Обещание экстаза - О'Бэньон Констанс - Страница 71

– А как ты узнала, что я здесь?

– Я видела, как ты входил в гостиницу. И конечно же, я была уверена, что ты занимаешь лучший номер.

– Моника, мне приятно тебя видеть, но я должен попросить тебя уйти. Моя жена…

Она не дала ему договорить.

– Я решила, что ты, должно быть, устал от супружеской жизни и хочешь поразвлечься.

Эдвард нахмурился.

– Ты ошибаешься. Я не устал от супружеской жизни, и, кроме Виктории, мне никто не нужен.

– Неужели?! Как же ей удалось тебя насытить?

Эдвард начинал злиться. К тому же ему не хотелось, чтобы Виктория застала его с другой женщиной.

– Прости, Моника, но я собирался встречать жену.

– О, Эдвард, не сердись на меня, – проговорила она с придыханием. – Я так тебя люблю. Своей женитьбой ты разбил мне сердце.

– Не желаю говорить об этом! – бросил он с раздражением.

– Только один поцелуй, – взмолилась она, обнимая его. – Неужели ты по мне не скучал? Совсем не скучал?

– Нет, Моника, не скучал. Могу признаться в этом, положа руку на сердце. Попытайся понять, я люблю свою жену, и больше никто мне не нужен.

– Какой ты жестокий, Эдвард.

– Я уже это слышал.

Она прижалась к его груди. И тотчас же дверь отворилась, и в комнату вошла Виктория. Эдвард оттолкнул Монику. Виктория же в недоумении уставилась на полуобнаженного мужа. Потом взглянула на рыжеволосую красавицу, и лицо ее покрылось мертвенной бледностью.

– Виктория, я… – Эдвард осекся; он не знал, что сказать.

– Вот так сюрприз, – проговорила Виктория, глядя на нежданную гостью. – Что ж, Моника, надеюсь, ты поймешь меня правильно, если я попрошу тебя удалиться.

– Да-да, конечно… – пролепетала та, отступая к двери. В следующее мгновение она выскочила в коридор.

Виктория повернулась к мужу. Ее лицо оставалось непроницаемым.

– Ты совершил ошибку, Эдвард, – проговорила она ледяным тоном.

– Дорогая, все было не так, как ты полагаешь. – Он сделал шаг в ее сторону, но она отшатнулась от него.

– Тебе следовало вести себя осмотрительнее, Эдвард. Ах да, ты ведь не ожидал меня так рано, правда?

– Поверь, Виктория, она вошла сюда, когда я собирался идти к тебе.

– Надень рубашку. Я хочу немедленно поехать домой, если ты не возражаешь. Я не желаю оставаться с тобой в одной комнате.

Он схватил ее за плечи.

– Выслушай меня, Виктория!

Она окинула его презрительным взглядом.

– Эдвард, я прекрасно помню, как ты рассердился на меня из-за того, что я улыбалась майору Кортни. А теперь хочешь, чтобы я оставила без внимания твой поступок?

Он бессильно уронил руки.

– Если бы ты кричала, ругалась, я бы мог с тобой разговаривать, но с твоим спокойствием…

– Пусть мое спокойствие тебя не вводит в заблуждение, – перебила Виктория. – Сегодня ты совершил убийство. Ты убил мою любовь.

Эдвард надел рубашку и пробормотал:

– Не драматизируй, дорогая. Все было не так, как казалось со стороны.

– Не желаю слушать твои объяснения, – с невозмутимым видом проговорила Виктория.

День, начавшийся так хорошо, превратился в ночной кошмар. Виктория закрыла глаза, пытаясь забыть стоявшую перед ее мысленным взором сцену – Моника в объятиях Эдварда. От отвращения ее била дрожь. Она ничуть не преувеличила, когда сказала мужу, что он убил ее любовь. Ей казалось, что ее недавнее счастье рухнуло в одночасье.

«Но почему же все это произошло именно сегодня? И что все это значит?» – спрашивала она себя снова и снова.

Когда коляска подкатила к парадному крыльцу особняка, Эдвард хотел помочь жене спуститься, но она спрыгнула на землю, прежде чем он успел к ней подойти.

– Виктория, мы должны поговорить, – сказал он, последовав за ней в дом.

– Я буду у себя в комнате, – бросила она на ходу и стала подниматься по ступеням.

Эдвард вошел в спальню следом за женой.

– Не прикасайся ко мне, – проговорила она, когда он попытался к ней приблизиться. – Никогда больше не дотрагивайся до меня.

– Ты должна меня выслушать, Виктория. – Его глаза сверкнули. – Я никогда тебе не лгал. И если у тебя есть хоть капля разума, то ты поймешь: я не настолько глуп, чтобы приводить женщину к себе, зная, что ты можешь вернуться в любую минуту. Подумай, Виктория. Ведь в таком маленьком городке, как Сидарвилл, все меня знают и…

– Наверное, твое желание пересилило осторожность, – перебила Виктория.

Она закрыла лицо ладонями. О, как бы ей хотелось ему поверить! Но она не могла…

– Мне никто, кроме тебя, не нужен, Виктория. И ты это прекрасно знаешь. Господи, неужели ты мне не веришь?

Она наконец-то взглянула на него.

– Это все слова, Эдвард. А говорить ты умеешь… Но я все равно тебе не верю. И никогда уже не поверю.

Он тяжко вздохнул и пробормотал:

– Когда ты сможешь рассуждать хладнокровно, ты, возможно, поймешь, что я говорю правду. Так что же сказал Дэн?

Ее глаза затуманились.

– Наша старая подруга судьба сыграла с нами дурную шутку, Эдвард. Только на этот раз она нанесла смертельный удар.

– Что это значит? Ты ждешь ребенка или нет?

– Жду, – кивнула она.

Его взгляд потеплел.

– О, моя любимая, прошу, давай не будем ссориться. Для меня нет ничего важнее тебя и нашего малыша.

Она отвернулась. Желание причинить мужу такую же боль, какую он причинил ей, заставило ее быть жестокой.

– Может быть, ты мне не нужен, Эдвард. И ребенок – тоже. Вы оба… опасны для меня. Пожалуйста, оставь меня. Я больше не могу ни о чем говорить сегодня. Задавай свои вопросы Дэну, а я хочу спать.

Эдвард внимательно посмотрел на жену. Она еще больше побледнела, а под глазами появились темные круги. Он понял, что настаивать на продолжении разговора было бы неразумно.

– Ты сегодня будешь спать у себя, Виктория?

Она кивнула.

– Тебе нужно сначала поесть.

– Не нужно меня обхаживать, Эдвард, – предупредила она. – Оставь меня.

– Я уйду, но только потому, что ты сейчас расстроена. Завтра мы вернемся к этому разговору.

Он даст ей время. Она поймет, что он говорит правду. Как посмела она вообразить, что ему могла понадобиться Моника или какая-нибудь другая женщина?

В эту ужасную ночь они оба не сомкнули глаз.

Миновав приемную, Эдвард вошел в кабинет Дэна. Доктор, сидевший за столом, молча кивнул ему.

– Ты что-то не торопишься меня поздравить, – проворчал Эдвард, усаживаясь в плетеное кресло у стены.

Дэн в смущении откашлялся и сказал:

– Насколько я понимаю, Виктория тебе ничего не сообщила.

– Не сообщила – что?

Дэн покачал головой:

– Даже не знаю, как объяснить тебе.

– О чем ты? – насторожился Эдвард. Его пальцы с такой силой впились в подлокотники, что побелели костяшки.

– Виктория не может оставить этого ребенка, Эдвард.

– Но почему?!

– У некоторых женщин, – продолжал Дэн, – беременность и роды протекают не очень легко. Твоя жена относится к их числу.

Эдвард поднялся на ноги и принялся мерить шагами комнату.

– Ты хочешь сказать, что ей будет трудно?

– Интересно, ты знаешь, что мать Виктории умерла от родов?

Эдвард замер и в ужасе уставился на друга.

– Только не говори мне, что она умрет. Этого не может быть! Я не позволю! Господи, Дэн, ты понимаешь, что говоришь?!

– Успокойся, старина, и выслушай меня до конца. Из этой ситуации есть выход. Возможно, не очень простой, но при учете данных обстоятельств это единственное верное решение.

Лицо Эдварда исказилось; ему хотелось наброситься на друга и растерзать его.

– Нет, Дэн, я отвезу ее к лучшим докторам мира! Ты не соображаешь, что говоришь. Я ничего не хочу слышать.

Доктор сокрушенно покачал головой.

– Конечно, это твое право, Эдвард. Но я уверен, что все доктора скажут тебе то же самое.

Эдвард медленно опустился в кресло.

– Так что же мне делать? Я не могу жить без Виктории.