"Фантастика 2026-31" Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Пинчук Алексей - Страница 822

«Просто сомнут числом!» — пронеслось в голове холодной, безоговорочной истиной.

Мы не выстоим.

— Всех, кто может слышать! — мой голос прорвался сквозь рёв и грохот, усиленный звуковым заклинанием, — Отход! Немедленно уходите! Всем укрыться в подвальных помещениях, архивах, каморках! Баррикадироваться! Держать связь по рации на канале «Дельта»! Повторяю, отход! Это приказ!

Я не стал ждать ответа, не стал смотреть, как чиновники и младшие инквизиторы в панике бросятся к лестницам. Схватив за плечо Волкова, который, прижавшись к колонне, отстреливался на поражение из своего служебного револьвера, я рванул в сторону, противоположную главному входу.

— Барон! Они везде! Там тупик! — голос Волкова был хриплым от напряжения и пороховой гари.

— Значит, сделаем выход! — крикнул я в ответ, с силой выбросив перед собой телекинетический импульс.

Стена в конце коридора, сложенная из старого кирпича, само-собой, не выдержала удара. С грохотом, подняв облако пыли и мелких обломков, она рухнула, открыв проход в какой-то служебный двор.

ёМы врезались в узкое пространство, уже заполненное обезумевшими фигурами, вылезавшими из-за угла. Пахло потом, кровью, пылью и чем-то кислым, болезненным — запахом чуждой… «жизнедеятельности».

Волков, отбросив последние колебания, работал с вышколенной жестокостью.

Его револьвер щёлкнул по пустой каморе, и он, не медля ни секунды, пустил в ход приклад. Дерево сочно хрустнуло о череп одного из нападавших.

Я шёл впереди, выжигая путь короткими, экономными всплесками силы. Я сбивал с ног, ослеплял вспышками света, оглушал низкочастотным гулом. Мы двигались как один отлаженный механизм — он, тяжёлый и безжалостный, отвечал за ближний бой, я, как скальпель, расчищал пространство впереди и прикрывал тыл, сметая очередную группу в сторону ледяным шквалом.

Вышибив очередную запертую дверь плечом, мы вывалились «в город». Воздух, пахнущий свободой, гарью и смертью, ударил в лицо. Небольшой асфальтированный двор был завален мусором и теми, кто не успел убежать. Площадь перед мэрией кишела, но прямо перед нами зияла узкая щель улицы, ведущая в спасительный лабиринт малоэтажной старой застройки.

— Бежим! Держись рядом! — крикнул я Волкову, и мы рванули что есть сил, спотыкаясь о разбросанные тела и хрустя битым стеклом под ногами.

За спиной поднялся истошный, сливающийся в один гулкий рёв вой.

Десятки, сотни ног затопали за нами по брусчатке, сливаясь в единый грохочущий поток. Я не оборачивался, но чувствовал их ненавидящий взгляд спиной, ощущал, как сзади накатывает горячая, злая волна.

Мы нырнули под низкую арку, свернули в первый же переулок, заваленный опрокинутыми мусорными баками. Я с силой отшвырнул их телекинезом за себя, создавая грохочущий, вонючий завал. Рёв преследователей на мгновение отдалился, сменившись яростным скрежетом и воплями ярости.

Мы продолжали бежать — неслись через пустынные, залитые сумерками дворы, перепрыгивали через покосившиеся заборы, петляли между гаражами, похожими на каменные гробы.

Мир сузился до хрипа в лёгких, до стука сердца, отдававшегося в висках, до чёткой, как лезвие, цели — бежать, отрываться, выжить. Волков тяжело дышал, его мундир был промокшим от пота, но он не отставал, изредка оборачиваясь, чтобы короткой очередью из подобранного у трупа полицейского автомата отсечь самых прытких преследователей.

Наконец, запыхавшиеся, с грудью, готовой разорваться от напряжения, мы ворвались в глубокий, тёмный проулок между двумя двухэтажными бараками, похожий на каменный мешок. Прижались к холодной, шершавой кирпичной стене, скрывшись из виду. Слышали только собственное тяжёлое дыхание и далёкий, общий гул хаоса, царящего в городе.

Погони за нами, казалось, не было…

Я прислонился лбом к прохладному кирпичу, пытаясь вдохнуть полной грудью и заглушить небольшим целительным импульсом дрожь в уставших мышцах. В этом уголке города стояла тревожная, зыбкая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными криками, сиренами и настойчивым гулом пожаров. Волков, опёршись на колени, тяжело дышал, его лицо было залито потом, на рукаве темнело пятно крови — не его, чужой.

Именно в эту секунду относительного, купленного ценой невероятных усилий затишья, я это почувствовал.

Сначала — лёгкая вибрация в костях, едва уловимая, словно от басового динамика где-то за горизонтом. Затем воздух вокруг начал менять плотность, становясь вязким, тягучим, как сироп.

Запахи — дыма, пыли, страха — смешались, исказились, приобретя резкий, металлический, озоновый привкус, будто после близкого разряда молнии. Звуки доносились будто из-под толстого слоя воды — гулкие, размазанные, лишённые чёткости.

Я резко выпрямился, сжав кулаки, всем существом ощущая нарастающую угрозу. Моё магическое зрение, до этого фиксировавшее лишь клубящийся, пёстрый хаос паники и боли, теперь уловило чёткий, целенаправленный, пугающе упорядоченный рисунок.

Энергополя города, искореженные куполом и всплесками насилия, начали стягиваться. Собираться в одну точку, медленно, неумолимо, как вода в сливное отверстие. Формировалась гигантская, невидимая простому глазу воронка. И эпицентр этого сгущающегося шторма был где-то недалеко.

«Фора когда весь фон был размазан, и барона найти было невозможно, прошла…» — с горечью и яростью констатировал я про себя.

Пока город кричал и горел, пока мы, как затравленные крысы, бегали по его задворкам, противник не терял времени — он что-то готовил. Что-то большое, использующее сам город, его жителей, их страх и смерть как топливо.

И теперь, когда энергетический фон стабилизировался в этом новом, чудовищном качестве, скрыться от такого целенаправленного, мощного всплеска было невозможно.

Маскировка сгорела — теперь я отчётливо чувствовал беглого барона. Но его, судя по всему, это уже не волновало…

Я повернулся к Волкову. Инквизитор, заметив резкую перемену в моей позе, встревоженно поднял взгляд, инстинктивно сжимая в руке автомат.

— Барон? Что-то не так?

— Тише, — отрезал я, не отрывая внутреннего взора от растущей, сгущающейся воронки искажения, что медленно, но верно начинала выжигать карту города в моём сознании, — Игра в прятки закончилась.

Теперь мы и без помощи крови и следов знаем, где цель.

А ещё я знал, что мне придётся иметь дело с противником, которого уже не назовёшь просто «беглым одержимым».

Глава 10

От заката до рассвета. Часть 2

Запах столетий встретил нас во тьме Воскресенской церкви — сладковатый дух ладана, приправленный сырым камнем. Мы ввалились внутрь, как подраненные звери, едва успев захлопнуть массивную дубовую дверь и подпереть её скамьёй. Воздух снаружи, густой от гари и воплей, сменился гробовой, давящей тишиной. Лишь наши прерывистые вздохи нарушали покой святого места — здесь было совершенно пусто, ни прихожан, ни священника.

Странно…

Я прислонился спиной к холодной фреске, и почувствовал, как дрожь в мышцах медленно отступает, сменяясь леденящей тяжестью усталости.

Сквозь разбитое витражное окно лился свет немногочисленных фонарей и отсветы купола, окрашивая в сумеречные тона лик какого-то святого и выхватывая из мрака пустые скамьи и иконостас.

Волков, стоя у двери, вслушивался в отдаленные звуки бушующего снаружи ада. Его мундир был порван, лицо покрыто сажей и засохшими брызгами чужой крови.

— Долго мы здесь не отсидимся, — его голос прозвучал хрипло, но с привычной железной прямотой, — Они нас почуют, или просто наткнутся на нас походя… Каков план, барон?

Я провел рукой по лицу, счищая липкую смесь пота и пыли.

— План не изменился. Добраться до Курташина и уничтожить его.

— И как вы собираетесь это сделать? — Инквизитор повернулся ко мне, и в его уставших глазах вспыхнул стальной огонек, — Прорваться через тысячи этих… существ? В одиночку? Или… — он сделал паузу, вкладывая в неё целый мир подозрений, — … Или вы снова намерены прибегнуть к методам, которые моя организация столетиями искореняла как скверну?