"Фантастика 2026-31" Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Пинчук Алексей - Страница 902

Прямо сейчас они, ведущие войну там, далеко, лишатся своей магии. И, скорее всего — погибнут…

Но это был единственный выход, единственная возможность вырвать заразу «Шестёрки» с корнем!

Я ощутил каскад ударов. Океан огня из Нефритовой Империи. Песчаную бурю воли из пустынь. Холодную, расчётливую мощь европейской логики. Древнюю, тяжёлую силу пирамид, и многое, многое другое.

Всё это хлынуло в меня, сминая, ломая, переполняя каждую клетку, каждый нерв.

Я закричал. От боли и переизбытка силы. От того, что моё тело, моё сознание, моя душа разрывались на части под напором десятка солнц, заключённых в человеческую оболочку.

Из глаз, ноздрей, ушей, каждой поры моего тела заструился свет.

Собственная Искра расплавилась, не выдержав напора такой мощи — как начала плавиться и плоть…

Я едва удерживал эту силу — и становился чем-то иным.

Сосудом, переполненным до краёв.

Ярким, невыносимо ярким факелом в самом центре лилового кошмара!

И тогда, удерживая этот кипящий внутри океан силы одним только чувством, ледяной ярости, я повернул своё внимание к центральному узлу «Шестёрки»…

Глава 20

Глобальное заражение

Плоть плавилась, испарялась, но я уже не чувствовал её. Всё моё существо было сконцентрировано на сердце «Шестёрки», на пульсирующем чёрном солнце, что висело передо мной, и на бушующей внутри меня буре из отнятых Искр.

Они кричали… Я уже сбился со счёта, сколько их было…

Десятки самых могущественных голосов в этом мире выли от ужаса и ярости где-то на краю моего сознания. Император Нефритовой Империи, Египетский деспот, Султан аль-Рашид, Европейские архимаги, и многие другие…

И Александр… Александр Пятый, чья мощь, тяжёлая и сконцентрированная, как гравитация всей Империи, теперь горела во мне.

А затем я перестал удерживать этот океан силы.

С грохотом рушащейся горы, с тишиной рождающейся звезды, я разорвал себя…

Тело разлетелось крупицами пепла, освобождая невероятную мощь. Но моё сознание, та самая божественная искра, осколок Маркелия А'Стара, память о звёздах, которых нет на этом небе, умудрилась удержать ревущие потоки энергии.

Используя чудовищный напор чужой магии как молот, я врезал по «сердцу»…

Это было похоже на взрыв сверхновой.

Мир обратился в белый свет, а затем распался на мириады осколков. И каждый из этих осколков был мной. Каждый нёс в себе частицу моего намерения, моей воли, моей ледяной ярости.

Но я не стал направлять эту силу на уничтожение 'Шестёрки.

О нет, этого было бы недостаточно…

Я обратил её вовне. Через центральный узел, через саму сеть этих ублюдков, через астральные токи и потоки энергии, которые ещё не были переварены лиловым кошмаром.

Это было заражение.

Но заражение не вирусом уничтожения — наоборот, «антидотом» сопротивления.

Я выстрелил собой во все стороны. Миллиардами тончайших, невидимых нитей. И каждая нить искала тепло, жизнь.

Панику солдата в окопе под Гибралтаром. Отчаяние матери, прячущей ребёнка в подвале разрушенного Мюнхена. Яростную решимость ополченца на развалинах Хабаровска. Смутную надежду учёного в бункере под Уралом.

Простую волю к жизни испуганного человека, который просто не хочет умирать.

И я впустил себя в них всех…

Не как захватчик. Скорее… Как инструмент. Или оружие.

Моё расщеплённое сознание, моя воля, подкреплённая океаном чужой энергии, стала мостом между чужой человеческой волей и энергетикой мира, которая ещё не была поглощена «Шестёркой».

Это и был мой план — настоящий план, которым я не поделился ни с кем…

В тот миг по всей планете, в каждом незаражённом уголке, в каждом уцелевшем городе, бункере, душе — что-то щёлкнуло.

Я распылился на миллиарды людей. Перестал быть собой, и стал всеми…

Солдат, уже видевший, как лиловый туман поглощает его товарища, вдруг перестал дрожать. Его страх не исчез — он кристаллизовался, стал холодным и острым, как клинок. А в теле проснулись магические силы, которых этот молодой парень никогда не знал! И он понял, что нужно делать! Понял, как плести заклинание, увидел слабое место твари, точку в её лиловой ауре, куда нужно ударить!

Мать в подвале, прижимающая к груди плачущего ребёнка, внезапно ощутила, как стены вокруг перестали быть просто камнем. Она почувствовала их плотность, их структуру.

И поэтому прорвавшихся «зомби» встретил град острых осколков, изрешетил в клочья — а затем вокруг женщины ударил такой взрыв, что разметал служителей «Шестёрки» по всем соседним улицам.

Учёный, бившийся над подавленным пси-излучением, увидел в своих приборах чёткую структуру. Его ум, уже знающий законы физики, получил… интуицию. Озарение о том, как направить энергию генератора, чтобы создать локальный всплеск, разрывающий лиловый резонанс.

Это была магия, которую я дал каждому незаражённому жителю Земли.

Это была моя магия, моя Пустота, моя воля — но направляемая более чем тремя миллиардами рук и умов.

Магия, которая теперь могла одолеть лиловую заразу без особой сложности — хватило бы контроля с моей стороны…

Я сам стал сетью. Нервной системой целой планеты, в которую «Шестёрка» ещё не успела вгрызться достаточно глубоко.

И они испугались… Я знал, чувствовал это! Они испугались и попробовали сопротивляться — но я уже забаррикадировал храм, перехватил управления всеми их слугами в округе и возвёл вокруг неприступные стены!

Сила… Столько силы…

Теперь мы равны!

Я забрал у «Шестёрки» самое ценное — монополию на перестройку реальности. Я дал оставшемуся человечеству магию — и шанс биться, использовав саму ткань мира как щит и меч.

Конечно, подобное не одобрил бы никто. Ни императоры, ни архимаги, ни простые люди, если бы знали, что их волю, их страх, саму их жизнь используют как расходный материал в чудовищном ритуале.

Но они не знали. А теперь уже было поздно сопротивляться — все они просто вдруг обрели… ясность.

И решимость.

Но это был только первый удар — чтобы остановить наступление «Шестёрки».

Пришло время настоящего боя — и теперь для него у меня были ресурсы всей планеты. И каждого незаражённого человека на ней…

В каждый момент я был одновременно в миллиардах мест: слышал гул генераторов в уральских бункерах, чувствовал вкус крови и пороха на губах солдата под Парижем, видел через запотевшие очки учёного дрожащие стрелки приборов, фиксирующих коллапс реальности.

И в каждом из этих мест я сталкивался c «Шестёркой».

Она была вездесущей — но её вездесущность была раковой опухолью, системой контроля, стремящейся всё упорядочить, переварить, ассимилировать. Моя же — была иммунным ответом. Хаотичным и яростным.

Я стал их зеркалом, их тенью.

Я не хотел захватывать мир. Моя единственная задача, выжженная в каждом осколке моего распавшегося сознания, была: ОСТАНОВИТЬ.

Я обрабатывал информацию со скоростью, недоступной ни одному человеческому мозгу, ни даже сонму магов. Я видел поле боя не как совокупность единиц, а как единый организм.

Я предсказывал перемещения лиловых тварей, вычислял частоты пси-атак, находил бреши в энергетическом поле «Шестёрки» — и тут же, через тех же солдат, матерей, инженеров, эти бреши атаковал.

Но этого было мало. Чтобы сражаться на равных, нужны были не просто люди. Нужны были ресурсы.

И я обратил свой взор на аномалии. На Урочища. На места силы, которые «Шестёрка» либо уже поглотила, либо готовилась поглотить.

На таймыре, где огромные бивни уже пронзали небо, группа оставшихся в живых «Витязей», ведомая моей волей, не стала его разрушать. Они, слепо доверяя внутреннему голосу, перенаправили потоки ледяной энергии.

Нестабильный, дикий выброс из разлома был захвачен, сжат и, как снаряд, выпущен обратно в центр лиловой структуры. Кристалл вздрогнул и на миг погас, его связь с сетью разорвалась.