Ночь с роскошной изменницей - Романова Галина Владимировна - Страница 36

Макс орал на нее, что-то требовал вспомнить, трепал ее за плечи, не представляя, как ей отвратительно жарко от его липких пальцев и отвратительно липких слов, накладывающихся одно на другое и склеивающихся в одно очень милое и правильное имя.

Имя, которое Дворников вытрясал из нее, нарожав полубезумных идей, версий, как еще можно назвать его захлебывающийся клекот, давно готово было сорваться с ее губ. Но…

Но она не могла! Не имела права его произнести, потому что так было неправильно!

Если она назовет это имя, значит, она пойдет на поводу у человека, прославившегося своими бесчеловечными экспериментами ради или во имя глупых, никому не нужных трудов, громко обозначенных им диссертацией.

Если она назовет это имя, значит, заведомо обвинит. А это же неправильно, это подло, в конце концов!

Если она назовет это имя, значит ли это, что она захочет таким вот образом с ним поквитаться?! Фу, как гадко!

И зачем она только обратилась к Дворникову за помощью?! Знала же, что ничего хорошего из этого не выйдет. Знала, что фантазировать этот человек способен с маниакальным наслаждением. Знала, как настойчив тот может быть в своих изысканиях и желаниях кому-то что-то доказать. Зачем же тогда?..

– Имя, Софи!!! Назови мне имя человека, которого ты любила и любишь!!! Он ведь был у тебя не так давно, так?! И ты была с ним, я не ошибся?!

Господи, спаси и сохрани ее от чудовищного натиска, поправшего все ее самообладание, волю и порядочность!

Она уже была в шаге от того, чтобы снова заподозрить Маска Дворникова в том, что все эти убийства его рук дело. Что все это он очень точно продумал и хладнокровно совершил, чтобы снова собрать их всех вместе, перемешать, как колоду, и вытягивать потом по одной карте с наслаждением, и ждать с жутковатой ухмылкой, когда же его чудовищный пасьянс наконец-то сложится.

– Откуда такая уверенность, что кто-то был у меня не так давно? Откуда уверенность, что я с кем-то была? – Ей вдруг стало очень холодно, и она могла поклясться, что слышит, как лязгают от озноба ее зубы. – Откуда такая уверенность?

– Это ведь Никита, я не ошибся?!

Желтый безумный огонь его глаз просто прожигал дырку в ее переносице. Он завораживал, он призывал, он подчинял.

– Это Никита? Он был у тебя, так? Софи, говори мне правду?! Не лги мне, Софи!!! – Дворников с удвоенной силой тряхнул ее за плечи, стиснув пальцы так, что она застонала от боли. – Это он?!

– Да, да, да!!! Что ты от меня хочешь, Макс?! Что ты треплешь меня?! – она всхлипнула, зажмурилась, замотала головой. – Это не может быть он, понимаешь! Он не мог этого совершить! Это все твои сумасшедшие идеи, ты нисколько не изменился за эти годы. Ты продолжаешь генерировать безумство, продолжаешь его генерировать, и хочешь, чтобы я во все это верила?! Никита не может быть тем, кого ты мне тут нарисовал! Не может!!!

– Почему?

Макс сразу успокоился, отпустил ее плечи, отошел от нее и даже уселся на скамейку, с совершенно беспечным видом закинув нога на ногу, еще минута-другая, и, казалось, засвистит что-нибудь высокохудожественное. Соня же чувствовала себя так, будто ее лишили позвоночника. Ноги отказывались держать, руки покалывало, перед глазами все плыло, а в голове громко ухало, стучало и перекатывалось, отдаваясь болью во всем теле.

Никита??? Никита?! Это неправда!!! Это глупость! Выдумки! Это очередной способ заставить ее страдать и проявить себя с неизведанной Дворниковым стороны.

Да она скорее… Она скорее самого Дворникова обвинит во всех смертных грехах, чем Никиту!..

– Почему этого не может быть, Софи? – строгим голосом повторил свой вопрос Макс и похлопал ладонью по скамейке. – Ты присядь, дорогая, присядь, а то шатаешься, того и гляди шарахнешься об землю. А это больно, поверь.

Она послушалась и села с ним рядом. И даже плечом к его плечу прикоснулась, ища поддержки, что ли…

– Во-первых, он женится, тебе ли об этом не знать, Макс. И я, как возможная богатая наследница, его нисколько не интересую. Во-вторых, он не нуждается в средствах. В-третьих… – Она раздумывала лишь мгновение и сказала, безошибочно угадав его смятение: – В-третьих, в ночь убийства Анны Васильевны Никита был со мной.

– Он у тебя ночевал? – Нижняя губа Макса презрительно поползла влево. – Ты знала, малышка, что он собирается жениться, и все равно с ним переспала. Это безнравственно, дорогая.

– Я догадываюсь, – произнесла Соня с явным облегчением.

Кажется, безумная версия Макса трещала по всем швам. И он даже не пытался скрыть от нее своего разочарования, принявшись бурчать что-то про занятость и бесполезность всякого рода затей, связанных с глупыми бабами.

Бурчал, пинал закинутой на колено ногой воздух. Пару раз лишался сандалеты, которая улетала на метр от той скамейки, на которой они сидели. Почесывался, ерзал и почувствовал наконец, что воздух вокруг сгустился до предельно жаркой отметки. Тут же принялся хныкать и жаловаться на погоду и давление.

Потом вдруг затих, задумался и молчал минут десять. Вот просто замер на десять минут, словно умер, и просидел, не говоря ни слова, не шевелясь и не обращая на нее никакого внимания.

А потом!..

Потом в который раз удивил ее.

Он, оказывается, и не думал сдаваться, и не думал отказываться от идеи, зародившейся в его извращенных мозгах.

– А как насчет твоего алиби, Софи? – вкрадчиво так, без намека на подвох, спросил Дворников.

– А что насчет моего алиби? – не сразу поняла она, куда он клонит.

– Никитос сможет подтвердить твое алиби?

– Ну да… Наверное, сможет. А почему ты спрашиваешь?

Та-аак!!!

Кажется, она начинает прозревать. Кажется, ей стал понятен смысл подозрительного затишья. Он снова принимается за свое! Он снова и снова пытается обвинить Никиту в преступной алчности, толкнувшей его на преступление, то есть на убийство двух несчастных женщин.

– А вот я думаю, что ты под пистолетом не попросишь его об этом, – невозможно сладким голосом пропел Дворников, тут же без разрешения уложив свою кудлатую башку ей на плечо, и продолжил: – Ты даже в день Страшного суда не сможешь попросить мужчину, собирающегося жениться и предавшего свою будущую жену с тобой, об одолжении. Твоя уязвленная гордость либо гордыня, тут, кстати, есть над чем подумать… Так вот, твои уязвленные чувства не позволят тебе попросить его о помощи. Так ведь?

– Допустим. – Она как можно беспечнее дернула плечами, которые жутко ныли после пальцев Дворникова. – И что дальше?

– Пока не знаю. – Макс сонно зевнул и передернулся, попеняв ей тут же без переходов: – Вот не дала доспать положенное время, буду теперь весь день вареный ходить… А что касается твоего Никитоса, то вот что я тебе скажу… Он ведь не так давно появился в городе, так?

– Не знаю. Ты с ним виделся, вот и спросил бы.

Она и правда не знала, когда именно появился Никита. Антоша – бармен из «Дарены» – говорил ей, что Никита часто бывает в кафе со своей красавицей, но с какого конкретного времени это начало происходить, они оба не уточняли. Ни Антон, ни она – Соня. В ту ночь, когда Никита был у нее, эта тема как-то тоже не была на слуху.

– Так стоит узнать, а, как думаешь? – Желтый кошачий глаз Макса совершенно не сонно блеснул в ее сторону. – Едем в «Дарену»?

Тут же вскочил со скамейки, уцепился за ее запястье и с силой потянул в свою сторону:

– Идем! Идем, Софи! Это важно, поверь!

Ну не сумасшедший ли!!!

Какое-то время назад убеждал ее в том, что самым важным моментом был, есть и остается повисший в воздухе вопрос: под чьим конкретно именем жила покойная ныне Татьяна Сочельникова. Пытаясь это выяснить, они обошли одного за другим с дюжину подпольных мастеров подпольного бизнеса. Спрашивали, умоляли, пытались пробудить память, тыча им в физиономии фотографии, с которых улыбалась, грустила и просто смотрела Татьяна Сочельникова.

Неудача…

Теперь он загорелся идеей найти в спонтанном желании Никиты провести с ней ночь что-то преступное и гнусное. И даже готов ради этого тащиться на другой конец города, в «Дарену», и расспрашивать тамошних работников, как давно зачастил к ним этот молодой человек со своей красоткой.