Военный хирург. Книга вторая - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 5

Глава 3

Я даже не выглядывал, мне сканер всё показал. С момента начала кача тот уже имел дальность сто девятнадцать метров. А стреляла группа командиров Красной Армии. Кажется, политработники. Шестеро, поставили на забор у крайнего дома промёрзшие тыквы, и стреляли по ним из револьверов и пистолетов, а те как лёд, взрывались брызгами, что и вызывало у тех веселье. Два бойца быстро новые тыквы ставили. По-моему, все пьяны были, даже бойцы. А так колонна въехала на улочки деревни, я в курсе, ещё километра три и будет станция. Тут глубокий тыл, и уже наши территории. Карелия. Поэтому и покачал головой, глянув на санинструктора, мол, волноваться нечего. Тут та заметила, что один из раненых завозился, тряска и видимо боли пробудили. А что тут, санным обозом отправлять, это можно сделать не скоро. Всего трое раненых. И как раз шесть порожних машин идут. Все они держать одну с нами скорость не могут, да и не собираются, вот и усыпили раненых и отправив все вместе. Как медик скажу, что неправильное решение, те могли и не пережить дороги. Лучше обозами. Медленно, но надёжно. Так что пока та суетилась у раненых, я прикидывал свои ближайшие планы. По прошлой жизни описал, говорю же, интересная, но однобокая. Тут проживу по-другому. Вот только есть проблема. Раньше и сам не подозревала, но есть такое. Оказалось, быть врачом – это призвание. Может у меня его и не было, но вот наработал. Поэтому, когда я сменил личность, поступил в медицинский в Москве и отучился. Потом правда снова личность сменил, но там отвоевав срочную в Афгане, мотострелком был, опять в медицинский поступил, и имел диплом врача, не красный, тут я вперёд не рвался. И на момент гибели я был ветераном, воином интернационалистом, да ещё врачом. Правда, не работал, но практиковался, получил международный джипом, разрешающий практику. Не то чтобы мне он нужен был, просто решил сделать и сделал. Просто я задамся об этой стороне жизни. И знаете, наверное, снова вернусь в врачебную стезю. Подумаю об этом. Хотя нет, не этой жизни, нужно передышку взять. Я почему-то захотел стать киномехаником, мобильным, на грузовике ездить и показывать людям фильмы в деревнях. Просто взять передышку отойти от всего. Да и работа интересная. У меня вон какие запасы, можно и их крутить.

Вот с такими мыслями и покинул кузов машины, когда к приёмному пункту раненых подъехали. Да ещё помог с выгрузкой. Не просили, сам помогал, тут меня просить не нужно. Тело молодое и здоровое, такие нагрузки даже приятны. Дальше проверили документы, военная форма и без знаков различия, видно, что спороты, многие косились, но мне плевать. А так на пустой эшелон посадили, боеприпасы доставил, вот на него часть раненых и тех, кого отправляли в тыл. Комендант и меня посадил. Недалеко укатил, темнело, хотя тут и ночью светло, но не всегда, в этот раз низкие тёмные тучи довели до темноты. Теплушек не было, но в конце состава было два вагона пассажирских, дождавшись, когда двое курильщиков покинут тамбур, я зашёл в него, морщась от дыма, столько накурили, стен не видно, открыл дверь, да ключом, та заперта была, и шагнул в темноту. Ловко кувыркаясь, погасил скорость. Встав я отбежал, высматривая возможных свидетелей. Эшелон, постукивая колёсными парами по стыкам рельс, уходил прочь, так что смотревшись, достал «Робинсон», поплавки оставили в снегу следы, провалились, но ничего, запустил горячий мотор, баки полные, запустив поддув на стёкла, машина у меня всесезонная, что удобно, и подняв ту, полетел обратно. Погода позволяла, хотя ветер сильный, но боковой. Хочу перелететь в тыл к финнам и пока слякоть не наступит, буду по тылам работать. И мне глубоко плевать что война раньше закончиться. За своих мстить собирался. И да, опыта у меня немало, и я давно понял, что бегать с автоматом и нести мир в такие страны, это бесхозная трата ресурсов. О нет, я минёром стал, минируя обочины, деревья, и когда идёт колонна, подрываю. Поражающие элемента подшипники, да гайки с болтами. Таких детонаторов и система активации у меня достаточно, только взрывчатки с тонну, надо пополнить будет, маловато. Вот и тут работать так планировал. Один удар, дальше добивать, как раз из огнестрельного оружия, зачистка, если проще, и бегом прочь. Подобной тактикой я десятки тысяч молодчиков с зелёными повязками на лбу, или с знаками «УПА», уничтожил. Рабочая схема.

Взрывчатку я использовал часто, но ночами минировал дорогу не на всю длину, например, метров пятьдесят, редко сто, расчёт на небольшие колонны, и ждал подходящих жертв. Как видел, что интересное, подрывал, быстро поводил зачистку, сканер показывал где подранки, и делал ноги. Зачастую на снегоходе. Шлем специальный, очки, позволяли на приличной скорости покидать место засады. Так что только за неделю я уничтожил тысячу двести финских солдат, и порядка шести десятков единиц автотехники и три обоза, с ранеными. Око за око. Они наших раненых тоже режут только шум стоит. Вообще пофиг на все международные нормы. Вот и я также. И да, вёл допрос пленных. Работал я поближе к зоне, где воевала моя бывшая армия, так что нашёл, узнал кто там поработал, а там и до базы егерей. Нет, всех уничтожил, базу сжёг, а шестнадцать пленных, тех кто там был, вынес в хранилище, потом голышом привязных к деревьям, по очереди обходил, и лил на них ледяную воду из ведра. Бегал к пробури реки с двумя вёдрами. Вообще я не любитель мучить людей, если хочешь убить, пулю в голову и всё, но тут дело принципа. То, что они творили с нашими раненым и пленными, требовало мщения, и в ответ просто пули в голову? Тем более, это даже не финны, а вообще шведы. Нет, морщился, не обращая на крики внимания, поливал. Заняло это почти четыре часа. А морозы серьёзные, выше минус двадцати, так что сработало. Шестнадцать ледяных скульптур. Вот после этого прошёл, и каждому выстрел в голову. Разлетались на куски. Постояв, глядя на трупы, и зло сплюнул. Нет, мне не понравилось, что я сделал, больше так поступать не буду. Какая бы ненависть к ним не бурлила в душе, всё же я солдат, а не палач. Пытки не моё. Одно дело военно-полевой допрос, другое вот так уничтожать. Нет, не мой. Менталитет не тот и характер. Муторно на душе стало. Я себя вот так проверяю раз в десять лет, но ничего не меняется.

Видимо под влиянием таких мыслей, я недолго ещё работал по финнам, общее количество уничтоженных едва за три тысячи перевалило, когда узнал, что война закончилась, перемирие подписано. Я ещё минные ловушки устраивал, взрывчатку брал у финнов, разбирая снаряды с шрапнелью, для поражающих элементов. Шрапнель и шла для этого. Отличная вещь. Три обоза с ранеными наглухо уничтожил, жаль лошадей, и две автоколонны, ну и четыре пеших пехотных и одну с артиллерийскими упряжками. И решил, что хватит. Да и финны егерей нагнали и войска, искали кто тут работает. Так что улетел к Ленинграду. Хватило дальности, сел на окраинах, заправил вертолёт, винты уже остановились, я так на лыжах до окраин, ночь же была. Дальше переодевшись в свою, а ту форму разжалованного, и там в улочки. Да так на лыжах и доехал до вокзала, откуда поезда на Москву шли. Я не торопился, и на поезде доберусь. А мне нужно в Минск, к месту прописи, чтобы документы получить. Точнее военкомат, что даст добро на выдачу мне паспорта. Проявлять справку коменданту не стал, официально я всё то время, что провел у финнов в тылу, находился в Москве. А дом хочу купить. Ну тот же вряд ли, но жильё иметь стоит. Так что приобрёл билет, документы сейчас не спрашивали, а утром отбыл на Москву. Там уже на другой вокзал, и до Минска. Почти трое суток занял путь, но добрался до Минска. Время полдень, когда я, сидя в коридоре военкомата, услышал.

– Макеев, зайди.

Когда я зашёл в кабинет, куда документы подал, о выводе с воинской службы, и прошением выдать паспорт, те справку дадут, чтобы я в милиции выделку паспорта мог заказать, и тогда уже всё, вольная птица. Причём в Москве я это провернуть не мог, даже если бы смог, очень дорого бы вышло, проще тут в Минске всё сделать, и с паспортом, что тут же получу, уже в Москву, как чистое лицо, и там попробую приобрести дом. Ну и добыть корочки киномеханика. Вот такие планы. Старлей, что находился в кабинете, изучая меня, форма чистая, даже поглажена, на вокзале мне помогли девчата, у них там в депо и прачки были, и сушилки, и покинув стол, велел идти за ним. А там поднялись на второй этаж и зашли к военкому, в звании майора. Тот как раз общался, но положил трубку, когда мы зашли, и вставая, сказал: