Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 48

Кивнув капитану, я убрал блокнот в планшетку, хотя на самом деле в хранилище, получил бумагу, а также пропуск, чтобы покинуть задние, и сам уже вниз направился.

— Капитан, погодите! — окликнули кого-то, когда я по лестнице, по красной ковровой дорожке спускался на первый этаж.

Обернувшись, быстро поискал глазами кто окрикивал и кого, и понял, что обращаются всё же ко мне, так что остановился, и подошедший подполковник спросил:

— Вы Макеев?

— Да.

— Пройдёмте со мной.

Тот развернулся, не сомневаясь, что я пойду за ним, а я пошёл, так что тот увёл в другое крыло здания Генштаба, завёл в приёмную, а потом в рабочий кабинет маршала Шапошникова. Тот стоял у большой настенной карты, что-то рассматривая. Козырнув, снял фуражку и положил на сгиб локтя, и не чинясь, подошёл и протянул руку. Маршал удивлённо посмотрел на неё, но пожал ладонь. Хм, крепкое рукопожатие, думаю с ним можно иметь дело. А пока, тот вздохнул и спросил:

— Так значит вам не нравиться наш устав?

— В прошлом, во времена Древней Руси, была такая казнь. Вбивали кол в землю, заостряли верхушку. И задом сажали на них преступников. Если желали быструю милосердную смерть, смазывали кол маслом. Чтобы наказуемый быстро скользил и кол его протыкал. Если хотели помучить, то на сухую казнённый медленно, под крики, спускался ниже. Такая казнь могла занять и десять часов. Вам бы я масла не дал.

Шапошникова я разозлил, это было видно, остро на меня взглянул, но всё же сдержался и сухо сообщил:

— Есть конечно перегибы, но устав уже готовиться к замене.

— Да не виню я вас, вы теоретик, а не практик, из тёплого кабинета не видно, как оно на самом деле происходит. А если вам нужен готовый устав, с последними свежими правками, полностью подготовленный к местным реалиям ведения войны, могу дать. Именно по нему я и действовал, командуя отрядом и бригадой. Изучите, уж вы как теоретик сможете оценить, что я там написал. Понравиться, пустите в дело, нет, что ж, хотя бы будете знать к чему идти.

— Так вот почему вы всё это устроили, чтобы в Генштабе про вас заговорили. Свой устав протолкнуть, — усмехнулся Шапошников. — Только не с той стороны зашли, генералов оскорблять не нужно было. Карьеры теперь вам не видать.

— Это одна из причин. И у меня есть что сообщить.

— Говорите.

— Во время боёв, я лично захватил секретное оружие, немцы выпустили. Я уже его применял, и не раз. Считаю, что за ним большое будущее. Скоро все перевооружаться на него. Патрон промежуточный, не пистолетный, но и не винтовочный. Магазин на тридцать патронов, может стрелять очередями. Прицельная дальность при одиночных выстрелах, шестьсот метров. Идеальное оружие поля боя. Похоже опытный образец, привезли для войсковых испытаний. Повезло взять, к сожалению, всего один образец.

— Хорошо. Заинтересовали. Где оно?

— В столице. Я приказал его сюда доставить. Это ещё не всё. Во время рейда моего отрада, что потом был переформирован в бригаду, удалось отбить у немцев войсковые знамёна некоторых советских частей.

Вот тут Шапошников был шокирован, но быстро пришёл в себя, и спросил:

— Какие части?

Я перечислил номера пяти стреловых полков, танкового, артиллерийского, знамя моторизованной дивизии и полка НКВД. Всё это тоже находилось тут.

— Когда можете их предоставить к осмотру?

— В течении часа. Нужна машина, доехать до моего дома.

— Хорошо, сейчас всё будет.

Маршал мне поверил, да и смысл мне врать, как я выглядеть буду? Так что вызвал секретаря, дал поручение выделить мне машину с водителем. На этом меня отпустили. Так что на выход, пропуск я передал, и на входе, сопровождающий меня командир, старший лейтенант с повязкой дежурного, сообщил водителю, что в моё распоряжение тот направляется. Вот так сел в дежурную «эмку», как я понял, и сообщил адрес. Правда, пришлось показывать, водитель тот район плохо знал. Ничего, доехали до дома, пока меня ждали, проверил как дела. Соседки старались, намывали полы, работали, баньку проверил, воду водитель наносил, с запасом. Кстати, водопроводная колонка рядом была, на перекрёстке у двух улиц, метров сто. Тот туда с вёдрами бегал, в доме своего источника не было. Также узнал, что дом заселяют. Как раз подошёл участковый, с двумя женщинами, с которыми было трое детей. В руках узлы с вещами и два чемоданчика. Оказалось, это семьи медиков. Так что показал дом, пока соседки мыли, женщины же охая сказали, что сами бы в порядок всё привели, а пока с интересом изучали дом, но со стороны, чтобы не топтать мокрый пол. Вещи заносили. Узнал, что этот госпиталь успели эвакуировать из Смоленска, повезло. Сначала в Вязьме развернули, потом сюда перевели. Мужья на службе, а вот семьи их пока тут. Чуть позже подошла ещё одна женщина, жена третьего, уже военврача. По сути я передавал дом во временное пользование госпиталю. Между прочим, бумаги подписали, интендант госпиталя подъехал, осмотрели всё. Передал. Банька готова, пока женщины с детьми туда, я успевал, уже сорок минут прошло как приехали, пообщался с участковым, дальше пять вещмешков плотно набитых вынес, и свёрток с автоматом, внутри и подсумки с магазинами. Потом шестой вещмешок. Очень тяжёлый. Да, я отдавал «МП-44», причём модернизированный вариант. А маркировки я удалил. А куда он мне? Оружие хорошее, для этого периода, но пусть лучше наши оружейники изучают и знают куда двигаться и что делать.

В пяти вещмешках знамёна, в шестом, россыпью, все патроны к автомату. Всё на заднее сиденье сложил. И мы покатили обратно. Дежурный командир помог всё перенести в кабинет маршала Шапошникова. А там раз, в его кабинете Будённый, стоят, мирно общаются. Оказалось, Шапошников пригласил того как не слабого эксперта по огнестрельному оружию. И пока я маршалу демонстрировал автомат, даже неполную разборку сделал, хозяин кабинета, с дежурным, сами доставали знамёна и укладывали на столе. Третий вещмешок с патронами я при автомате держал. Так что Буденный вскидывая автомат к плечу, пробовал из него целиться, сам снарядил и магазин присоединил.

— Надо попробовать, — сообщил тот.

Шапошников на это кивнул, он как взял устав, что я принёс, образца сорок восьмого года, как сеть поставил, память улучшилась и до последней буквы вспомнил его, так и залип, читая. Буденный прихватив автомат с подсумками, вещмешок, ушёл. Понятно не сам нёс, помощников вызвал. А в кабинет вместо него зашло несколько политработников и Ворошилов. Тут ещё. Изучали знамёна, два повреждены пулями, нужно на ремонт отдать, читали мой рапорт по ним. Его я не сдавал, только сейчас предоставил. По оружию тоже написал. Так что может за рейд я ничего и не получу, уже говорил, наказать за оскорбление генералов нужно, но вот за такое, что-то получить можно. Они второй запасной план, если совсем прижмут, но так как выкрутился без них, то просто передал маршалу, пусть формируют полки, дивизию, и не списывают их, с утраченными знамёнами. Опросы мои шли не долго. В принципе, вопрос деликатный, сообщать об уничтожении частей, захвате знамён, не стоит, поэтому освещать конечно же не будут. А пока меня отпустили, адрес где проживаю, дал, ранее хотели в гостиницу комсостава отправить, так что если потребуюсь, вызовут. Пока никаких направлений, старое забрали, жду что по мне решат. Ну и на той же машине, велели ехать обратно. Я же решил, если уж становиться известным, так становиться, не зря же про это в книгах авторы пишут, что засылают попаданцев к Сталину, потому и велел водителю:

— Вези к зданию Гостелерадио. На Тверской.

Вот где оно тот знал, адрес не спрашивал и довёз быстро. Тут не так и далеко. Оставив водителя ждать, я его не отпускал, прошёл в здание, и поинтересоваться у местного работника:

— Уважаемый, не подскажите где редактор? Я пару песен написал, а мне сказали, что тут можно исполнить по радио.

— Вам направо до лестницы и на второй этаж. Там спросите, — любезно сообщил тот.

Да, всё верно, дорогу описали правильно. Там меня женщина встретила, довольно монументальных форм, а когда узнал по какой я причине пришёл, в форме, с наградами, сказала: