"Фантастика 2026-31" Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Пинчук Алексей - Страница 892

— Маша? — позвал я.

Она вздрогнула и медленно подошла. Между нами повисло тяжёлое, неловкое молчание.

— Я… не знаю, что сказать, Марк, — наконец проговорила она. Её голос был тихим, как шелест льда по стеклу, — «Удачи» звучит глупо. «Возвращайся» — банально, и так понятно, что все мы хотим этого…

— Тогда ничего не говори, — предложил я.

Она покачала головой, и её взгляд упал куда-то мне на грудь, избегая встречи с глазами.

— Знаешь, иногда… — она замялась, и её щёки покрыл лёгкий, несвойственный ей румянец, — Иногда я думаю о том времени в «Аркануме». О том, как ты… ну, пытался. Подкатывал… О нашей первой встрече в том кафе…

— «У Мишки», — хмыкнул я, — Да-а… Тогда я был навязчивым и нелепым.

— Это неправда, — улыбнулась она, наконец подняв на меня синие, как горное озеро, глаза. Но в них плескалось не веселье, а странная смесь грусти и сожаления, — Ты был… непосредственным, раздолбайски непосредственным! И… Живым. И слишком сложным. Я боялась всего этого. Мне было проще со льдом и водой, и своими картинами. С решением родителей, которые устраивали для меня династический брак с идеальным кандидатом…

— Интересно, где он сейчас?

Маша фыркнула, сделала шаг ближе, и между нами осталось лишь несколько сантиметров ледяного воздуха.

— Понятия не имею… Но знаешь… С тех пор, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь вой ветра, — Я ведь так и не встретила ни одного мужчины… Ни одного, кто был бы… хотя бы отдалённо похож на тебя. И теперь мне кажется, что я… упустила что-то. Не тебя, может быть. А шанс.

Она резко выдохнула, и её дыхание превратилось в маленькое облачко пара.

— Вот и всё, что я хотела сказать. Глупости. Забудь.

Но я не мог забыть. Это была ещё одна ниточка, ещё один якорь в мире, который я покидал. Не любовь, не страсть. Сожаление. Горький привкус неслучившегося…

— Это не глупости, Маша, — сказал я искренне, и обнял её, — Спасибо. За то, что сказала. И эй — не вздумай считать, что что-то упустила и всё кончено! Ничего подобного! Ты же невероятная!

Она тихо рассмеялась, обняла меня в ответ, и тут же отстранилась.

— Прощай, Марк, — бросила она через плечо и пошла вслед за уходящими фигурам Арса и Ани, не оглядываясь.

Покинув полосу, я направился к группе бронированных «Уралов», где кипела последняя подготовка к отправке на фронт. Возле одного из них, куря свои вонючие сигареты и поправляя снаряжение, стояли Иван и Игорь.

Увидев меня, Иван широко ухмыльнулся, отбросив окурок.

— Ну наконец-то! Вот он, наш младшенький! — загремел он, хлопнув меня по плечу, — Снова мир спасать собрался, да? Совсем важной птицей стал!

Игорь стоял чуть поодаль, его серьёзное лицо было, как всегда, непроницаемым, но в уголках глаз читалось напряжение.

— В этот раз всего лишь попытаться, — поправил я его.

— Разница-то какая? — Иван махнул рукой, — Главное — пафосно! Чтобы потом в учебниках писали: «И в решающий час барон Апостолов, младший брат славных воинов Ивана и Игоря, совершил…» Ну, там дальше сам придумаешь что-нибудь эпичное.

Шутка была грубоватой, по-солдатски прямой, и от этого — по-настоящему искренней. Это было нормально — так они справлялись, так отодвигали страх куда-то на задворки сознания.

Привыкшие к постоянно гуляющей рядом смерти братья… Ненастоящие — но всё же очень и очень искренние.

— А после, — продолжил Иван, подмигнув, — Когда вся эта канитель закончится, ты обязан явиться в полном здравии. Потому что мы с Игорем уже двадцать одну бутылку старой «Столичной» приготовили.

— Старой⁈ — удивился я.

— Контрабанда, — ухмыльнулся Иван, — Таких с конца двадцатого века не делают!

— Она же давно в отраву превратилась!

— Ну… Вот и узнаем! А если не пойдёт — то ящик «Джека», как страховка! И всё это — только на нас троих. Отмечать будем будем! Дня три, не меньше!

— Три дня — это только разминка, — хрипло добавил Игорь, наконец подойдя ближе. Он на мгновение, сжал мою руку в своей. Его ладонь была шершавой, покрытой мозолями и тонкими шрамами, — Так что не вздумай где-нибудь запропаститься. Без тебя выпить будет не так интересно.

В их глазах, за бравадой, пряталось то же самое, что и у Арса: понимание, что эта миссия — не из тех, откуда возвращаются. И бессильная ярость от того, что они не могут идти со мной…

— Договорились, — сказал я, — Двадцать бутылок «Стоичной» на троих. А если отравимся — ящик «Джека».

Мы обнялись напоследок, и я пошёл дальше.

Неподалёку, в стороне от шума и гама, стоял Григорий Апостолов. Мой «отец». Он был в простом офицерском обмундировании, без знаков различия, и смотрел на меня так, словно видел впервые.

Или в последний раз…

Мне всегда было странно общаться с ним… Между нами лежала пропасть из несказанной правды. Он верил, что я — его плоть и кровь, чудаковатый, страшной силой наделённый сын. И полжизни он меня ненавидел за смерть своей жены…

А я знал, что я — чужак, вселившийся в тело его настоящего сына, который, вероятно, умер, не окажись рядом моя божественная искра. Я украл у него сына. И за годы пытался как-то… компенсировать.

— Марк, — произнёс он, когда я подошёл.

— Отец.

Мы помолчали.

— Знаешь, я… Не всегда знал, что ты… особенный, — начал он, подбирая слова, — С детства я… Ты знаешь, я относился к тебе не так, как отец должен относиться к сыну… И… Я прошу прощения… За это.

— Не стоит, отец. Все мы люди…

— Я ведь был против магии почти всегда… До того, пока она не пробудилась в тебе… Ты… Не такой, как другие маги. Никогда таким не был…. — он вздохнул, и его плечи, обычно такие прямые, слегка ссутулились, — Я не всегда понимал тебя. Боялся, честно говоря. Когда тебя объявили врагом Империи… часть меня верила, что так и есть.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни страха, ни осуждения. Было только сожаление.

— Но потом ты спас нас всех. Снова и снова. И я понял, что ошибался. Не в тебе. В себе. Я пытался втиснуть тебя в рамки того, что понимал. А ты… ты всегда был больше этих рамок.

Он сделал шаг вперёд и положил руку мне на плечо.

— Я горжусь тобой, сын. Горжусь тем, кем ты стал. Человеком, который направил невероятную силу не на разрушение, а на защиту. Даже когда весь мир ополчился против тебя…

В горле у меня снова встал ком.

Да что со мной такое⁈

— И знаешь, — добавил Григорий, и его губы дрогнули в улыбке, — Иногда я ловлю себя на мысли… что хотел бы быть таким же, как ты. Не по силе. По… сути. По этой твоей чёртовой неугасимой воле делать то, что считаешь нужным — даже если это сожжёт тебя дотла.

Он сжал моё плечо и резко отдернул руку, как будто боялся, что эмоции его сломят.

— Возвращайся.

— Постараюсь, отец, — выдавил я.

Он кивнул, резко, по-военному, повернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Его фигура быстро растворилась в занимающейся метели и потоках марширующих по аэродрому солдат.

Я закрыл глаза на секунду, давая эмоциям осесть, но не прошло и десяти секунд, как из тени ближайшего ангара, сливаясь с ней в своей чёрной, лишённой любых отличий форме, вышел Юсупов.

Когда он приблизился, его глаза, холодные и оценивающие, встретились с моими.

— Марк, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли тепла. Но и враждебности тоже.

— Руслан.

— Всё ещё намерен лезть в самое пекло? — спросил он риторически.

— Альтернатив не вижу.

— Их и нет, — согласился он неожиданно, — Это и есть самое отвратительное. Мы загнаны в угол, и единственный выход — прыжок в пропасть… С тобой в роли парашюта. И в то, что из этой пропасти удастся выбраться я, честно говоря, не особо верю.

— Спасибо за тёплое напутствие, граф Юсупов, — я не смог сдержать усмешки, — И за доверие.

— Доверие здесь ни при чём. Это констатация факта, — Он сделал паузу, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то в прошлое, — Знаешь… Это может прозвучать противоречиво сказанным только что словам, но… Если и есть хоть один шанс из миллиарда… то он у тебя. Я-то знаю это лучше многих.