Обещание экстаза - О'Бэньон Констанс - Страница 4

Не в силах проронить ни слова, она покачала головой. Затем поднялась с дивана и бросилась в объятия своего спасителя.

– О, Бодайн, как это ужасно! – Виктория всхлипнула. – Они убили Бесс!

– Успокойся, милая, успокойся, – шептал Бодайн, прижимая Викторию к своей широкой груди.

– Я… я застрелила одного янки, – пробормотала Виктория.

– Знаю, – кивнул Бодайн. Он вытащил из кармана носовой платок и утер слезы девушки. – Я видел его, когда пришел.

– Но с ними был еще один человек, – продолжала Виктория. – Он ускакал и, возможно, вернется с другими солдатами.

– Не бойся, дорогая, – сказал Бодайн. – Мы не станем их дожидаться. А теперь послушай меня. Ты побыстрее собери ценности, какие сможешь нести, и жди меня у входа. Поторапливайся. Я пойду седлать лошадей. У нас нет времени.

Девушка бросилась вверх по лестнице. Бодайн же вышел во двор, подхватил на руки Бесс и отнес в ее спальню. Уложив негритянку на кровать, он отправился на болота.

Виктория быстро собрала в узелок то немногое, что могло ей понадобиться в скитаниях. Потом, вспомнив о «Ромео и Джульетте», помчалась в отцовский кабинет. Выбежав с книгой и узелком на крыльцо, она увидела, что тело служанки исчезло, и мысленно поблагодарила Бодайна за предусмотрительность. Подобрав отцовские пистолеты, Виктория сунула их в кожаный футляр и вернулась в дом. Немного помедлив, она зажгла масляную лампу и проговорила:

– Прости меня, отец. – Размахнувшись, Виктория запустила лампу в стену, и языки пламени тотчас же поползли по шторам. – Прости, отец, но я поклялась, что янки не прикоснутся к имуществу Фарради.

Подхватив свои пожитки, Виктория выбежала во двор. Бодайн уже поджидал ее. Заметив в окнах первого этажа отблески пламени, он вопросительно посмотрел на девушку.

– Я должна была это сделать, – сказала она. Великан молча кивнул.

Они тронули поводья и скрылись в густых зарослях в тот момент, когда во двор въехал отряд вооруженных людей. Солнце уже село, но путь беглецам освещали всполохи пламени. Оказавшись в безопасности, Виктория остановила Бунтаря, чтобы взглянуть на усадьбу в последний раз. Бодайн тоже остановился, и они молча смотрели на зарево. Огненные языки вздымались высоко в небо, озаряя окрестности.

– Это худший день в моей жизни, – тихо сказала Виктория. – Я потеряла Бесс, лишилась дома и убила человека. И бедствия, насколько я понимаю, только начинаются. Не думаю, что янки оставят нас в покое.

Бодайн промолчал – он не нашел слов утешения. Великан с готовностью отдал бы за Викторию жизнь, но он не знал, как в этот тягостный момент утешить девушку.

– Бодайн, у меня разрывается сердце от боли, но я не в силах плакать. У меня нет слез.

– Ты поплачешь потом, дорогая, – проговорил он, не глядя на Викторию. – А сейчас нам надо ехать. Они скоро начнут обшаривать кусты. Я хочу увезти тебя подальше отсюда.

Бросив прощальный взгляд на горящий дом, Бодайн увлек девушку в глубь болот. Час спустя Виктория поняла, что они направляются в сторону «Пяти холмов». Увидев в лунном свете дымившиеся руины, Виктория подумала: «Плантацию Фарради постигнет та же участь. Интересно, где сейчас Мартины? Живы ли?..»

– Они, вероятно, перебрались в Саванну, – услышала Виктория голос Бодайна, словно прочитавшего ее мысли.

– Надеюсь, что успели, – пробормотала она.

– Полагаю, тут мы этой ночью будем в безопасности, – продолжал Бодайн. – Янки разорили дом и вряд ли сюда вернутся. Тебе нужно отдохнуть, дорогая. Вон тот амбар вроде цел. Мы укроемся там на ночь. Оставайся с лошадьми, а я обойду все кругом.

Виктория молча кивнула. «Неужели это никогда не кончится? – думала девушка. – Неужели всю оставшуюся жизнь мне придется скитаться?..»

Бунтарь уткнулся носом в шею хозяйки, и она легонько потрепала его по гриве.

– Хорошо, что хоть тебя я не потеряла, – пробормотала Виктория. – Разлуку с тобой я не перенесла бы.

Тут вернулся Бодайн. Взяв лошадей под уздцы, великан направился к амбару.

– Там не так уж плохо, – сообщил он.

В амбаре царил полумрак – единственным источником света была луна, заглядывавшая в открытую дверь. Бодайн расседлал лошадей и, разровняв сено, расстелил для Виктории одеяло.

– К сожалению, кормить тебя мне нечем, – обронил он.

– Не беспокойся, я не голодна.

– Укладывайся, – продолжал Бодайн. – Ты утомилась и должна хотя бы немного поспать.

Девушка кивнула и легла. Бодайн укрыл ее вторым одеялом. Затем уселся у стены и прислушался; было очевидно, что спать он не собирается.

– Неужели война проиграна? – неожиданно спросила Виктория.

– Да, проиграна, – пробормотал Бодайн, и девушка тихонько вздохнула.

Вскоре Виктория уснула. Бодайн же по-прежнему сидел у стены; ему предстояло решить, что делать дальше. Он любил эту златокудрую девушку больше жизни. Виктория очень походила на свою мать, и если бы судьба от него не отвернулась, то она могла бы быть его дочерью. И тут он вдруг понял, что делать. Следовало увезти Викторию в Техас. Конечно, путешествие будет долгим и трудным, но только там девушка окажется в безопасности.

Бодайн разбудил Викторию на рассвете. Он стал седлать лошадей, а девушка отправилась к колодцу, чтобы умыться. Вернувшись, она с беспокойством посмотрела на своего спутника.

– Бодайн, что дальше?

– Дорогая, я вчера долго размышлял об этом. И решил, что разумнее всего отвезти тебя в Техас, к бабушке.

– Но Техас очень далеко… А бабушку я ни разу в жизни не видела.

– Твоя бабушка – замечательная женщина. Уверен, что она будет рада тебе. Ведь она такая же одинокая, как и ты.

– Я не одинока, Бодайн. У меня есть ты.

– Ты права, малышка. – Он улыбнулся.

Виктория уселась на скамью и сказала:

– Расскажи мне о бабушке.

– Это длинная история, – начал Бодайн, присаживаясь рядом с девушкой. – Эллис Андерсон, вероятно, одна из самых добрых женщин на свете. Соседи ее обожают. Многие из них называют ее Матушкой. Она приняла меня в свою семью, когда мне было десять лет от роду, и обращалась со мной как с собственным сыном, хотя имела двоих детей – девочку, твою мать, и крошку мальчика, вскоре умершего. А твой дед погиб, сражаясь за независимость Техаса от Мексики.

– Ты ведь работал у моей бабушки, Бодайн?

Он кивнул:

– У Эллис было маленькое ранчо, и я за ним присматривал. Хотя относилась она ко мне как к сыну, а не как к наемному работнику.

– А почему ты перебрался в Джорджию?

– Когда твой отец приехал в Техас по делу, он встретился с твоей матерью и женился на ней, – ответил Бодайн после непродолжительной паузы. – Твоя мать настаивала, чтобы я поехал с ними в Джорджию, и я согласился. Впрочем, я не ожидал, что задержусь тут надолго. Думал, что побуду с твоей матерью, пока она не обживется на новом месте, и уеду. Я и сам не заметил, как стал управляющим на плантации твоего отца.

– Мама просила тебя остаться, Бодайн?

Он молча кивнул.

– Ты любил мою маму? – неожиданно спросила девушка. – Да-да, конечно же, любил. Теперь я понимаю, почему ты так и не женился.

– Мне не нужно было жениться, малышка. У меня уже была дочь.

Глаза Виктории округлились, и Бодайн с улыбкой проговорил:

– Не сомневайся, дорогая, ты действительно дочь Джона Фарради. Но по доброте душевной он делился со мной своим сокровищем.

– Выходит, мне повезло, – пробормотала Виктория. – Меня любили два отца. Не хочу быть несправедливой к родному отцу, но мне кажется, что я люблю тебя больше.

Бодайн сделал глубокий вдох и отвернулся, чтобы скрыть свои чувства.

– Но почему бабушка не поддерживала с нами отношения? – спросила девушка.

– Точно не знаю. Вероятно, ниточка разорвалась после смерти твоей матери. Мне кажется, твой отец и твоя бабка – очень разные люди.

– Расскажи мне о Техасе, – попросила Виктория. – Я знаю о нем только то, что читала. А читала я лишь про дикие индейские племена и заросли кактусов.