Развод. Смогу ли я простить? (СИ) - Шимай Лиза - Страница 3

Снимаю памперс и вижу что он полный.

— Надо памперс сменить.

— Я только меняла, — недовольно фыркает девушка и шуршит коробкой, — я сидеть не могу, меня зашили, а тут еще он орет.

— Ты теперь мать и в первую очередь должна думать о ребенке. Не можешь кормить — дай смесь.

— Я хочу молоком кормить.

— Так сцепи зубы и сцеживайся, — шиплю сквозь зубы, стараюсь не пугать ребенка.

Рядом с пеленальным столиком детская смесь, а еще стерилизатор для бутылочек и специальное устройство, которое смешивает смесь.

Прям все условия.

Подмываю малыша, меняю памперс, а затем одеваю на него рубашечку для новорожденных и ползуночки.

Он был голенький только в пеленке.

Осторожно оборачиваюсь, когда слышу звук работы молокотсоса.

— Надо было вначале его помыть.

— Ну а я откуда знаю? — орет девица.

— Сходи к медсестре и узнай, как его правильно помыть. Там дежурные сидят на вахте.

— Я с ними поругалась.

— Ну, значит, помирись.

Меня выводит эта девица.

— Почему не одела ребенка?

— Медсестры одевали, я потом мыла и не смогла, — слышу виноватые нотки в голосе.

Девочка молодая, чуть больше двадцати. Явно не готова стать матерью, но, наверное, никто до конца не готов. Я понимаю ей больно и страшно, но малышу нужна помощь.

— Они приходили, помогали, — бурчит Маша, — я сказала, что справлюсь.

— Иди к ним. Я пока одену… Как его зовут?

Маша не отвечает.

Смотрю бирочку на запястье малыша, там написано Мезенцева Дарья, дальше вес и рост ребенка.

Не может дать имя. Я беременной не была, а столько имен придумала. Смахиваю слезы.

Осторожно переодеваю малыша. Он все еще плачет, но уже тише.

Быстро разбираюсь с шайтан-машиной для смеси и уже через пару минут сажусь в кресло с ребенком на руках. Малыш хватает губами соску и усиленно сосет.

Первые дни ему нужно совсем немного. Он быстро наедается и закрывает глаза.

Маленький. Славный. Такой красивый.

Я не злюсь на него, он не виноват, что его родители идиоты.

У него глаза похожи на Ромкины, а еще цвет волос. Говорят, что по статистике мальчики чаще похожи на маму, но этот малыш точно пошел в отца.

Маша возвращается с медсестрой и смотрит на меня, выпучив глаза.

— Он уснул?

— Я покормила смесью. Будет спать часа два-три, потом переодеть и покормить. Так каждые три часа. Примерно.

— Мы говорили, — шепчет на заднем плане медсестра.

Когда я заходила, то представилась этой медсестре сестрой Маши.

— Ты сцеживайся и спать ложись, надо спать, чтобы было молоко.

Я медленно встаю и осторожно кладу ребенка в его колыбель.

Растягиваю этот момент так долго, как только могу. Не хочу выпускать из рук это сокровище.

Понимаю, что это не мой ребенок. Он чужой.

Но у меня сердце сжимается от понимания что я должна оставить малыша с этой пигалицей.

Маша ложится в постель и скрестив руки смотрит в окно, а я беру медсестру под руку и веду в коридор.

— Мы говорили с вашей сестрой, — рассказывает медсестра, — но она не слушается. Пока она спала, мы покормили малыша, но так делать нельзя. Но если он не будет набирать вес, то мы переведем его в детское отделение и там уже без вариантов. Не хочется доводить до такого.

— Конечно, не хочется.

— С ней бы поговорить родным, ну или может с психологом. Она кричит на него и плачет постоянно. Это очень плохой знак.

— Вы звонили отцу ребенка?

— Да, он приезжал вечером. Но быстро уехал.

— Сделайте всё, что нужно. Психолог, так психолог. Маша не в себе, главное чтобы ребенку не навредила.

— Я могу забрать его ненадолго, — говорит медсестра, — скажу, что на процедуры, ну а там покормлю.

— Так и сделайте.

— Бывает что матери первые часы так себя ведут, но тогда обычно отцы приезжают.

— Я попробую что-то сделать.

Меня пошатывает, но я стойко иду по коридору, ритмично цокая каблуками. Не думала, что у меня будет болеть сердце за ребенка любовницы моего мужа.

Глава 5

Вернувшись в машину, еще долго сижу и смотрю перед собой. Начинает накрапывать дождь, и я наблюдаю за капельками, медленно сползающими по лобовому стеклу.

Внутри меня будто все выгорело дотла.

Нет чувств, эмоций, нет сил двигаться дальше.

У Маши родился сын от моего мужа. Я так долго мечтала о ребенке, но не смогла. Бесконечные анализы и походы к врачам не увенчались успехом.

У меня пустые яйцеклетки, мне даже ЭКО не поможет.

Мне предлагали донорские яйцеклетки, но Роман отказался.

Телефон Романа звонит и возвращает меня в реальность. Отключаю, даже не глядя на экран. Я не готова к сюрпризам, а теперь от своего мужа я могу ожидать всего, чего угодно.

Еще несколько минут сижу в машине и уже собираюсь уезжать, когда в окно кто-то стучит.

Подпрыгиваю на месте от испуга, затем вглядываюсь в темноту и понимаю, что это Рома.

Разблокирую дверь, и муж садится на пассажирское сиденье.

— Зачем ты сюда приехала?

— Тебе родила девчонка, — говорю с болью в голосе, — она не готова. Она даже покормить ребенка не может.

— Справится.

— Или угробит.

Всхлипываю и отворачиваюсь к окну.

Мне больно за малыша. Он крошечный и только пришел в этот мир. Хочется его защищать и оберегать.

— Она не в себе. Я не преувеличиваю. Поговори с медсестрами. Сейчас малыш спит, но его надо кормить каждые три часа, купать и переодевать. Если ты принял решение стать отцом, то иди и выполняй обязанности, раз твоя женщина не может.

— Ты преувеличиваешь.

— Ром, я могу сейчас закатить истерику и сделать вид, что ребенок меня не касается, но я не могу. Ему нужна забота и, если твоя женщина не справляется, то это ложится на тебя. Иди к ней. Поговори с медсестрами.

— Лен…

— Рома, сейчас не время для разговоров. Иди к ребенку.

Рома выходит из машины, а я тут же трогаюсь с места и еду в сторону дома. Тошно от мысли, что мне придется туда вернуться.

Каждая мелочь будет напоминать о Романе.

Я вернулась домой и некоторое время бродила по пустой квартире, грязная посуда по-прежнему напоминала о необходимости выполнения домашних обязанностей, но я не могла себя заставить что-то делать.

Я легла на диван и просто смотрела в одну точку.

Надеюсь, что малыша покормили, он как раз должен был проснуться.

Маша даже на руки его не брала, пока я была там.

Говорят, что после родов у женщины вырабатывается окситоцин, еще его называют гормон счастья.

Боль утихает и женщина будто в эйфории.

Я никогда не смогу это ощутить.

Может быть, у Маши не было выброса гормона?

Она пережила тяжелый и болезненный процесс для женщины, и ей сложно с этим справиться.

Я её не защищаю и не оправдываю. Я хочу успокоить себя. Хочу верить, что малышу ничего не угрожает.

Она даже имя ему не придумала…

Не помню, как засыпаю, просыпаюсь от телефонного звонка. Это Роман.

— Алло, Лен, тут такая ситуация… В общем, у Маши температура высокая, подозрение на вирусную инфекцию. Сына сейчас перевели в другую палату, я останусь с ним.

— Хорошо, — будто ком в горле, не могу дышать.

— Он здоров. Обычно выписывают на третий день, если все хорошо.

— Понятно.

Осторожно поднимаюсь и сажусь. Тело болит. Уснула в одежде, начинаю стягивать с себя пиджак, продолжая держать телефон плечом.

— Я хочу привезти сына домой. Пока Маша в больнице.

— К нам домой?

Комната перед глазами покачивается. Закрываю глаза. Делаю медленный вдох. Я будто попала в кошмарный сон и не могу проснуться.

— Это временно. Я сниму квартиру или…

— Привози, — говорю так тихо, что сама не различаю свой голос. — Ты же понимаешь, что для ребенка нужно много всего подготовить?

Я сама не верю, что говорю подобное, но в данной ситуации я будто в прострации, не могу взять себя в руки.

Маша и Рома кажутся мне беспечными. Будто сами еще дети.