Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) - Измайлова Полина - Страница 25

— И что это моя мать успела устроить, интересно? — как-то очень спокойно спрашивает Слава, и у меня колет сердце.

— А тебе она не рассказала?

— Нет, знаешь ли… берегла мои нервы.

— Что? — Диана играет не слишком хорошо, явно переигрывает. — Твои… нервы? Слава, ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— Это она не твои, она свои нервы берегла! Потому что понимала, что ты не поймешь ее и не простишь. Твоя мать, она…

— Она моя мать. Не забывай об этом.

— Что ты сказал? Слава, я не понимаю, почему ты так со мной разговариваешь?

— Не понимаешь?

— Да! Я прилетела, как только смогла. Я всё бросила.

— Что всё, интересно? — ехидно заметила я, снова не удержавшись.

— Я, между прочим, учусь в институте, и работаю! Только вам никогда не было до этого дела. Вы всё время считали, что я ничтожество. Вы мечтали от меня избавиться!

— Да, именно поэтому я разрешила сыну на тебе жениться, еще и в квартиру свою тебя поселила.

— Вы совсем с ума посходили с этими квартирами! Как там говорят — москвичей испортил квартирный вопрос? Видимо, да, испортил. Я не претендую на вашу жилплощадь! — с надрывом вскрикивает эта нахалка, при этом в глазах ее, во взгляде, направленном на меня, столько злобы, примитивной, гадкой, низкой злобы. Надеюсь, что Слава всё это считывает. — Ни на что не претендую!

— Неужели? Совсем?

— Слава, пожалуйста… твоя мама… Ты знаешь, как хорошо я к ней относилась. Знаешь, что я ее любила как родную, пыталась любить. Но то, что она сделала. Прости, я не могу молчать.

— А ты не молчи! — резко заявляю я. — Не держи в себе!

— Слава, прости, но я… не так не могу, твоя мать, она…

— Она. Моя. Мать, — как-то очень спокойно отвечает мой сын.

— А я твоя жена! — истерически орет Диана. — Жена, которая тебя ждала, которая тебя любит, которая ночи не спала…

— Давай, расскажи, как именно ты ночи не спала… — глухо говорит сын, и я неожиданно всё понимаю.

Он знает!

Он реально всё знает.

— Слава! Ты… о чем ты? Ты сошел с ума, да? Ты поверил ей? Ты что… ты правда считаешь, что я могла с твоим отцом? Правда?

— Что? С отцом?

А вот тут у сына тон резко меняется. Он неожиданно тянет руку к глазам, срывает повязку, пытается убрать следы мази и посмотреть.

Посмотреть в лицо этой наглой гадине.

Этой мерзавке, которая вошла в нашу жизнь и вот так всё перевернула.

Впрочем… в последнее время я чаще думаю о том, что если бы не Диана — была бы другая.

Мой муж просто нашел ту, с которой очень удобно. И которую легко было взять, потому что она сама была готова.

И его вообще не волновали никакие моральные принципы. Ни то, что это любимая женщина сына, ни то, что он делает свои грязные дела в квартире, в доме, который строил с женой.

Да, Диана виновата.

Но Олег…

Как мог Олег так поступить с нами?

Внутри меня растет омерзение. Противно всё это.

Противно.

Особенно когда стараешься верить в лучшее.

И когда встречаешь других людей.

Таких, как Богдан.

Какое счастье, что я попала в тот пункт, что поехала именно с теми “гумщиками”, что осталась…

Какое счастье, что я решилась на эту поездку.

Обнимаю себя руками.

Смотрю на сына, который пристально разглядывает свою жену, на Диану, которая покраснела от ярости.

— Как ты мог поверить, Слава! Как мог! Я… я…

— Ты в показаниях путаешься, дорогая.

— Что? Ты… я… учти, я сейчас уйду! И я не вернусь! Слышишь? Я никогда к тебе не вернусь!

— Я могу на это рассчитывать? — сын усмехается горько, а я внутренне аплодирую его силе и мужеству.

— Ты… ты…

Диана закусывает губу, вижу, как даже слёзы брызжут, вот же артистка недоделанная! Или она сейчас оплакивает свой статус и квартиру?

Интересно, с какого перепугу она вообще приехала? Может, с Олегом поругалась? Что ей нужно?

Она делает шаг к выходу, сталкивается со мной взглядами.

— Это всё вы! Вы виноваты! Если бы не вы… Вы меня оболгали! Вы и ваш муж! Специально всё подстроили! А я… я люблю Славу! Слава, ты же помнишь? Ты… я же говорила тебе, что они меня не примут! Говорила, что разлучат! Они всё для этого сделают. Когда ты уехал и они меня к себе пригласили жить, я думала, так лучше будет. И мне проще. И они хотят со мной поближе познакомиться…

— Да уж, куда ближе…

— Замолчите! Вы мне сломали жизнь! Вы семью мою разрушили! Вы… Слава! Я в последний раз тебе говорю, если я уйду, то…

— Ключи от квартиры оставь. — Голос сына жесткий, но спокойный.

А у меня внутри всё вибрирует, я просто в бешенстве.

— Ключи? — Диана поворачивается, чтобы показать себя во всей красе. — В смысле ключи, Слава? Квартиру ты оформлял в браке, я там прописана, так что… Квартиру ты со мной будешь делить! Ясно! И все выплаты, которые ты получишь — тоже! Я с вашей семейки просто так не слезу!

— Посмотрим.

Слава откидывается на подушку. Усмехается.

— Я предупредила. Ты сам меня выгнал. И я знаю, что ты мне изменял! И там, на этой вашей… точке. В зоне. И тут. Думаешь, мне не рассказали, как вокруг тебя санитарка крутится? Генеральская дочка! Так что…

— Иди уже, сука…

— Что ты сказал? Как ты меня назвал? Ты…

Она делает шаг, и я тоже, хватаю эту заразу за руку, с силой на себя дергаю, за спину обвиваю и вытаскиваю из палаты в коридор.

Там просто отшвыриваю от себя — где только силы берутся!

— Как вы смеете? Вы…

— А вот теперь мы поговорим. Про квартиру. Про деньги. Про Олега. Про всё.

Глава 29

Богданов

Стою в палате у Соболя, который тяжело восстанавливается после операции. Я знаю это состояние.

Нет желания жить.

Так бывает.

Особенно когда получаешь серьезную травму.

— Получается, я больше и не мужик? — усмехается горько, а я челюсть потираю.

— Сань, травма у тебя серьезная. Но паралич временный, это я тебе гарантирую. Поднимем на ноги, тем более в нашем распоряжении сейчас лучшие спецы.

— На ноги… а может, и не надо мне уже на ноги? Ради кого?

— Знаешь, Саш, я тебе так скажу, если ты в этом замесе выжил, значит, может, есть ради кого?

— Той, ради кого надо было — давно уже нет.

— Даже так?

— Даже… Знаешь, у каждого, наверное, ошибки молодости. Вот у меня была такая ошибка, которая всё сломала. Жизнь перевернула. Ты извини, что я так. Но знаешь, священнику и доктору мы рассказываем всё.

— Я вот тоже думал, что особо не для кого. Только если ради дочери, а теперь…

Стук в дверь прерывает нашу откровенную беседу. Заходит санитарка, взволнована.

— Богдан Александрович, там у нас ЧП… Ваша… ваша жена, в коридоре… Там такой скандал.

— Жена скандалит?

— Там какая-то девица на нее чуть не бросалась, вы можете подойти?

— Если жена, то, конечно, бегу. Соболь, я еще зайду, не договорили.

— Соболь? — санитарка внимательно смотрит на моего пациента, потом как-то очень спешно отворачивается и выбегает.

А я смеюсь.

— А ты говоришь, не мужик! Вон ты как на женщин действуешь. Убийственно!

— Да уж…

Генерал отворачивается, а я выхожу, дверь прикрывая.

В коридоре догоняю сбежавшую санитарку. Я ее знаю, хотя работает не так давно. Из города к нам переехала, пришла, призналась честно, что уволили по статье, была она педиатром в поликлинике.

— Вы мне можете не верить, но я не виновата, правда…

— Почему мне не верить? Я верю. Только у нас госпиталь для взрослых, понимаете? А вы…

— Лечебное дело у всех одно. Но… мне не надо доктором, возьмите хоть санитаркой. Мне… мне очень нужны деньги.

— У санитарок зарплата не ахти, даже у нас.

— Я могу на две ставки, я медсестрой могу, много что могу. Просто… меня больше никуда не возьмут.

— Почему?

— Долгая история. Я им как кость в горле. Выжили отовсюду. Но у вас другая епархия, тут если только они вам лично заплатят, чтобы вы меня вышвырнули.