Оттенки молока и меда - Коваль Мэри Робинетт - Страница 3

Сердце Джейн застучало еще быстрее – и причиной тому были вовсе не усилия, затраченные на чароплетение, – а щеки залила краска.

– Мистер Дюнкерк, вы буквально на минуточку с ней разминулись – она вышла на прогулку вместе с нашим отцом. – Джейн аккуратно поднялась с места, стараясь не обращать внимания на серые пятна, пляшущие перед глазами. Еще не хватало упасть в обморок на глазах у такого гостя. – Но вы проходите, располагайтесь. Желаете что-нибудь выпить? Чаю или, может быть, бренди?

– Спасибо. – Мистер Дюнкерк забрал предложенный стакан бренди и отсалютовал им Джейн. – Я и не догадывался, что вы настолько талантливы в музыке и чарах.

– Это не более чем досужее развлечение, сэр. – Джейн отвела глаза.

– Бросьте, музыка и прочие дамские искусства – это именно то, что привносит в дом уют. – Он оглядел пальмы и цапель, украшавших гостиную. – Хотел бы и я однажды жить в подобном доме.

Почувствовав, как ноги стали ватными, Джейн оперлась на пианино. Она прекрасно понимала, что сейчас они с мистером Дюнкерком одни.

– Понимаю, – пробормотала она. – Однако рискну заметить, что Робинсфорд-Эбби отличается куда большим изяществом.

– Но ему не хватает того уюта, что может принести с собой жена, обладающая даром чароплетения. – Мистер Дюнкерк вдохнул аромат жимолости и медленно выдохнул. – Иные мужчины ищут личика помиловиднее, но как по мне, так изысканный вкус – куда более драгоценный дар. Красота меркнет, а талант подобного уровня – нет.

– Но ведь чарам можно обучиться, а красоту – только унаследовать, разве не так?

– Обучиться чарам можно, а вот чувству вкуса – вряд ли. – Он улыбнулся и склонил голову набок. – Должен заметить, что именно из-за разговора на схожую тему я и задержался на пути сюда. Вам уже довелось познакомиться с мистером Винсентом?

– Боюсь, здесь вы меня опередили.

– Ох, а я полагал, что мисс Мелоди упоминала его. Леди Фитцкэмерон наняла его для разработки интерьерных чар в столовой. Мистер Винсент – довольно занятный малый, он обучался у герра Шолеса и получал заказы от самого принца-регента. У него в самом деле выдающийся талант.

– Значит, Мелоди с ним уже познакомилась? – Удивительно, как сестрица забыла упомянуть об этом. В здешних краях так редко появлялись новые лица, что каждое из них неизменно привлекало внимание, а уж приезд столь заслуженного чаровника и вовсе должен был стать настоящим событием.

– Мне казалось, что да, но я вполне могу и ошибаться. В любом случае мистер Винсент мог рассказать о чарах немало, и, пожалуй, многое из сказанного им могло бы послужить неопровержимым подтверждением правоты моих собственных слов.

В этот момент входная дверь снова хлопнула, а затем распахнулась дверь гостиной, и на пороге возникла Мелоди – раскрасневшаяся, заплаканная. Увидев мистера Дюнкерка, девушка страдальчески вскрикнула и выскочила из комнаты прочь.

Джейн прикрыла глаза. Бедняжка Мелоди. Вот о чем она сейчас подумала? То, что она застала старшую сестру наедине с мужчиной, к которому явственно питала симпатию, наверняка показалось ей жестокой издевкой.

Открыв глаза, Джейн увидела, как мистер Дюнкерк, отставив стакан, приветствует вошедшего сэра Чарльза.

– Думаю, мне стоит убедиться, что с Мелоди все в порядке, – проговорила Джейн, ища повод уйти.

– Надеюсь, с ней не случилось ничего страшного, – заметил мистер Дюнкерк, а сэр Чарльз хмыкнул и пробормотал что-то насчет того, что Мелоди подвернула лодыжку во время прогулки, на что мистер Дюнкерк заметил:

– Что ж, тогда не буду вам мешать заниматься ее травмой. – Он уже собрался уходить, но, остановившись у самой двери, оглянулся и добавил: – Могу я навестить вас еще?

– Конечно! – просиял мистер Эллсворт. – Заходите в любое время!

– В таком случае скоро увидимся. – Мистер Дюнкерк вежливо поклонился. – Ваша дочь – украшение вашего дома, сэр.

Когда входная дверь за гостем закрылась, мистер Эллсворт добавил:

– Что ж, похоже, Мелоди вовсе не стоило так волноваться. «Украшение», надо же.

– Безусловно, – улыбнулась Джейн.

Все еще светясь от похвалы, услышанной от мистера Дюнкерка, Джейн поднялась наверх и постучала в дверь комнаты Мелоди. Казалось бы, всего пара слов, ничего более – но это был первый раз, когда мистер Дюнкерк обратил на Джейн особое внимание. Обычно в ее обществе он был сама любезность, однако симпатия Джейн к этому человеку зиждилась больше на том, как он обращался с другими, нежели на уважении к ней лично.

Наклонившись поближе, Джейн прислушалась к тому, что происходит за дверью.

– Мелоди?..

– Уходи.

Джейн вздохнула.

– Дорогая, впусти меня.

Ответа не последовало. Джейн подождала некоторое время, разглядывая узор древесины и потертые края дверной панели, сгладившиеся от времени.

– Мелоди?..

Послышался шорох ткани, затем щелчок ключа, поворачивающегося в замке. Джейн открыла дверь, успев заметить, как сестрица неуклюже бросилась обратно на кровать – царивший на ней беспорядок явственно подсказывал, как Мелоди провела все то время, пока мистер Дюнкерк находился в их доме. Золотые локоны Мелоди рассыпались по кровати затейливым кружевом, а на ресницах, как крохотные бриллианты, поблескивали слезинки.

Джейн закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, разглядывая эту картину.

– Мистер Дюнкерк передал искренние извинения за свое опоздание.

Мелоди тут же подскочила, заливаясь румянцем.

– Он все еще здесь?

– Нет. Papa внушил ему, будто бы ты подвернула лодыжку на прогулке, – сообщила Джейн, присаживаясь рядом.

Мелоди застонала, закрыв лицо руками, и вытянулась на кровати.

– Теперь он будет думать, что я не только истеричная, но еще и неуклюжая.

– Уверена, что он ни о чем таком не думает. – Джейн вытерла сестре лоб, пылающий после пережитого потрясения. Запустив пальцы в эфир, она сотворила легкий ветерок, чтобы сестра немного охладилась.

Мелоди убрала руки от лица и, не открывая глаз, подставила его магическому ветерку.

– Наверняка думает. Потому что в его присутствии я краснею и начинаю заикаться. Ай, только не говори мне, что сама этого не заметила! – Она подняла веки и укоризненно воззрилась на сестру.

– До сегодняшнего дня я не имела ни малейшего понятия о том, что ты питаешь к мистеру Дюнкерку какие-то чувства, кроме добрососедских. Сказать по правде, мне казалось, что ты относишься к нему не теплее, чем к какому-нибудь из наших дядюшек. – Джейн пригладила складки подола, молясь, чтобы ее собственные чувства не читались так же явно, как чувства младшей сестрицы. – А что сам мистер Дюнкерк – понял ли он сам твои чувства?

– Понял ли он мои чувства? – переспросила Мелоди, расхохотавшись. – Джейн, дорогая моя, мистер Дюнкерк – воплощение деликатности. Да, он тактичен, элегантен и сочетает в себе все лучшие мужские качества, но в то же время он слишком блюдет приличия, чтобы позволить себе хоть сколько-нибудь выйти за их рамки. Вот почему я возлагала столько надежд на его сегодняшний визит. Мне подумалось, что, может быть, он начал видеть во мне кого-то кроме «дочери соседа»… – Она снова страдальчески застонала и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в сложенные руки. – О чем вы беседовали, пока я вела себя как дурочка?

– Да почти ни о чем. О музыке. Об искусстве. О чароплете, приглашенном леди Фитцкэмерон, – добавила Джейн, проверяя, как отреагирует Мелоди на упоминание мистера Винсента. Но, вопреки ожиданиям, услышала лишь очередные горестные завывания:

– Вот видишь! А я с ним на эти темы побеседовать не могу. Потому что я бесталанная. – Она запустила пальцы в волосы с таким отчаянием, что на мгновение Джейн забеспокоилась, не собирается ли Мелоди вырвать несколько прядей.

Сестрица так страдала, что Джейн решилась отдать ей то утешение, что приберегла для себя:

– Неправда. Можешь спросить папу о том, что сказал о тебе мистер Дюнкерк.

Мелоди тут же обернулась, и ее ярко-голубые глаза сверкнули: