Прорыв выживших (СИ) - Махров Алексей - Страница 43

— Открывай! Господин полковник явно торопится!

Шлагбаум подняли, и мы поехали дальше, не удостоив часовых ни словом благодарности, ни даже снисходительным кивком. Первый рубеж был пройден легко.

— Похоже, что они боятся начальства больше, чем русских, — негромко произнес Игнат. — Этим надо воспользоваться.

Чем ближе мы подъезжали к Лозовой, тем более оживленной становилась дорога. Навстречу нам попадались грузовики, конные повозки, легковые машины. Наконец, впереди показались солидные дома большого села, но перед ними стоял еще один блок–пост — выглядевший куда более серьезно. Два окопанных танка « Pz.Kpfw.2» с тактическими значками 11–й танковой дивизии — «колесным призраком», четыре укрепленных бревнами пулеметных гнезда с «MG–34» на станках. Расчеты пулеметов стояли возле них с сосредоточенными лицами. Всего на посту дежурило почти два десятка солдат, а командовал ими молодой фельдфебель. Он вышел навстречу нашей машине, и я, увидев его внимательные глаза, почувствовал легкий холодок под лопатками.

— Документы, пожалуйста, — заглянув в машину, сказал фельдфебель, Его тон был уважительным, но в нем не было и тени подобострастия.

Игнат снова в одиночку протянул свое удостоверение.

— Мне нужны все документы, господа офицеры! — вежливо, но настойчиво, попросил фельдфебель. — Удостоверения, командирочные предписания, пропуска.

Не став «качать права», мы с Виктором достали свои бумаги.

Фельдфебель тщательно прочитал все документы, а потом, продолжая держать их в руках, наклонился к окошку и спросил:

— Прошу прощения, господа офицеры, надо уточнить один момент: вы из Люфтваффе, а сидящий за рулем гефрайтер Отто Браун приписан к двадцать пятой моторизованной дивизии? Как это получилось?

— Мы прибыли из Берлина на самолете, фельдфебель.Машину и водителя нам предоставила встречающая сторона, — предельно ледяным тоном, словно ему противно отвечать на такие тупые вопросы, сказал Пасько.

— Я понял, господин оберст, — сказал фельдфебель, возвращая документы, но в его глазах по–прежнему читалось сомнение. — Простите еще раз, но правила требуют досмотра транспортного средства. Стандартная процедура, ничего личного.

— Выполняйте свои обязанности, фельдфебель, — холодно процедил Игнат. — Но не задерживайте нас надолго. У нас плотный график.

Фельдфебель отдал распоряжение, и двое солдат подошли к «Хорьху». Один открыл багажник, другой зачем–то прошелся вокруг машины, заглядывая в салон. Я сидел, стараясь дышать ровно, и смотрел прямо перед собой, изображая легкое раздражение человека, чье время тратят понапрасну.

— Все чисто, — доложил солдат, захлопывая багажник. — Там только чемоданы.

Фельдфебель еще раз внимательно посмотрел на нас, словно взвешивая что–то. В воздухе повисла напряженная пауза.

— Можете проезжать! — наконец решил он. — Но вам необходимо будет зарегистрироваться в комендатуре. Она расположена в центре села, в двухэтажном здании бывшей конторы лесозаготовителей. Там вам предоставят размещение и питание. Я свяжусь по телефону с дежурным, он вас встретит.

— Благодарю, фельдфебель, — кивнул Игнат, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая теплота, словно он одобрил исполнительность и внимательность караульного. — Вы хорошо делаете свое дело.

Шлагбаум подняли, и мы въехали в Лозовую.

Село производило странное, двойственное впечатление. С одной стороны, здесь кипела жизнь — по улицам сновали солдаты, у машин суетились механики, откуда–то тянуло запахом картофельного супа. Повсюду царила непонятная суета. С другой — на каждом доме, на каждом заборе виднелись свежие следы пуль и осколков — безмолвные свидетельства недавнего штурма. Кое–где зияли выбитые окна.

Витя Артамонов медленно вел машину по главной улице, объезжая воронки. Я внимательно смотрел по сторонам, стараясь найти нечто интересное. Вот у колодца стоит бронетранспортер « Sd.Kfz. 251» с необычной рамочной антенной на корпусе. А вот три офицера в черных куртках с розовыми петлицами что–то оживленно обсуждают, разложив карту на лобовой броне « Pz.Kpfw.3» с буквой «R» на башне.

— Смотри–ка, — тихо сказал я, кивая на квадратное, солидное здание из красного кирпича впереди. — Должно быть, это оно.

Двухэтажное здание бывшей конторы лесозаготовителей действительно было самым внушительным строением в селе. Перед его парадным входом стояли два часовых с карабинами «Маузер 98к» и немолодой гауптман–интендант. Над дверями висела большая белая табличка с черной готической вязью: «Ortskommandantur».

Мы припарковались рядом с крыльцом и вышли из машины. На площади воняло бензином, пылью, сгоревшей едой и едва уловимым, но стойким запахом разложения — видимо, не все трупы успели убрать. Увидев недовольную морду оберста, встречающий нас гауптман, видимо и бывший дежурным по комендатуре, торопливо вытянулся и щелкнул каблуками.

Игнат Михайлович огляделся с видом человека, по какой–то нелепой прихоти судьбы угодившего на помойку. Тяжело вздохнув, он приказал:

— Оберлейтенант, следуйте за мной! Гефрайтер, останьтесь у машины

— Jawohl, Herr Oberst! — громко ответил Витя.

— Herr Oberst, bitte folgenSie mir! — гауптман приглашающим жестом показал на дверь.

Дежурный со всем почтением проводил «оберста» внутрь. Я, еще раз оглядевшись, последовал за ними.

Внутри комендатуры пахло присыпкой от опрелостей, дешевым табаком и ваксой для сапог. Из–за полуоткрытых дверей доносился гул голосов, стук пишущих машинок, сигналы полевых телефонов. Немцы обустраивались в Лозовой основательно. Гауптман провел нас по коридору в свой кабинет, где сидели еще два человека — немолодой, даже можно сказать, пожилой оберфельдфебель интендантской службы и юный лейтенант–танкист.

Усадив нас возле своего рабочего стола, дежурный попросил наши удостоверения и командировочные предписания, быстро заполнил какие–то формуляры, продублировал данные зольдбухов в толстый рукописный журнал и выдал нам «вид на жительство» — предписание о заселении в «гостиницу» и талоны на питание в офицерской столовой.

Поблагодарив услужливого интенданта, мы покинули кабинет и собрались уже, было, идти к машине, как нас перехватил в коридоре молодцеватый унтер–офицер.

— Герр оберст, герр оберлейтенант, с вами хочет побеседовать майор Зоммер.

— Мы очень устали с дороги, солдат! — брюгливо ответил Игнат. — Поговорим с Зоммером вечером.

— Простите, но разговор не терпит отлагательства! — упрямо сказал унтер. — Майор Зоммер представляет здесь третий отдел Абвера. Прошу вас следовать за мной!

Я нервно усмехнулся — третий отдел Абвера занимался контрразведывательной деятельностью в прифронтовой полосе. Отказаться от приглашения «поговорить» с «контриком» не смог бы и генерал.

Пришлось кивнуть и последовать в указанном направлении. Унтер с тщательно скрываемой насмешкой и удовлетворением отследил нашу реакцию. Видимо часто видел, паскуда, как меняются в лице офицеры после его слов.

Нас привели на второй этаж. Кабинет контрразведчика был просторным, с большим окном, выходящим на улицу. За массивным деревянным столом, заваленным бумагами, сидел мужчина лет сорока, худощавый, с жидкими русыми волосами, зачесанными набок. Майор Зоммер был одет в безупречно сидящий на нем мундир, на котором не было ни единого намека на принадлежность к Абверу — ни особых шевронов, ни нарукавных лент. Стандартные петлицы пехотного офицера, железный крест первого класса на кармашке. Выдать его принадлежность к контрразведке мог лишь пронзительный, оценивающий взгляд из–под стекол тонких круглых очков.

— Добрый день, господа! Присаживайтесь! — Зоммер даже не встал из кресла, просто махнул рукой на стоящие рядом стулья.

Игнат Михайлович присел, сохраняя осанку и выражение легкой снисходительности на лице. Я последовал его примеру, сняв фуражку и положив ее на колени. Краем глаза я заметил, что бравый унтер, приведший нас к Зоммеру, так и остался стоять у двери, положив руки на пояс, поближе к кобуре. Видимо, обеспечивал силовую поддержку.