Александр. Том 4 (СИ) - "shellina" - Страница 48

— Я сейчас здесь, разговариваю с вами, Пётр Николаевич, вместо того чтобы с расписанием его величества на следующий день разбираться, — Сперанскому очень хорошо удалось передать досаду. — Всех разговоров у нас с государем — это о лицее. Я так понимаю, Александр Павлович хочет такой вот своеобразный подарок её величеству сделать.

— Он ещё не утвердил список преподавателей? — князь прищурился.

— Его величество не будет его утверждать, зачем ему это может понадобиться? — Михаил даже удивился подобному предположению. — Нет, его величество должен утвердить начальника лицея, а вот уже на его плечи упадёт забота о преподавателях.

— Но вы же можете кого-то порекомендовать этому начальнику? — Барятинский не сводил со Сперанского напряжённого взгляда.

— Разумеется, — кивнул Михаил. — Этот лицей можно с уверенностью назвать моим детищем, так что да, я могу давать такие рекомендации.

— В таком случае, не могли бы вы рассмотреть некоторые кандидатуры, к которым я вам советую присмотреться? Это действительно хорошие преподаватели, зарекомендовавшие себя с весьма положительной стороны. Они сейчас служат в нескольких колледжах, но к концу года все их планируют закрыть, и не хотелось бы, чтобы настоящие мастера остались не у дел, — Барятинский скупо улыбнулся. — Я буду вам очень признателен, Михаил Михайлович.

— Хорошо, присылайте список, я посмотрю, что можно сделать, — довольно сухо ответил Сперанский, и князь понял, что давить на него больше не нужно, и отошёл, приветствуя какого-то знакомого, оставив Михаила обдумывать всё сказанное.

Надо же, не ожидал подобного от Александры. Она ведь совсем ещё девочка, ей девятнадцать только-только исполнилось, а какая сила духа! Саша или ворвётся в историю, или история в итоге похоронит её, третьего, к сожалению, не дано, не в этом случае.

Я оторвался от размышлений об Александре и повернулся к Макарову, читающему отчёт Северюгина, который тот притащил мне, когда явился с докладом. Он очень устал за то время, пока караулил Сашку, но всё же нашёл в себе силы на каждой остановке записывать то, что произошло с ними за день.

— Объясните мне, ваше величество, зачем этот очень талантливый молодой человек Строганову? — немного ворчливо произнёс Макаров, отложив последний лист. — Он у меня в ведомстве должен службу нести. Будьте уверены, такие таланты не останутся без награды.

— Северюгина со Строгановым потом поделите, Александр Семёнович, — я отошёл от окна, возле которого стоял, не мешая ему читать, и сел за стол. — Лучше скажите, что мне делать с Талейраном?

— Понятия не имею, ваше величество, — Макаров развёл руками. — Он сказал, зачем проделал такой длинный и непростой путь?

— Хочет организовать мою встречу с Наполеоном, — ответил я, глядя на лежавшие на столе бумаги. — Но я пока не готов к этой встрече, потому что не знаю, что могу сказать ему. А самое главное, я никак не могу понять, чья это инициатива. Куракин ничего подобного не докладывал, значит, публично Наполеон ни о какой встрече не говорил.

— А знает ли вообще Наполеон об этой задумке своего министра иностранных дел? — спросил Макаров, снова перечитывая выборочные куски из доклада Северюгина.

— Вопрос на самом деле очень интересный. Я поручил графу Строганову задать его Куракину, и пока мы ждём ответа от князя, Павел будет всячески развлекать Талейрана. До тех пор я не буду с ним встречаться, — ответил я задумчиво. — Что по нашим заговорщикам?

— Лебедев передал, что ни одно иностранное посольство не имеет отношения к князю Барятинскому. Это личная инициатива Петра Николаевича и его единомышленников. Они считают, что вы вопреки обещаниям попираете права дворян, — Макаров покачал головой.

— Я после такого их вообще всех прав лишу, — негромко произнёс я и резко поднялся, снова подходя к окну. — Значит, Георг всё-таки решил действовать на Кавказе. Остальные молчат?

— Пока заняли выжидательную позицию. Многим сейчас не до интриг, — Макаров отвечал тихо, взвешивая каждое слово. — Им хочется гарантий, хочется знать, что в случае войны русские штыки придут к ним на выручку. Собственно, это тоже входит в перечень претензий к вам господ офицеров, они считают, что вы слишком нерешительны и что давно пора корсиканцу дать укорот вместе с союзниками.

— Нисколько в этом не сомневался, — я потёр переносицу. — Мне нужно переговорить с Цициановым, пока он не отправился на Кавказ.

— Павел Дмитриевич отличается крутым нравом, — заметил Макаров. — Он считает, что на Кавказе понимают только силу.

— Он правильно считает, — я потёр шею под воротником. Надо уже точно что-то сделать с мундиром. Всё, решено, приглашу портного, будем думать, как сделать, и чтобы красиво, и чтобы удобно было. — Силу понимают не только на Кавказе, а вообще везде. Но пока князю Цицианову нужно будет слегка охладить пыл и начать долгие и нудные переговоры с правителями Кавказа насчёт присоединения к нам. Он грузинский князь и понимает их, именно поэтому эта миссия поручена именно ему. Также с помощью Ермолова и Платова Цицианов будет готовиться отразить натиск персов.

— Вы думаете, персы нападут на Тифлис? — Макаров удивлённо посмотрел на меня.

— Конечно, — я посмотрел на него с изумлением. — Это каким дебилом нужно быть, чтобы не попытаться воспользоваться шансом в условиях беспорядков и почти гражданской войны и не попробовать откусить кусок пожирнее? А англичане как раз добиваются беспорядков и почти гражданской войны. Не смотрите на меня так, Александр Семёнович, они почти всегда так делают.

— И мы что, ничего не предпримем, чтобы это остановить? — осторожно спросил Макаров.

— Нет, — я покачал головой. — Пускай развлекаются. В задачи Ермолова будет входить принятие беженцев, организация санитарных коридоров, чтобы никакую чуму в Тифлис никто не занёс, и блокирование Константина. Вот это главное. Георг, к сожалению, не дурак, и ставку сделал на Константина не просто так. Костя вспыльчивый, горячий. При поддержке Платова, Ермолова и Цицианова сумеет ли он подавить все эти восстания и призвать Кавказ к порядку, пусть и временному? Запросто.

— А потом он может въезжать в Петербург на белом коне. Наши офицеры, так жаждущие славы, его на руках на трон внесут, — пробормотал Макаров.

— Да, — я снова потёр шею. — Вы же сами видите расклад. Но мы в этом случае получим кровоточащую и не заживающую рану на Кавказе. А мне этого не нужно. Так что мы ничего не будем предпринимать. Пока не будем. Потом, конечно, протянем руку помощи тем, кто её попросит.

— Это очень необычная реакция, — ещё более осторожно произнёс Макаров. — Никто не ждёт ничего подобного.

— Ну ещё бы, — я жёстко усмехнулся. — А пока суть да дело, Цицианов привезёт в Петербург всех наследников правителей Кавказа, до каких сумеет добраться. Мы их обласкаем и осыплем всеми благами и почестями, даже не сомневайтесь. И с ними-то как раз начнём работать, когда придёт время. И да, англичане это тоже проделывают, но пока не в таком масштабе, — последнюю фразу я пробормотал почти про себя, и Макаров её не расслышал.

— Я, кажется, начинаю понимать, но, ваше величество, вы не думаете…

— Ваше величество! — дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился сильно взволнованный Скворцов.

— Что случилось? — я невольно нахмурился, прекрасно осознавая, что что-то точно произошло, иначе Илья никогда вот так бы не ворвался.

— Её величество почувствовала себя нехорошо во время ужина с её высочеством Александрой Павловной и вернулась в свои покои, но там ей стало хуже…

— Илья! — поторопил я Скворцова.

— Воды отошли, ваше величество, — проговорил Илья, прислонившись спиной к косяку. — С её величеством сейчас медики. К счастью, Мудров притащил сюда Боделока, чтобы тот осмотрел её величество…

— Чёрт, — я уже не слышал его, выскакивая из комнаты и несясь по коридору к нашим совместным покоям. — Слишком рано! Ещё слишком рано для родов, — проговорил я, обессиленно врываясь в будуар императрицы. Там меня перехватил Мудров.