Обещание экстаза - О'Бэньон Констанс - Страница 58

Виктория от неожиданности вздрогнула.

– Убираю у тебя в комнате, – ответила она. – Посмотри, какой тут беспорядок.

Эдвард подошел к ней и проворчал:

– Моя жена не должна выполнять обязанности служанки.

Она пожала плечами:

– Я не вижу в этом ничего зазорного, Эдвард.

– А я сказал, не должна!.. – Он не на шутку рассердился.

Виктория вспыхнула и проговорила:

– Возможно, Ганноверы слишком высокого о себе мнения, но уверяю тебя, что для Фарради в этом нет ничего постыдного.

– Ты теперь миссис Ганновер, так что будь любезна вести себя соответствующим образом, – заявил Эдвард. Потом вдруг улыбнулся и добавил: – Неужели я так много от тебя требую?

– Хорошо, Эдвард, на сей раз я уступлю. Но я объявляю тебе войну.

– А как насчет перемирия? – Он ухмыльнулся.

– Эдвард, у меня была сегодня серьезная причина, чтобы навести в спальнях порядок.

– Угрызения совести, Виктория?

– Нет! Я хотела избавить тебя от неловкости.

Эдвард пристально взглянул на жену.

– Ты говоришь о неловкости, которую должен испытывать мужчина в том случае, когда окружающим становится известно, что он не может спать с женой во время медового месяца?

– Да. Ты угадал. – Виктория старалась не смотреть на мужа.

– А что ты скажешь, если узнаешь, что Каллэм и Доротея в курсе нашей маленькой тайны? – продолжал Эдвард. – Тоже почувствуешь смущение?

– Да, наверное…

– Но я знаю способ решить эту проблему. Ты понимаешь, Виктория, о чем я говорю?

– У тебя, Эдвард, все сводится к одному и тому же.

– В этом нет ничего удивительного, моя дорогая. Что ж, может, пойдем завтракать?

За столом он не спускал с нее глаз. Делая вид, что не замечает этого, Виктория с удовольствием поела фруктов и выпила две чашки кофе. Затем отодвинула тарелку и, поднявшись со стула, проговорила:

– Ты обещал поехать со мной сегодня на прогулку.

– Я не отказываюсь от своих слов. – Эдвард тоже встал. – Надень амазонку. Через четверть часа встретимся перед домом.

Одеваясь, Виктория с сожалением вспоминала свой мужской костюм, от которого была вынуждена отказаться после свадьбы. Она знала, что Эдвард ни за что не позволит ей надеть бриджи и рубашку. Натянув сапожки для верховой езды, она вышла к мужу, и они, прихватив корзинку со снедью, направились к особняку.

Доротея встретила их с улыбкой.

– Я надеялась, что вы заглянете ко мне сегодня. Останетесь на обед?

– Боюсь, не сегодня, – ответил Эдвард. – Мы пришли попросить лошадей. Я хочу показать Виктории остров.

– Обязательно покажи ей водопад. Тот самый, в который ты свалился, когда был маленьким мальчиком. Помнишь?

– Как можно такое забыть? – Эдвард рассмеялся. – Потом я целый месяц ходил в синяках.

Доротея тоже рассмеялась. Повернувшись к Виктории, она сказала:

– Твой муж в детстве был ужасным проказником. Он постоянно попадал во всякие переделки.

– Думаю, Доротея, мне нужно поскорее увести отсюда жену, – заметил Эдвард с улыбкой, – а то ты ей все про меня расскажешь.

– Не хотите с нами вечером поужинать, Эдвард?

Он вопросительно взглянул на жену.

– С удовольствием, – ответила Виктория.

– Значит, решено, – кивнула Доротея. – Желаю вам приятного отдыха. Эдвард, не держи ее слишком долго на солнце.

Молодожены пошли в конюшни и выбрали себе подходящих лошадей. Вскоре они уже скакали вдоль берега.

Часа через полтора, решив перекусить, они повернули в сторону живописной рощицы и устроились на траве. Подкрепившись, Эдвард улегся и закрыл глаза. Виктория же сидела, прислонившись к стволу дерева, и наблюдала за ним. Внезапно он чуть приподнялся и с улыбкой спросил:

– Можно мне положить голову к тебе на колени? Ты не станешь возражать?

Она не возражала, хотя к горлу ее подкатил комок.

– М-м… так гораздо лучше, – пробормотал Эдвард.

Виктория, стараясь не смотреть на темноволосую голову, покоившуюся у нее на коленях, устремила взгляд на речку, несшую свои воды к морю. Но все ее старания оказались напрасными, она то и дело поглядывала на мужа. Чтобы не поддаваться соблазну, Виктория зажмурилась и несколько минут просидела, наслаждаясь покоем.

Потом непроизвольно запустила пальцы в густую шевелюру Эдварда и принялась перебирать шелковистые пряди. «Я люблю тебя, я люблю тебя», – повторяла она мысленно. Внезапно ладонь скользнула по подбородку. Виктория тут же опомнилась и распахнула глаза. «Что я делаю?» – промелькнуло у нее.

Она отдернула руку и посмотрела на Эдварда. Он, казалось, спал, и она с облегчением вздохнула.

– Продолжай, – раздался вдруг его голос. – Я только расслабился…

В следующее мгновение он приподнялся и сел. Потом взял ее лицо в ладони и пристально посмотрел ей в глаза.

– Эдвард, – проговорила она с мольбой в голосе, – пожалуйста, отпусти меня.

– Я тебя не держу, Виктория. – Он улыбнулся. – Ты можешь идти… если хочешь.

Она почувствовала, что дрожит.

– Эдвард, не лучше ли нам вернуться?

Он приблизил губы к ее губам. Она закрыла глаза, и он поцеловал ее. Затем, чуть отстранившись, спросил:

– Ты действительно хочешь вернуться, Виктория?

– Да, хочу. Пожалуйста, Эдвард, отпусти меня, – прошептала она.

Он поднялся на ноги и повернулся к ней спиной.

– Когда-нибудь, Виктория, ты оттолкнешь меня слишком далеко. Когда-нибудь… – Он внезапно умолк.

Виктория тоже встала и взглянула на мужа. По-прежнему стоя к ней спиной, он пробормотал:

– Знаешь, дорогая, жизнь с тобой превратилась для меня… в какой-то идиотский пикник.

Виктория вспыхнула:

– Ты… ты самый настоящий ворчун. Ты полагаешь, что можешь со мной обращаться как… как…

– Как с женой? – бросил он через плечо.

Виктория промолчала. Они подошли к дереву, к которому были привязаны лошади, и Эдвард приторочил корзину к своему седлу.

– Эдвард…

– Я слушаю.

– Мне очень трудно с тобой. Ты постоянно чего-то хочешь от меня, чего-то требуешь…

Он повернулся к ней лицом и с усмешкой проговорил:

– Если бы я на самом деле чего-то требовал от тебя, Виктория, то сейчас ты была бы мне настоящей женой. Ни один мужчина не позволил бы жене избегать его так, как ты избегаешь меня. Я старался быть терпеливым, учитывая обстоятельства нашего брака, но предупреждаю: мое терпение на исходе.

– Говорят, терпение – одна из добродетелей, Эдвард.

Он подхватил ее на руки и усадил в седло. Затем и сам вскочил на лошадь.

– Твоих добродетелей, Виктория, с лихвой хватит на нас обоих.

Эдвард пустил свою лошадь галопом, и Виктория не сразу его догнала. Потом они ехали медленнее, любуясь окружавшими их ландшафтами.

– Какой восхитительный вид! – воскликнула Виктория. – Такого богатства зеленой палитры я еще не видела. Как жаль, что с нами нет Пола. Уверена, Ямайка привела бы его в вос… – Виктория осеклась, поняв, что допустила ошибку.

Эдвард тотчас же спешился и схватил ее лошадь под уздцы. Затем снял жену с седла и проговорил:

– На этот раз ты зашла слишком далеко, Виктория. Я предупреждал тебя.

– Пожалуйста, Эдвард, отпусти меня… – прошептала она, в ужасе глядя на мужа.

– Не думаю, Виктория, что исполню твое желание. Ни один мужчина не смог бы вынести тех мук, на какие ты обрекаешь меня. Мне до смерти опротивело постоянно слышать имя Пола О’Брайена.

Он впился в ее губы поцелуем, и Виктория поняла, что на сей раз муж не отступится.

Потом Эдвард отнес ее в тень развесистого дерева и, положив на траву, проговорил:

– Готовься отдать мне то, что ценишь больше всего на свете, Виктория. – Он улегся с ней рядом.

Она заплакала и прошептала:

– Нет, Эдвард, нет. Не делай этого.

– Будь ты проклята! – воскликнул Эдвард. Он заставил себя подняться на ноги и направился к лошадям. Домой они возвращались в молчании. Время от времени Эдвард бросал на жену косые взгляды. «О Господи, – думал он, – неужели моим мукам не будет конца?» Впрочем, Эдвард прекрасно понимал, что все равно добьется своего – это был лишь вопрос времени.