Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ) - Цезарь Ника - Страница 16

Но не это занимало Михаила. Перекрестившись на выцветшую икону у входа, он шагнул в прохладный сумрак храма. Внутри пахло ладаном и старым деревом, золотые нимбы на иконах тускло мерцали в свете свечей.

Он был единственным посетителем перед иконами, и скоро к нему подошёл молодой дьячок.

— С Богом, добрый человек. Батюшки нынче нет, к умирающему вызван. Чем я могу помочь? Может, желаете справить венчание, крещение аль поминовение?

— Ни то, ни другое… Поговорить с батюшкой желал я, но, видно, надобно заехать в следующий раз.

— Коли дело срочное, барин, могу и записку передать батюшке. Не ровен час, вернётся он к вечерне, — уважительно проговорил он, скользя взглядом по дорогим одеждам. — А коли молитву заказать желаете, могу принять.

Михаил пригляделся к мужчине: худой, высокий, с тонкой бородкой и юношеским блеском в глазах. Ему было не больше двадцати лет, а потому привлекать внимание, задавая вопросы, на которые он не может дать ответа, Крапивин не решился.

— В следующий раз заеду, — отрицательно качнул головой Крапивин. — Хотя… помолились за упокой души дяди моего, усопшего раба Божия Владимира. Год как минул с его кончины…

Отдав рубль на пожертвование, Михаил распрощался с дьячком и поспешил покинуть земли Мещерина, направившись по соседям, выяснив, что этой ночью пострадал только он.

Мужики же его в этот раз нашли в лесу примятую полянку, словно там долгое время кто-то кого-то поджидал. Были сломаны ветки, валялись самокрутки.

— Что же им моя земля сдалась?! — в сердцах вопрошал он, возвращаясь домой, где в кабинете его ждала Ангел.

Глядя на неё, он никак не мог согласиться со словами графа, что она была обычной скромной бабой. Она горела идеями, удивляя его каждый день.

— Посмотрите, я нашла письма к старому барину, а ещё более новые, что получал ваш управляющий по поводу аренды земли. Вы могли бы сдать часть земли с одной деревней. Это бы покрыло большую часть вашего долга…

— Я не буду отдавать своих крестьян чужакам, — отрезал Михаил Фёдорович.

— Почему? — склонила она головку к плечу, внимательно ожидая ответа.

— Потому что из них выжмут все соки… Некоторые и к своим-то относятся как к грязи, что уж говорить о чужих крепостных? — качнул он головой.

— У вас восемь тысяч долгу…

— Ангел, не забивайте голову, я уже сказал, что перезанял часть средств в дворянском банке. Часть долга я отдам, когда продам пшеницу. Лес продам… Дядя бы не хотел, чтобы я так распоряжался людьми, он всегда относился к ним с большим теплом.

— Вы же понимаете, что этого не хватит. Вы протянете зиму, а весной ведь нужно будет сеять, опять расходы и долги.

— Будем надеяться, что ваша догадка подтвердится, тогда я смогу сдать эту землю по хорошей цене.

— Сдать? Я думала, вы там поставите небольшую фабрику… — горькое разочарование скользнуло в её голосе.

— Как вы сами заметили, у меня на это нет денег… Ах, Ангел, где же вы так научились разбираться в делах?!

— Не знаю… — отвернулась она в очередной раз.

— Я был сегодня в церкви на землях графа Мещерина. К сожалению, я не застал там батюшку, но в следующий раз обязательно переговорю с ним.

— Что у вас к нему за дело? — подивилась Ольга.

— Я хотел бы узнать некоторые записи из метрической книги… Ваше образование впечатляет, Ангел. Я практически уверен, что оно дано вам не просто так. Нужно выяснить причину. К тому же, если узнать ваше происхождение, то, может быть, вам бы и не пришлось прятаться. Пелагея… была подкидышем, — отвёл он взгляд. Несмотря на то, что было практически очевидно, кто его гостья. Он тщательно старался избегать этого признания.

Ольга прекрасно понимала, что ответов на его вопросы в церковных книгах нет, но промолчала, не готовая признаться ему. Но в то же время её и саму обуяло любопытство по поводу происхождения девушки — может, есть шанс стать свободной от Мещерина?

— Оставьте бумаги, скоро приедет управляющий и примет дела. Пойдёмте выпьем чаю с вашим зефиром, больно он хорош! — лёгкое раздражение проскакивало в его голосе, пряча за собой его уязвленность. По своей натуре он был мягок и многое позволял госте, то ли из-за любопытства, то ли из-за внутреннего предчувствия. Но всё же ему было неприятно, что женщина разбиралась в этих документах лучше, чем он.

Ольга с укором взглянула на него, но, облокотившись на его руку, отправилась с ним в столовую, понимая, что она и так позволяет себе слишком многое. Будь на его месте иной барин, то он или выгнал её, или давно указал на её место. Михаил Фёдорович же позволял ей чувствовать себя сударыней, жить за его счёт, да к тому же дерзко указывать ему.

— Вы в последние дни не гуляете по лесу… — взглянула она на него с интересом, желая понять его мотивы и стремления.

— Скучно там, с вами интересней! — лукаво подмигнул он, отчего она поражённо выдохнула. — Я хотел бы быть вам другом.

— Вы чересчур щедры. Вы мой спаситель: дали мне кров, поддержали мою игру, а теперь предлагаете дружбу, сами не ведая, кто я.

— Я понимаю всю степень неприятностей, что могут меня ожидать, Ангел, — ухмыльнулся он, — но я считаю, что честь — это не пустые слова… А ваше состояние, когда я нашёл вас, не оставляло мне возможности закрыть на это глаза. Благородный человек должен быть благороден во всём и со всеми. Жизнь меняется, и, может быть, через пару лет вы уже не оказались бы в таком положении…

— Вы даже не представляете, насколько правы… — тихо выдохнула Ольга. Если бы всё это случилось на несколько лет позже, её судьба была бы иной…

Глава 12.

— Вы будете на ярмарке, синьора Висконти? — поинтересовался князь Гарарин, глядя на девушку, что судорожно сжимала поводья, явно нервничая в его присутствии. Он никогда не считал себя падким на женщин, но её чувства льстили ему.

Ольга же из-за всех сил старалась не выдать свои отвратные навыки верховой езды. Ей повезло: вчерашнюю утреннюю прогулку Дмитрий и Михаил провели не с ней, а в компании своих людей, что обыскивали леса.

Она же смогла провести очередной урок в компании старого Прохора, что мягкими наставлениями и уговорами обучал её премудростям езды. Оттого сегодня она чувствовала себя гораздо увереннее, хоть и понимала, что до высокородной наездницы ей далеко.

Хотя для пущей уверенности у неё в карманах были припасены яблоки, потому что, оказывается, Ромашка их страсть как любила.

— Хорошая идея, составите мне компанию, синьора Висконти? — поддержал вопрос Михаил Фёдорович, что ехал от неё по другую сторону. Ольге казалось, что она зажата меж двух напряжённых огней.

— Правда? — искренне удивилась она, резко вскидывая голову и только в последний момент удерживая шляпку на месте. Сквозь вуаль она не могла разглядеть выражение его глаз.

— Да, это ведь ваша задумка продавать… зефир. Думаю, вы должны увидеть собственными глазами, будет ли он пользоваться популярностью.

— Я уже в предвкушении, — заключил Дмитрий Васильевич, — Михаил поведал о вашей страсти к кулинарии и о семейном рецепте, что вы привезли с собой. Уверен, он сыщет успех среди нашего уезда.

— Вы мне льстите, — отмахнулась она, — зефир — это шалость… А вот если горный инженер, перед которым ваш батюшка обещал замолвить словечко, подтвердит мои догадки по поводу месторождения глины, вот тогда я приму похвалу.

— Так это ваша идея? Я, право, удивился, когда Михаил заговорил об этом с моим отцом, —Дмитрий чуть наклонился вперёд, и в его взгляде мелькнуло неподдельное любопытство. — Признаюсь, редко встречал барышень, чьи мысли касаются чего-то большего, чем мода или музыка. Если ваши догадки подтвердятся, это может быть весьма прибыльно. Неужто все дамы в Италии таковы?

Ольга занервничала, понимая, что сказала лишнее. Глупышка, она вечно выбирает знакомые ей темы, а ведь они в этом времени неуместны. Внимание и интерес этого мужчины были ненужными и опасными: слишком пристально он смотрел, будто пытаясь рассмотреть в ней нечто большее, чем просто гостью.