Александр. Том 3 (СИ) - "shellina" - Страница 20

— Домой, — я махнул рукой Боброву. — Полицейский участок позже посетим, сейчас появились дела поважнее.

Глава 8

Ростопчин прохаживался по большому кабинету в городской управе, ожидая появления хозяина. За всю ночь он так и не сомкнул глаз, ворочаясь с боку на бок и обдумывая сказанное вчера Александром Павловичем. Решив, что уже не уснет, Федор Васильевич поднялся с постели и, даже не позавтракав, отправился сюда, в управу. Вот только было еще слишком рано и из служащих он застал только сторожа, который так удивился, увидев Московского генерал-губернатора, что едва не рухнул без чувств. Однако, взяв себя в руки, открыл кабинет, пропуская его.

И вот Фёдор Василевич уже почти час ждёт, когда в управе начнут собираться люди, несущие здесь службу.

— Простите, я хотела бы увидеть хоть кого-то из полицейских. — Из коридора раздался нежный женский голос. — Воры забрались в мой дом, и украли все мои сбережения! Я успела запереться в спальне и громко звала на помощь. Возможно, именно поэтому осталась в живых.

— Ох, ты же, Господи, — Ростопчин узнал голос сторожа. — Как же это я не закрыл двери-то? Нет покуда ни полицейских, ни следователей. И господин Архаров ещё не приехал. Что же вы, барыня, в такую рань прибежали?

— Но я видела свет, вон там точно свечи в комнате зажжены.

— Это Фёдор Васильевич Николая Петровича ожидает, и он вам ни в чём сыскном помочь не сможет, — ответил сторож.

— Но, что же мне делать? — в голосе у женщины прозвучало отчаянье.

— Так подождать, — сторож пытался объяснить ей, что вот прямо сейчас никто не поможет. Женщина расплакалась, и он попытался её успокоить. — Присядьте, присядьте, вот прямо туточки и посидите. А я сей момент водички принесу. — Ростопчин услышал как ворчит охранник, проходя мимо кабинета. — Сейчас что убиваться-то? Уже все украли. Радоваться надо, что живые остались, — пробурчал сторож, проходя мимо кабинета.

Ростопчин задумчиво посмотрел на приоткрытую дверь, одёрнул мундир и решительно вышел в коридор. В царившем полумраке фигуру женщины было едва видно.

— Ради всего святого, извините, мадам, но я случайно услышал, что вы говорили. — Фёдор Васильевич приблизился, и в свете одинокой свечи, стоящей на столике, сумел разглядеть посетительницу.

Молодая женщина, лет двадцати-двадцати пяти на вид стояла, опустив руки, и выглядела совершенно потерянной.

— Что же мне делать? — спросила она, подняв голову и посмотрев на Ростопчина.

— Пройдёмте в кабинет, там и дождёмся Николая Петровича. А пока вы мне всё подробно расскажете. — И генерал-губернатор указал на дверь, из которой только что вышел.

Спустя полчаса после того, как Фёдор Васильевич Ростопчин расположился в кабинете Архарова с Васильевой Дарьей Ивановной, в здание управы вошли Архаров Николай Петрович и секретарь императора Илья Скворцов.

Увидев выбивающийся из-под двери собственного кабинета свет, Архаров нахмурился и ворвался в кабинет, чуть не снеся дверь с петель. Приглядевшись к представшей перед ним картине, Николай Петрович громко выругался.

— Поаккуратнее с выражениями, Николай Петрович, — покачал головой Ростопчин, поднимаясь с дивана, на котором сидел рядом с Васильевой, пытаясь её успокоить.

— Что же ты творишь, Фёдор Васильевич? — покачал головой Архаров. — И место-то какое выбрал для своих лямуров, мой кабинет. Хотя бы дождался моего отъезда в Петербург, а так, тьфу, ни стыда, ни совести.

— Николай Петрович, постыдился бы такие пошлости говорить при Дарье Ивановне, — Ростопчин поднялся на ноги и осуждающе посмотрел на Архарова. — Беда у неё, за помощью она к тебе пришла, а ты такую похабщину с порога принялся изливать.

— Что там у вас стряслось? — пробурчал Архаров, исподлобья оглядывая притихшую женщину.

— Так ведь ограбили Дарью Ивановну, — развёл руками Ростопчин. — И если бы я бессонницей не мучился, да не приехал к тебе с утра пораньше, то на пороге она и осталась бы, тебя дожидаясь и подвергая себя еще большей опасности.

— А я что могу поделать? — вздохнул Архаров.

— Вот мы и подумаем сейчас с тобой, Николай Петрович, что сделать можно. А то получается, что ночью тати всякие могут творить всё, что их душе угодно. Нам же остаётся утречком, да после кофейка, найти их попытаться. Не дело это, — Ростопчин покачал головой. — И я, кажется, понял, что нам его величество вчера два часа пытался донести. Пока внутри порядок не наведём… — и он махнул рукой недоговорив.

— Так, вижу, вам, господа, многое нужно обсудить, — Скворцов посмотрел на притихшую женщину. — Пойдёмте, Дарья Ивановна, я вас к следователю провожу. Да посмотрю, как дела ведутся. Меня же его величество прислал сюда, чтобы я ему потом всё рассказал. А здесь даже и придумывать ничего не надо, как когда у меня прямо из приемной любимое перо увели.

Илья галантно поклонился и подал руку явно испуганной Васильевой. Она даже не предполагала, что станет своего рода катализатором в решении давно назревших вопросов. Даша колебалась недолго, ведь молодой человек, предложивший ей руку, был так мил, а улыбка у него была такая хорошая. Положив пальчики на протянутую руку, она поднялась, и Скворцов вывел её из кабинета.

Архаров задумчиво смотрел вслед уходящей паре. После того как дверь за ними закрылась, он повернулся к Ростопчину.

— Ты думаешь, что я не знаю, Фёдор Васильевич, что нужно и дежурства ночные здесь в управе организовывать? Что на участках дежурные должны ночью сидеть, вместе с пожарными Горголи? Что лучше для всех будет, если конные полицейские и днём и ночью улицы начнут объезжать, хотя бы в больших городах? Я всё это знаю! И даже этих дворников, прости, Господи, что за названия Александр Павлович придумывает, я вот прямо сейчас бы расставил на места. Но где я людей возьму, а? Может быть, ты поделишься? Только сдаётся мне, что ты мне, Фёдор Васильевич, только шиш без масла можешь предложить! — И Архаров сунул фигуру из трёх пальцев прямо под нос генерал-губернатору.

— Ты мне своими шишами не тычь! — Ростопчин повысил голос, отталкивая от себя руку Архарова. — Людей найти не проблема. Можно из крепостных здоровых мужиков тех же дворников наделать. Ты мне лучше скажи, обучать их кто будет? Те же дворники должны хотя бы грамоте уметь. Да считать, не без этого. И это только начало! — Ростопчин поднял вверх указательный палец.

Архарову нечего было ему ответить. Поэтому он прошёл по кабинету, сел за стол и хмуро кивнул Ростопчину.

— Садись, Фёдор Васильевич, думать будем. Потому что Скворцов не просто так с утра пораньше сюда прибежал. Это, конечно, не Сперанский, — при упоминании имени Михаила Михайловича Ростопчин скорчил гримасу, словно у него заболели все зубы сразу, и поднял глаза к потолку, а Архаров между тем продолжил, — но тоже может нам козью морду устроить. Так что думать давай, как выкручиваться будем. Я за Паленом на виселицу отправляться не хочу. А Макарову только повод дай, он тут же в нашем замешательстве заговор какой отыщет. Скажет, что это мы так специально придумали, чтобы реформу затормозить.

Ростопчин согласно кивнул и принялся усаживаться за столом рядом с Архаровым. Почему-то он не думал о поручениях Александра в таком ключе, но кто этого Макарова знает? И вроде бы нет ничего сверхъестественного в этих поручениях.

Ну, что, разве трудно было таблички повесить на дома, чтобы домовым книгам соответствовало? Нудно, да. Но не трудно. А дворники? Разве это сложно? Нет. Но он всю ночь не спал, думал, как это сделать, чтобы все нюансы учесть. Теперь же Архаров его Макаровым пугать вздумал.

Да и слух по Москве ползёт, что Александр сильно католиками недоволен, а ведь его жена любит их привечать. Всё сама раздумывает, не перейти ли в католичество. Ростопчин покосился на Архарова, достающего в этот момент бумаги. Надо бы Екатерине Петровне укорот пока дать. По крайней мере, пока двор из Москвы не уедет. А там нужно будет подумать, что дальше делать.