне сам говорил, что хочет иметь детей. Мне даже кажется, что он хочет жениться на тебе.

Елена долго и пристально смотрела на подругу, и ее прекрасные голубые глаза были полны грусти.

– Хотел, но больше не хочет. – Она тяжело вздохнула. – В Лиссабоне он был таким страстным, таким влюбленным. Но когда он предложил вдруг выйти за него замуж, я испугалась. Испугалась, потому что он всегда в разъездах, его всегда подстерегает опасность. Мне стало страшно, что, выйдя за него замуж, я могу опять овдоветь. Кажется, во второй раз я не смогу этого пережить. Я не смогу пережить его смерть. В общем, я ему отказала. И теперь он холоден со мной, как лед. Он говорил мне, что не станет торопить меня изменить свое решение. И я теперь боюсь, что он сам передумал. Я совсем запуталась. Я только знаю, что мы не готовы к совместной жизни – ни он, ни я.

– Что за глупости ты говоришь, Елена?! Он любит тебя, ты любишь его. Ты делишь с ним постель…

Елена снова пристально посмотрела на нее.

– Каролина, не притворяйся, что ты ничего не понимаешь! Ты же знаешь, что делить постель – это еще не все. – Она вздохнула и отвернулась. – Этого недостаточно, чтобы называться семьей. Это не решает всех проблем.

Да, Елена была права. Каролине прекрасно было это известно. Если они с Адамом и решили соединиться, то только ради Эмили. А ведь они хорошо знали друг друга, знали все сильные и слабые стороны характеров друг друга. И они тоже были любовниками. Но вопроса о создании семьи до сих пор не вставало. Значит, и Елена должна решать сама за себя. Поэтому что-либо советовать ей Каролина не могла.

– Ты хочешь вернуться назад в Галицию? Елена криво усмехнулась.

– Если даже кто-то из моей семьи и остался в живых, то они все равно не захотят принять меня. Они ненавидели моего мужа и заодно возненавидели меня. Он был герильерос, а они поддерживали французов. – Она взглянула на Каролину глазами полными слез. – Я не представляю, что мне делать! У меня нет никаких сбережений, я живу на средства Хокинса. И неизвестно сколько времени я еще смогу злоупотреблять гостеприимством миссис Уэлстон. Я уже хотела попросить ее подыскать для меня какую-нибудь работу, но как я смогу работать, когда у меня появится ребенок?