Ночь с роскошной изменницей - Романова Галина Владимировна - Страница 26

– Нет, не могу. Чего мне врать? И придумывать байки тоже не люблю, не такой я. Не то что эта паскуда! – Он добавил еще парочку словечек покрепче, подумал с минуту и сказал: – Вы соседа этой самой Сочельниковой спросите, мужик – просто энциклопедия ходячая. И любопытный очень. Все-то ему нужно знать, до всего-то у него есть дело. И пацаны у него еще есть… Внуки, близнецы. Те вообще, труба дело, все знают! Может, они покойную и приметили… Но я точно не впускал, клянусь!

Вот ему Снимщиков верил. Мужчина не врал, не то что напарник.

С чего же тот врет, а? Что за причина? Ну, впустил девушку без документов, и что с того? За это никого по судам не таскают. Это вам не дача заведомо ложных показаний.

Причина, причина, должна быть причина, из-за которой он не сознается в том, что пропустил Сочельникову. Может, и не впускал, но видел ее, когда вечером крался к дому своей возлюбленной. А может, это он ее и убил по какой-то причине? Опять должна быть причина! А какой она может быть, если Сочельникова пять лет числилась без вести пропавшей?

Ничего, он всю землю в этом поселке взроет, но до истины докопается. Да еще с такой красивой помощницей, что томилась от ожидания, жары и нетерпения.

Думала, раз он профессионал, то раскрыть преступление для него – что карты «Таро» разложить.

Нет, милая девушка с прекрасным именем Софья, не все так просто, как кажется. Десятки людей иногда проходят по тому или иному делу. Десятки! Многие из которых никак не могут пролить свет на истину. А говорить с ними все равно приходится. И время терять. Порой просто драгоценное время, его ведь вечно не хватает.

– С кого начнем? – сразу пристала она к Снимщикову, стоило им выбраться из душной конуры охранников и взять курс на улицу, где располагалась дача Сочельниковой Анны Васильевны. – С Виктора Гавриловича или сразу к этой самой вдове пойдем?

– Нет, вдову мы оставим на десерт, – плотоядно ухмыльнулся Снимщиков. – Да она уже предупреждена своим возлюбленным. Тот языком молотил минут десять с кем-то. Наверняка с ней… Мы пойдем к твоему соседу. Пардон, к соседу погибших Сочельниковых. Если верить словам охранника, дед – просто кладезь информации любого сорта. Так или нет?

– Не знаю. – Соня неуверенно пожала плечами.

Сплетничать о соседях, которые ей и соседями, по сути, не были, жутко не хотелось. Хотя Виктор Гаврилович порой в своей любознательности бывал весьма навязчив. Иногда даже казалось, что он следит за ней. И тем не менее.

– Веди сначала на дачу к Сочельниковым, а там по месту уже определимся. Что-то я не очень хорошо помню дорогу, если честно, – признался Олег.

Разрешение на посещение дачи погибшей Анны Васильевны он никакого не получил. Хотя и пытался.

– Ты в отпуске, Олег Сергеевич, – ответили ему лаконично. – Так ведь у нее, кажется, наследница имеется, вот к ней за помощью и обратись.

Совет был не без подвоха. Все же знали о его агрессивном желании непременно упечь Грищенко за решетку. И догадывались, что к ней за помощью он не обратится ни за что. Только вот догадаться не могли, что она сама прибежит к нему поутру и этой самой помощи попросит.

Они шли по асфальтированной дорожке, обрамленной аккуратными газонами, и молчали. О чем думала сейчас Соня, Снимщиков даже представить себе не мог, а вот он снова и снова возвращался мыслями к вдове погибшего бизнесмена Баулина.

– Слушай, а могла вот так чисто теоретически твоя погибшая подруга приехать к этой самой вдове? – вдруг спросил он, поравнявшись с первым дачным участком.

– Откуда я знаю! – Соня поморщилась, снова вспомнив молодую женщину в окне дома, что курила в форточку и пристально ее разглядывала через стекло. – Четыре года молчания, и потом вдруг… Где была все эти годы, с кем была?

– Главное, под каким именем? – вставил Снимщиков. – Наверняка имела фальшивый паспорт, раз мать не могла нигде отыскать ее следов. А она поработала, поверь мне! Документов при Татьяне никаких не оказалось. Никаких билетов, свидетельствующих о том, что она могла приехать на поезде, автобусе, прилететь самолетом в родной город… Она не взяла или сумочку кто-то благоразумно выпотрошил?

– А зачем забирать документы, раз ее убили? Она же и так ничего уже сказать не могла. Зачем было потрошить сумку?! С целью грабежа?

– Пока не знаю. – Снимщиков пожал плечами и тут же отвел взгляд от ее ног, не дай бог, заметит, неудобно как-то обнажать свой интерес. – Могли ведь и в самом деле ограбить. Могли, но думаю, что здесь дело в другом. А документы выгодно забрать. Так всегда поступают, если хотят пустить следствие не по тому пути либо оттянуть время. Пока личность установишь!.. Вот ведь что получается, Софья Андреевна! Вот ведь казус какой! Личность вроде бы установлена, так?

– Ну, да.

– И в то же время – не установлена. Голову даю на отсечение, что все эти годы Сочельникова жила под другим именем. Иначе где-нибудь бы она да засветилась. А тут словно сквозь землю провалилась! Точно жила по поддельному паспорту! Я знаю, что говорю…

– Так надо найти этот паспорт!

– Надо, – согласился он и вздохнул печально. – Только не представляю, как и где? Если ее документы забрал убийца, значит…

– Значит, эти документы способны пролить свет на все, на все! – перебила она его, увлеченно перехватывая нить рассуждений.

– Если не на все, то на многое. Перво-наперво, мы сможем тогда узнать, где Татьяна пропадала все эти годы. С кем жила, общалась, дружила. Кому могла помешать каким-то образом.

Соня тут же вспыхнула:

– Вы опять на меня намекаете? Она мне не мешала!

Он промолчал, потому что именно на нее и намекал. Возражать в данной ситуации было глупо. Она знала его точку зрения на этот счет. Он знал о своих принципах и менять их ради прекрасных коленей, локтей и завитушек на висках не собирался.

– Итак. Давай подведем итог, – решил он уйти от опасной темы, а заодно и словесно обналичить ту мешанину, что крутилась сейчас у него в голове. – После четырех лет отсутствия Сочельникова возвращается в родной город. Возвращается в то время, когда мать ее проходит ежегодный курс лечения в санатории. Она ведь не могла не знать, что Анна Васильевна как раз в это самое время лечится? Нет, не могла, поскольку традиция насчитывает почти десятилетие, я специально уточнял. Так, идем дальше. Она возвращается в ее отсутствие и, минуя городскую квартиру, едет на дачу. К кому?

– Не знаю. У меня она не была. Правда… – Соня замялась.

Говорить или нет? Скажет – он начнет думать, что она специально ему врет, чтобы в очередной раз отвести от себя подозрения. Не скажет – может потом пожалеть жестоко.

– Ладно, скажу. Только вы не ухмыляйтесь вот так, – и она сморщила свой рот в скептической ухмылке, довольно точно скопировав его мимику.

– Не буду, – проворчал он и не хотел, да точь-в-точь ухмыльнулся именно так, как она только что показывала. – Извини. Так что сказать хотела, Соня?

– Я выгуливала Муську.

– Как в день убийства? Рано утром?

– Нет. Это было не раннее утро. Мы вообще-то с ней часто гуляли.

– Понятно, дальше, – нетерпеливо перебил он ее, углядев конек дачного особняка Сочельниковых.

Стало быть, до дома не так уж далеко осталось. А там через забор проживает очень внимательный Виктор Гаврилович. С ним у них должен состояться разговор, и вполне возможно, что старик отвлечет их от той темы, что она сейчас завела.

– Ну же, Соня, ну! Не молчи! – снова поторопил ее Снимщиков. – Вы с Муськой гуляли, и что?!

– В одном из окон какого-то дома я видела… Мне кажется, я видела Таню! – закончила Соня почти шепотом.

– Так кажется или видела? Что за дом? В каком месте?

– Я не помню! – растерялась она. Снимщиков снова преобразился, сделавшись жестким, это не могло нравиться. – Только помню каштановые волосы, женский силуэт, она курила в форточку, понимаете. Расстояние хоть и небольшое, но все же… К тому же солнце мешало отчетливо рассмотреть, скользило по стеклам. В какой-то момент солнце скрылось за облаком, и вот тут… Да, сразу стало хорошо видно, и вот тут мне и показалось, что это Таня.