Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ) - Цезарь Ника - Страница 4

– Благодарю! – улыбнулась, заглядывая в его глаза. – Бабушка оставила мне после смерти их поместье на окраине леса, и я решила взять на себя ответственность за то, чтобы труды дедушки не канули в лету. Единороги до сих пор заглядывают к нам в сад.

– Неужели? – скептически протянул он, прекрасно зная, что ореол источников магии заметно сузился, углубляясь в лес в дремучие заросли, куда ни растения, ни животные не пускают смельчаков.

– Конечно! – праведно возмутилась я. – Не так часто, как, по рассказам дедушки, было в его молодости, но всё же регулярно.

– И у вас, конечно же, есть снимки? – задумчиво потарабанил он пальцами по краю стола.

– Нет… Но разве вы мне не верите?! – удивлённо вскинула я голову, ошарашенно хлопая ресницами. – Единороги пугливы! Вспышки вспугнут их, и они больше не вернутся! Разве можно так рисковать?!

Я видела своё отражение в зеркале и знала, какое произвожу впечатление на мужчин, потому была уверена в эффекте.

Я была блондинкой с яркой розовой прядью около лба – признак магии в моей крови и вместе с тем – благородного происхождения. Большие голубые глаза были кристального оттенка, с лёгкой поволокой во взгляде; густые коричневые ресницы, что окружали их, были подобны плотному вееру. Губки были розовыми бантиками, а высокие скулы и острый маленький подбородок делали личико похожим на сердечко. Я выглядела как невинное дитя, нежное и чистое. Разве можно усомниться в моих словах?!

– Я, конечно же, вам верю… – протянул мужчина, отведя взор, – но у нас в практике печатать только проверенные сведения.

– Но что же мне делать? Я всего лишь хотела, чтобы труд моего деда не пропал даром… – слёзы вновь собрались на моих глазах, – я обещала бабушке на смертном одре, что продолжу её дело!

– Уверен, от одного исключения ничего не случится! – поспешил он успокоить меня, пока слёзы не сорвались с намокших ресниц. – Мы напечатаем большую статью о заповедном лесе на предстоящей неделе и, конечно же, о единорогах в вашем саду! – улыбаясь, проговорил он.

– Я вам так признательна! – воскликнула я, радостно потирая в душе ладошки. Полдела сделано! – Спасибо вам! Дух моей бабушки будет теперь спокоен! – мысленно я просила прощения у милой старушки, что не позволила выкинуть меня на улицу и забрала к себе, дав кров и еду, а после своей смерти ещё и оставила старое поместье, жаль только, денег не прилагалось. – Мне осталось только выполнить вторую часть её просьбы, и она упокоится навеки…

– Какое же ещё обещание она с вас взяла? – не сдержал он профессионального любопытства.

– Чтобы как можно больше живых существ увидело заповедный лес и единорогов. В память о бабушке и дедушке я открою в этом поместье гостиницу.

– И у вас уже есть план? – протянул он, практически не скрывая скепсис, что сквозил в его взоре.

– Нет, конечно, я же леди… – протянула, скрепя сердце, – но я наняла управляющего – Рональда Тортона. Может, слышали?

– Увы, не приходилось. Но я уже начинаю сомневаться в его компетентности, – отрицательно качнул он головой, – позвольте дать скромный совет: вам необходимо дать объявление об открытии вашей гостиницы.

– Неужели?! – удивлённо вновь моргнула я.

– Да, – со знающим видом проговорил он.

– Право, неудобно. Репутация должна говорить сама за себя, так говорил папенька, – покусывая губу, протянула я, с возмущением вспоминая мерзавца, что звался моим отцом. Для него репутация была дороже дочери.

– Как знаете, – хмыкнул он, переходя за своё рабочее кресло и всем видом показывая, что ему пора возвращаться к делам, – но я настаиваю хотя бы на небольшой заметке, я даже не возьму с вас за неё ни шиллинга. Ваше благородное дело не должно остаться незамеченным.

– Ну, если вы так считаете, не буду спорить. Я так вам признательна! – воскликнула, подтягивая ридикюль. – У меня по счастливой случайности как раз есть снимок нашего поместья и пара снимков заповедного леса, – говорила, протягивая заготовленные заранее фотографии. На них поместье казалось сказочным местом. Сколько трудов стоило, чтобы в допотопный объектив не попали обветшалые стены и хозяйственные постройки!

– А это что?! – воскликнул он, потянувшись за лупой. Шиллингов-то у меня было немного, и снимки получились крошечные, но это было мне на руку. – Неужели, единорог?!

Старушка Лаки справилась со своей ролью превосходно. Сквозь густую растительность виднелась серебристая лошадь с острым рогом во лбу. Конечно, рассмотреть её не представлялось возможным, но разбудить любопытство… вполне!

– Как я уже и говорила, они пугливы и сразу скрываются в чаще, но если не шуметь, спокойно попивая чай на террасе, то их можно увидеть и вблизи.

– Надо же… я думал, что они остались только в легендах! Знаете что, как разберусь с делами, – кинул он взгляд на внушительную стопку бумаг, – обязательно к вам загляну!

– Будем вас ждать! – лучезарно улыбнулась я, ни капли не сомневаясь, что такой день никогда не настанет. Всегда будут дела, требующие его внимания. Если ты сам не решишь сделать паузу, мир никогда не позволит тебе вырваться из этого замкнутого круга, полного беспокойств и работы.

Довольная, я распрощалась с редактором, оплатив только большую статью о единорогах в заповедном лесу, что я уже написала заранее и прислала ему. Заметку же об открытии гостиницы мужчина пообещал написать сам и разместить в этом же выпуске с прилагающимися снимками. Со своей же стороны я попросила её продублировать ещё в одном выпуске, заплатив смешную сумму.

Выйдя на крыльцо, я не стала раскрывать кружевной зонт. Сухой воздух дыхнул мне в лицо жаром, неся с собой горьковато-травяной аромат мирта. Прикрыв на мгновение глаза, я позволила порывам обласкать моё лицо, и только после этого направилась прочь по тротуару. Мне бы теперь поймать экипаж, но как же жалко денег!

Небо окутали вечерние сумерки, а я ведь ещё хотела сходить в торговые ряды, чтобы завтра утром с первым дилижансом отправиться домой. Видимо, придётся задержаться.

Глава 3.

Всё же чувство страха взяло верх, и в постоялый двор я поехала в экипаже. С каким же сомнением смотрел на меня кучер, скользя взглядом по приличному наряду и гордо вздёрнутому носу! Явно сомневаясь, что мне нужно именно сюда.

У меня не было средств на что-то шикарное с замахом на высокое положение, поэтому, приехав в столицу, я остановилась на окраине, в некогда добротном постоялом дворе, вот только было это во времена моего деда. Сейчас же всё там дышало на ладан вперемешку с кислым запахом дешёвого пойла.

Скользнув в главный зал, служивший и таверной, я еле увернулась от грузной разносчицы, что, видя цель, не видела преград. Я старалась как можно быстрей промчаться мимо ещё малочисленной публики, хоть уже и весьма пьяной, до лестницы, а оттуда – уже к себе в каморку. Есть не планировала, перекусив сдобной булкой, купленной у издательства. Ещё утром я оценила ароматы, что господствовали здесь, и зареклась не брать в рот и крошки. Дизентерия с присущей ей диареей, рвотой и температурой гарантированы!

Я почти проскользнула, но жалость и обострённое чувство справедливости меня остановили.

Хозяин постоялого двора отчитывал девчонку, почти девушку: худую, долговязую, но с огромными глазами, в которых плескалась неприязнь. Ей бы склонить голову, потупить взор, но она со свойственным юному возрасту упрямством гордо смотрела на хозяина, отчего тот ещё больше распалялся, не получая желаемого.

Уверенно расправив плечи, я приближалась к ним, только сейчас замечая, что за своей тощей фигуркой она скрывала не менее худую фигурку мальчишки, что такими же, как у неё, карими глазами неприязненно смотрел на хозяина. Семейная черта – налицо!

– Этот грязный выродок посмел обворовать моего постояльца, ты должна отработать! – наконец, я смогла разобрать шипение хозяина постоялого двора, отчего возмущение удушливой волной накрыло уже меня. – Я сказал, что ты поднимешься к нему, так что поторапливайся! О вкусах, как говорится, не спорят! – он брезгливым взглядом прошёлся по её костлявой фигуре.