Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) - Измайлова Полина - Страница 5

Если он поймет?

Поймет, что мне тут не место, что моя цель никакая не гуманитарная помощь, я всех обманываю.

Впрочем, какое ему до этого дело? Ему и другим? Я знаю, что таких, как я, немало. “Гумщицами” становятся жены, невесты, любовницы, матери. Отцы и деды тоже везут гуманитарку, чтобы увидеть своих.

Увидеть, обнять, поговорить…

Может, в последний раз.

— Прости, красивая.

Отпускает, понимая, что я стою на ногах. Без улыбки, без усмешки, сурово.

Идет дальше.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — слышу за спиной.

Поворачиваюсь.

Генерал? Он?

Я видела достаточно генералов, самых разных. Других. В другой жизни.

Хотя мой папа тоже не из кабинетных крыс — так он сам говорил сначала. Правда, потом всё-таки пришлось и в кабинете посидеть, и на кафедре преподавать.

В моем представлении генералы были солиднее. Старше — это точно.

И еще не бегали.

Это я хорошо помню.

Любимая папина присказка была о том, что генералы не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику.

Похоже, этому генералу плевать на присказки. Влетел в помещение как сумасшедший.

Замечаю у него на рукаве повязку.

Врач?

Ничего себе. Военный врач в таком звании? Это сильно. Это понимаю даже я.

— Пойдемте, там безопаснее. — Меня уводят, переходим в соседнее здание.

Меня усаживают на лавку.

— Сейчас вас доктор посмотрит.

— Со мной всё нормально.

— Вы упали, головой ударились, может быть сотрясение, скрытая травма. Ожидайте.

Ожидайте…

Мне главное — не показать, что мне плохо. Иначе отправят обратно. Это я понимаю.

Обратно мне нельзя.

Не для того я проделала этот путь, чтобы с пустыми руками вернуться.

Мне надо увидеть сына.

Надо.

Может, это уже навязчивая идея какая-то, но… Я считаю, что это правильно.

Что надо именно так.

И я очень рада, что за всё это время не смогла дозвониться сыну.

Получается, и стерва Диана тоже не смогла.

И муж.

Муж, которого я об одном попросила — не сообщать Славке.

Опять воспоминания накрывают.

Шла на работу в тот день как сомнамбула.

Из дома вышла бодрой, собранной, не хотела давать Диане повод усмехаться.

Я сильная.

Меня так просто не согнуть, не сломать.

Не на ту напали!

Я не собиралась играть по их правилам, идти на их условия.

И из дома своего сбегать не собиралась.

Он мой! И доказывать это в суде я вполне готова!

Но когда вышла, села в машину, отъехала…

Меня словно выключило. Вся стойкость, всё, что было стержнем, как будто обвалилось, рухнуло.

Захотелось зареветь, забиться в уголок, свернуться калачиком…

Зареветь!

Поплакать.

Пожалеть себя.

Господи, я всё еще не понимала — за что? Как? Почему?

Почему так чудовищно, господи?

Я понимала, что перенесла бы всё. Измену мужа с другой. Предательство Дианы с другим. Перенесла бы. Это было бы легче.

Но то, что они вот так!

Бесцеремонно.

Беспринципно.

Еще и в полной уверенности в своей безнаказанности и правоте!

У них всё прекрасно.

Они счастливы.

Они довольны.

У них любовь.

Какая это может быть любовь?

Это самая уродливая из всех возможных в этом мире связь. Похоть. Пошлая, низкая…

Как можно отнять любимую женщину у своего собственного ребенка? Как?

И тут же меня другая мысль посетила — а может, и к лучшему? Зачем моему сыну такая любимая?

Не помню, как я довела уроки. Светы не было. Мне даже не с кем было поделиться.

Вернулась домой вечером, впереди было еще два онлайн-урока.

Попыталась вставить ключ в замок и…

Глава 7

Глава 7

Слесаря я вызвала сразу, благо мы были знакомы. Он даже прописку не проверил, знал, что я живу в этой квартире.

Мужчина начал вскрывать замок, когда дверь открылась, на пороге стояла Диана.

— Что тут происходит? Что вы делаете? Я полицию вызову, вы в чужой дом вламываетесь!

— Это мой дом, — спокойно ответила я. — А вот ты тут никто. И если я вызову полицию, ты отсюда вылетишь.

— Что?

— Давай не будем выяснять при посторонних.

На бедного слесаря было страшно смотреть. Из квартиры напротив выглянула соседка, Лариса Павловна, почему-то я вспомнила присказку о любопытной Варваре.

— Нет будем! Вы тут больше не живете!

— Я здесь прописана. Здесь мои вещи. Про суд я вам уже говорила. Подавайте, выписывайте.

Зашла в квартиру, отодвигая ее. Хорошо, что у Дианы хватило ума не толкаться со мной в дверях.

Слесарь ушел, я сунула ему пятьсот рублей за то, что приехал оперативно.

— Что вы себе позволяете! — это Диана сказала мне уже в квартире.

Я не стала отвечать. Прошла в спальню, из нее в гардеробную.

Увидела, что эта молодая стервь уже скинула мои вещи с полок, в кучу собрала.

— Вы всё равно отсюда уйдете.

— Уйду. Но когда я этого захочу. А пока… Выйди, не мешай мне.

— Выйди? Вы кто такая, чтобы так со мной говорить? Я теперь тут хозяйка.

— Ты пока еще тут никто. Поэтому лучше тебе меня не трогать.

— Что вы сказали?

Я резко повернулась.

Диана никогда меня такой не видела. Это точно. С ней я всегда старалась быть милой, спокойной, сдержанной.

Любящей.

Я старалась быть любящей с девочкой-провинциалкой, без отца, которая приехала в Москву, сама поступила в институт, которая хочет лучшей жизни и влюблена в моего сына. А он влюблен в нее.

Я старалась быть хорошей свекровью.

Не второй мамой, просто нормальным человеком, который не дергает по пустякам, не наседает, не унижает, не пристает с лишними, личными вопросами, не скандалит по поводу и без повода.

Я знала, как это бывает. Я всё это пережила. Мать Олега, Ирина Леонидовна, со мной не церемонилась, особенно в пору моей молодости. Причем она действовала очень хитро, всегда исподтишка. Внешне была очень милой, приветливой. Кусала как скорпион, неожиданно и очень больно.

Постоянно.

Первые годы я страдала. Потом нарастила броню, стала давать отпор, огрызаться. Ирина Леонидовна тоже сменила тактику. Начались, как называла это моя Света — мудовые рыдания. Я была плохой, стала очень плохой невесткой, которая тиранит бедную, несчастную мамочку.

Олег всегда был на стороне матери, прекрасно зная, что она не права.

В какой-то момент я ему сказала — еще раз ты меня попрекнешь в том, что я не могу построить отношения с твоей матерью, дальше будешь строить их сам, без меня. Заберу сына и свалю.

Тогда и Олег понял, что со мной лучше не связываться.

Я старалась быть не свекровью, а матерью мужа.

Видимо, перестаралась.

— Послушай меня, девочка. Если ты думаешь, что я буду терпеть твои выходки и молчать — ты очень сильно ошибаешься. Не на ту напала.

— Что? Да вы… вы просто…

— Я просто хозяйка в этом доме. Да, без права собственности. Но вот только не надо считать меня бессловесной овцой. Я прекрасно знаю свои права. И пугать меня не надо. Я в школе работаю. Я пуганая. Поэтому сейчас ты, Диана, свалишь отсюда и дашь мне собрать вещи. Я перееду в гостевую комнату и, пока будет решаться вопрос с квартирой, поживу там. Тебе всё ясно?

— Вы не будете там жить. И никакого вопроса с квартирой не будет. Квартира принадлежит маме Олега.

— Да, именно, Диана. И я бы на твоем месте задумалась. Ты прекрасно знаешь маму Олега. Поэтому я бы не рассчитывала на какие-то метры в этой квартире. Всё, оставь меня, мне надо собираться.

Ей хватило ума тогда уйти.

Я прислонилась к стене.

Это всё напоминало какой-то сюр.

Полный хаос.

Я сказала Диане, что знаю свои права, я и на самом деле их знала. Понимала, что доказать то, что и с моей стороны были вложения в эту недвижимость, будет сложно. Я знала это и тогда, когда Олег предложил вариант покупки с оформлением на мать. Но я пошла на это, считая, что у нас нет выхода.