Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ) - Цезарь Ника - Страница 10

– Правда, – слегка покривила я душой.

– Наверное, это такое обворожительное зрелище… – мечтательно протянула она.

– Кому-то нравится, – расплывчато поддерживая беседу, я полезла в ридикюль, доставая снимок, где в густых зарослях заповедного леса виднелся серебристый бок. – Вот… – протянула я ей.

– Надо же! И вправду единорог! – благоговейно произнесла она, отчего я умилилась. До чего же доверчивая душа!

– Оставь себе. Это в бывшем поместье Горация Беренга, в часе езды от Эсперанса, гостиница называется «Незабудка в заповедном лесу», – произнесла я, наблюдая, как девушка радостно положила снимок в кармашек передника. – Можно мне дюжину булочек с собой? С разной начинкой.

– Конечно! – подхватилась она и отправилась на кухню.

Я наслаждалась кофе, с удовольствием наблюдая, как, обслуживая посетителей, она пару раз взволнованно делилась новостью о единорогах и новой гостинице на краю заповедного леса.

Было ли мне стыдно? Может, только самую малость. Я не обещала, что при первом же посещении кто-то из них увидит волшебных существ, нужно терпение. Тем более, кто знает, может, провидение будет на их стороне, и из леса действительно выйдут грациозные звери. Как-никак, именно там их дом. Меня больше беспокоил другой момент: что поместье не готово к приёму гостей. Да, перед отъездом я поговорила с плотником из местной деревни, он обещал взяться за мой заказ сразу, как у меня найдутся для этого шиллинги, да и маловероятно, что кто-то из этой таверны сразу отправится ко мне в края, но надежда всё же тлела: а если, а вдруг… может быть, именно сейчас мне повезёт?

Расплатившись, я в приподнятом настроении вышла на улицу. Гам, издаваемый спешившими прохожими, не раздражал, а радовал. Жизнь кипела. Хрустящий бумажный пакет радовал ароматом, перебивая запахи вокруг. Вроде бы и наелась, но разве может свежая выпечка не нравиться?

Зонтик раскрывать не пришлось; саквояж и бумажный пакет совсем не изящно занимали руки. Подойдя к месту отправления, я с удивлением округлила рот. Фургон был заполнен под завязку. Хозяин стоял рядом и, недовольно уперев руки в боки, кривил рот.

Вот это я разошлась… Как бы надбавку не затребовали!

– Леди, вы вовремя, – проговорил хозяин фургона, сминая в загорелых руках кепи. Он теребил её, медленно перебирая по кругу, – похоже, вы хорошо прикупились.

– Даже не представляете, насколько! – хлопнув ресничками, я с доверием заглянула в его изборождённое морщинами лицо. – Выбираюсь-то в столицу редко. За жизнь третий раз и вышел… потратила всё до единого шиллинга! – по величайшему секрету выдала я, отчего его настроение заметно скисло. Сам он, пока я отвернулась, смачно сплюнул и, недовольно пережёвывая ругательства, направился к фургону, чтобы потуже затянуть ремни.

Мужчина он был в общем-то не старый, но жизнь под палящим солнцем в вечной дороге давала о себе знать: не щадила кожу, сжигала волосы, – отчего на концах они казались практически белыми, – и закаляла характер.

Выдохнув и поняв, что увеличение цены за провоз мне не грозит, я стала вертеть головой в поисках пацана. Мне казалось, что он точно будет. С его хваткой не разбрасываются возможностями. Он, как маленькая акула, уцепится за шанс всеми своими зубами и, пока не вырвет себе жирный кусок, не отстанет.

Но паренька не было. И сестры его тоже, а я ведь уже нашла ей применение, мысленно откармливая её и делая приличной горничной. Конечно, деревенскую девицу откармливать не нужно, но обучать ремеслу, да и говору – придётся…

Ещё раз осмотревшись, я подала свой саквояж кучеру. Помимо фургона я взяла и берлин3. Расточительно? Знаю! Но ехать в дилижансе не предполагалось возможным; я не могу потерять из виду фургон. Нет у меня внутреннего доверия, подозреваю каждого… Вдруг не доедут покупки?! У меня не осталось денег, чтобы начать сначала. Все остальные пути ведут в услужение, а там, как известно, с детьми не берут.

Так что берлин был не только для моего удобства, но и надобностью. Тем более, что и на него сверху были уложены тюки с покупками. Определённо, я разошлась!

Когда кучер подал мне руку, помогая подняться по ступенькам в экипаж, и я вложила ладонь, громкий окрик Джимми заставил меня улыбнуться, поворачивая голову.

Пацан держал тюк с вещами и поддерживал худющую мать, с другой стороны её держала та самая девчонка из таверны. Они практически бежали, насколько это было возможно в их измождённом состоянии.

Но они двигались, решительно собираясь изменить свою жизнь.

_______________________________

1. Ресторатив – от. Restorative – тонизирующий, укрепляющий, тонизирующее средство. Слово «ресторатив» появилось в 16 веке во Франции и служило для описания разных блюд: супов, жаркого, тушеных блюд, которые служили для быстрого восстановления сил.

2. Кордиал – изначально кордиалами в Британии называли настойки, которые считались полезными для сердца, отсюда и их название (cordials – на латыни «сердечный»).

3. Берлин – разновидность крытого четырехколесного экипажа.

Глава 7.

Пыль из-под наших колёс настигала тащившийся за нами гружёный фургон и вместе с огромным облаком из-под него поднималась к небу. Оно напоминало форму гриба, и будь я в иной жизни, то наверняка испугалась бы, а так только позабавилась причудам природы и мастерству ветра, что в этих краях был утончённым художником. Дорога здесь была грунтовой, хорошо вытоптанной, но иссушенной солнцем, отчего пыль постоянно кружила над головами путников. В очередной раз удостоверившись, что мои покупки едут за нами, я отвернулась от оконца в задней стенке берлина и встретилась взглядом со смущёнными глазами девчонки. Её звали Полли, а точнее – Полианна, как представил Джимми, шустро запихивая женщин своей семьи на место напротив меня, сам же он примостился сзади, на ящике с новым сервизом. Твёрдо обещая довезти в целости и сохранности.

На самом деле берлин был рассчитан на двоих путников, это лёгкий двухместный экипаж, но женщины были такими худыми и истощёнными, что с лёгкостью поместились напротив меня. Они, видно, до конца не понимали, что происходит, в их глазах горел немой вопрос и сомнения, но, объятые смущением, они никак не решались развеять терзавшие их смутные подозрения и спросить меня напрямую. Они напоминали двух тощих изголодавшихся уличных кошек, что были загнаны собаками, но в последний момент спасены. Их вытащили за шкирки, отчего шерсть на загривке была взъерошена, и посадили в ящик с упитанным зверем. Они жались друг к другу, стараясь держаться от меня на расстоянии, не понимая, враг я или друг. Я же пока была не готова к беседам, в моей голове роились планы на будущее и тоска по дочери. Я лелеяла эти мысли, взращивая их в своей душе, создавая целый мир для моей милой крошки и себя. Да, себя я тоже не хотела забывать, точно зная, что дети вырастут и пойдут своими дорогами. Нам отведён вместе такой короткий срок, что мы не замечаем, как он пролетает, а жизнь ведь продолжается дальше… В этой жизни я надеялась встретить достойного мужчину, может быть, однажды он появится на пороге моей процветающей гостиницы, и любовь закружит меня с новой силой, даря крылья, что возносят в небо, на вершину блаженства.

Развернув пакет с ванильными булочками, я выдала по одной своим спутницам и отвернулась. То, с каким трепетным обожанием они взглянули на меня, вогнало в ступор, а также дрожащие измождённые руки матери семейства, что потянулись за выпечкой. Как же так случилось, что они готовы боготворить за простую еду?!

Но над этим я решила не гадать, а со временем выспросить. Сама же, отодвинув штору на оконце, понеслась взглядом по прериям. Засуха в этом году набирала ранние обороты; уже сейчас земля была жёлтой, ещё немного, и могут зародиться пожары. Редкие кустарники и акации выглядели вяло. Скачущие вдали кенгуру и страусы поднимали такие же столбы пыли, как и мы. Земля здесь давно не видела дождя.