Александр. Том 4 (СИ) - "shellina" - Страница 46

— Думаю, Глинский должен в скором времени прислать послание, — осторожно сказал Макаров. — По моим расчётам, они с Толстым уже должны были доехать до Тифлиса. Думаю, Андрей упомянет лорда Уикема и тогда уже на основании достоверной информации вы и примете решение, ваше величество.

— Я так и сделаю, — ответил я, оставляя в покое бумажку и садясь в кресло. Всё-таки англичане верны себе: времена меняются, а их методы и средства — нет.

— Лорд Хауксбери сохранил за собой пост министра внутренних дел, — добавил Строганов. — Он сумел установить связь между отравленным Питтом и неким Шульмейстером…

— А не этот ли Шульмейстер является агентом Наполеона, весьма ловко проворачивающий свои делишки по всей Европе? — встрепенулся Макаров.

— Являлся агентом, Александр Семёнович, — поправил его Строганов. — Его не так давно убили в Вене. Закололи грабители прямо посреди улицы, представляете?

— Какой кошмар, — протянул я. — И это в благополучной Вене на улицах творится такая дикость? Хорошо, что Александра приняла решение покинуть эту варварскую страну, — добавил я, не скрывая ерничества. Чем этот Шульмейстер был знаменит?

— В основном подкупами. У него получалось весьма виртуозно подкупать нужных Наполеону людей, включая высших офицеров в армиях противников корсиканца, — ответил Макаров с явным удовольствием. — Получается, что именно он сумел подкупить повара, отравившего Питта. Но так нелепо погибнуть, — он покачал головой. — Вот что значит судьба.

— А почему мы этим не занимаемся, Александр Семёнович? Я имею в виду подкуп нужных нам лиц? — спросил я, разглядывая Макарова. — Уже абсолютно все вокруг нас сумели доказать, что продаются все. Даже такие кажущиеся принципиальными люди, как Пален. Нужно будет выделить в вашем финансировании специальный фонд для неких милых подарков нашим будущим лучшим друзьям. И не говорите мне, что мы этого не делали, потому что у нас своего Шульмейстера нет. Ни за что не поверю, что земля русская оскудела на различные таланты, даже такие сомнительные. Кстати, зачем французы всё-таки отравили Питта? — спросил я на этот раз у Строганова.

— Англичане не хотели отдавать Мальту, Франции, хотя по договору обязаны были это сделать, — ответил Павел, практически не задумываясь.

— А вот сейчас герцог Портлендский им её отдаст, так что ли? — я скептически хмыкнул. — Нет, Паша, здесь что-то другое. Знать бы ещё что именно. Кстати, англичане как-то связаны с Барятинским, или это всё-таки два разных заговора?

— По всему выходит, что два, — Макаров захлопнул папку. — Наши придурки сами решились в заговорщиков поиграться.

— И я даже не знаю, хорошо это или плохо, — покачав головой, я поднялся из кресла. — Пожалуй, хватит на сегодня.

Макаров со Строгановым намёк поняли и быстро вымелись из кабинета. Я же ещё раз посмотрел на список. Идиоты! И что мне с ними делать? Ладно, дождёмся их действий, чтобы точно знать, что же они замышляют, а там уж суд вынесет решение. Но одно я знаю точно, больше никаких поблажек никому не будет. Хватит, поиграли в либерализм и будет.

С этими мыслями я вышел из кабинета. Обещал Лизе сегодняшний вечер провести с ней целиком и полностью, и намерен был сдержать своё обещание.

Глава 17

Карета въехала на большое подворье и остановилась. К ней подбежал молодой офицер, придерживающий на бегу саблю, и открыл дверь.

— Ваше высочество, добро пожаловать домой, — проговорил он скороговоркой, протягивая руку, чтобы помочь Александре выйти.

— Кто вы? — устало спросила Александра Павловна, принимая тем не менее его помощь.

— Филипп Розин, адъютант его величества Александра Павловича, к вашим услугам, ваше высочество, — представился офицер, бросив быстрый взгляд на карету, откуда выскочил Северюгин. Они были шапочно знакомы, поэтому обменялись приветственными кивками, решив, что пока этого достаточно.

Из кареты раздался плач ребёнка и причитания какой-то женщины. Северюгин тут же сунулся обратно, а когда выпрямился, то Розин заметил на его руках свёрток с младенцем.

— Всё в порядке, ваше высочество, я её понесу, — ответил Северюгин совершенно спокойным тоном в ответ на вопросительный взгляд Александры.

Он сделал шаг к входу во дворец, но тут массивные двери распахнулись, и на крыльцо вышел Александр. Император был не один. Его сопровождал ещё один офицер, в котором Александра узнала Николая Раевского, а также Павел Строганов. Строганов сбежал с крыльца и направился приветствовать вышедшего из второй кареты Талейрана, а император сделал шаг в направлении сестры и остановился, рассматривая эрцгерцогиню так, словно видел её впервые.

— Здравствуй, Саша, — наконец сказал он и раскрыл объятья.

Александра всхлипнула, бросилась к брату и, прижавшись к его груди, зарыдала. Она ни разу не плакала с того жуткого вечера в Вене, когда приняла решение уехать, просто запрещала себе поддаваться слабости, но сейчас уже не могла сдержаться. Александра цеплялась за жёсткую шинель, словно стоило ей расцепить сведённые судорогой пальцы, и он исчезнет, и она снова очнётся в полутёмной карете, каждое мгновение боясь за свою дочь и за себя.

— Ну-ну, будет тебе, — Александр легонько похлопал её по спине. — Иди уже, нечего на улице стоять. Хоть и март на дворе, а холодно. Отдыхайте, я позже к тебе загляну, — в этот момент из кареты выбралась Марфа. Она испуганно ойкнула, глядя на императора и неуклюже поклонилась. — Это кормилица?

— Нет, у меня… — Александра подняла на него покрасневшие глаза. — Это всё очень сложно, Саша. Господин Северюгин может меня сопровождать?

— Разумеется, но как только вы расположитесь в своих покоях, я жду Павла Владимировича на доклад, — Александр говорил, глядя на Северюгина поверх головы сестры.

Павел, внимательно слушавший его, наклонил голову, показывая, что понял, и первым шагнул к двери, чтобы зайти уже с ребёнком во дворец. Следом за ним посеменила Марфа, подчиняясь приказу своей госпожи. Александра зашла последней, опершись на руку подскочившего Розина, как только нашла в себе силы отцепиться от шинели брата.

Прежде чем дверь за ней закрылась, она услышала, как император обратился к подошедшему Талейрану.

— Господин Талейран, я рад приветствовать вас в Москве. Жаль, конечно, что наша встреча произошла при таких странных обстоятельствах… — больше эрцгерцогиня не расслышала, потому что дверь за ней закрылась, отрезая от звуков, оставшихся снаружи.

В холле её ждала кутавшаяся в шаль Елизавета в окружении трёх фрейлин, а когда Александра подошла к ней, императрица улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять.

— Я так рада, что с вами и вашей дочерью всё в порядке, — сказала Елизавета, отпуская Александру. — Прошу меня извинить за этот порыв, но я в последнее время стала такой сентиментальной.

— Ничего, — Александра слабо улыбнулась. — Куда мне идти? Я так понимаю, нам не мою старую комнату выделили?

— Нет, разумеется. Идёмте, Саша, я вам всё покажу, — и Елизавета направилась впереди, довольно легко для своего положения, которое было уже невозможно скрыть.

Александре очень хотелось принять ванну и переодеться уже в домашнее платье. Дорога измучила её гораздо больше, чем она изначально предполагала. Она никак не могла забыть, как сильно боялась за дочь всё это время. Но сопровождающие её медики в один голос утверждали, что развитие ребёнка происходит на редкость благополучно, несмотря на довольно тяжёлое рождение.

Несмотря на это, Анну крестили в первой же попавшейся православной церкви. Поп впал в ступор, когда понял, кого именно ему нужно крестить, но потом собрался и провёл церемонию. Крёстным отцом стал Северюгин, а крёстной матерью — жена крестившего Анну попа. Больше просто было некому.

Но вот они приехали, и всё теперь будет хорошо. Во всяком случае, Александра на это очень сильно надеялась.

Долго наслаждаться ванной ей не позволил плач Анны, с которой осталась Елизавета со своими фрейлинами. Почему-то о няньках Александр не позаботился, наверняка думал, что она привезёт всех необходимых людей с собой. Ему, видимо, даже в голову не могло прийти, что она уехала из Вены действительно практически в чём была.