Строго 18+ - Салах Алайна - Страница 3

Поэтому когда Костя повернулся и спросил: «Тебя сейчас куда? Ко мне поедешь?» – я без раздумий ответила «да» и приготовилась расстаться с девственностью. Ближе сестры и Кости к этому моменту в моей жизни не было никого.

– Мудак, – бормочу я сквозь слезы, задергивая молнию на сумке. – Я же тебя так любила, скотина. Надеялась, что когда-нибудь мы поженимся.

Я хочу выйти из спальни не оборачиваясь, но в дверях все равно не удерживаюсь и смотрю на него, спящего. Не подозревающий о моем бегстве Костя лежит, раскинув руки, черты лица, огрубевшие с годами, расслаблены, что делает его особенно похожим на того парня, в которого я безоглядно влюбилась в тот вечер.

– Чтобы у тебя член отсох, – шепотом говорю я, в последний раз скользнув взглядом по его обмякшему агрегату. – Можешь теперь трахать шлюху Надю сколько угодно. Я тебя никогда не прощу.

3

Ключ в двери бабушкиной квартиры проворачивается со скрежетом. Я не была здесь пару лет точно, да и сестра столько же. Несколько раз мы обсуждали возможность ее сдавать, но всякий раз откладывали. У Теи с деньгами все в порядке – она бухгалтер в крупной фирме на приличном окладе, я благодаря содержанию Кости тоже не бедствовала. Не зря квартира все это время стояла без постояльцев. Ждала моего возвращения.

Со вздохом сбросив сумку, я прохожу в гостиную. Дешевый ламинат непривычно поскрипывает под ногами. После смерти бабушки мы с сестрой сделали здесь небольшой ремонт: поменяли обои, обновили диван и кухонный гарнитур, так что интерьер стал выглядеть вполне прилично и современно. Но после роскошного особняка с бассейном и тренажерным залом здесь все ощущается крошечным и убогим.

– Ничего, привыкну, – твердо говорю я себе и машинально надавливаю кнопку чайника, не сразу сообразив, что воды в нем нет и ее для начала нужно заказать.

Опустившись на стул, тычу в иконку маркетплейса с намерением заказать в свою новую одинокую жизнь все самое необходимое: полотенца, постельное белье, чистящие средства, продукты. За полчаса в корзине оказывается более двадцати наименований товаров, но так и не успев нажать кнопку «оплатить», я неожиданно для себя начинаю плакать.

Все должно было быть не так. Я была уверена, что со временем мы с Костей сумеем стать настоящей семьей. Что, как и все пары, мы поженимся и у нас появятся дети. И что все эти безбашенные сафари и тусовки на Ибице скоро сменятся расслабленным отдыхом в семейных отелях и уютными ужинами с друзьями. Мечтала, что я буду с гордостью носить фамилию Рогова, а комнату, отведенную под никому не нужный бильярд, мы переделаем в детскую.

И уж точно среди этих розовых мечт не было здоровенного турка, трахающего меня в задницу с разрешения Кости.

Потерев глаза, я снова мажу пальцем по экрану и оплачиваю все, что заказала. Да-а, с такими тратами я долго без работы не протяну.

Взгляд останавливается на запястье, где в лучах яркого дневного солнца золотятся часы, подаренные Костей на мой прошлый день рождения. Можно сдать их в ломбард и выручить неплохую сумму.

Эта мимолетная мысль причиняет мне боль.

Что, так тяжело расставаться с его подарком? – язвлю я над собой же. – Значит тем более нужно это сделать. Хватит быть тряпкой. Если решила рвать с прошлым – рви основательно. Кто сказал, что будет легко?

Отстегнув золотой браслет, я кладу часы на стол. Завтра же пойду и сдам их. В чем смысл дорогих цацек, если нечего есть?

Следом рука тянется к телефону, чтобы написать сестре. Она мой единственный друг и единственный близкий человек, не считая… Теперь она мой единственный близкий человек.

«Привет. Я в бабушкиной квартире. Ушла от Кости. На этот раз навсегда».

Вместо ответа почти сразу же раздается звонок.

– Привет, – слышится по-деловому собранный голос Теи. Среда, день. Разумеется, она на работе, в отличие от своей безработной слабохарактерной сестры. – Что опять случилось?

– Он перешел грань, – поднявшись со стула я бесшумно подхожу к окну и одергиваю несвежие тюли. – Повел себя отвратительно. Не могу больше это терпеть…

– Снова наорал на тебя при толпе? – предполагает сестра.

– Хуже.

– Только не говори, что Костян опять завел речь о левой телке в вашей постели…

– Еще хуже, – закрыв глаза, я тычусь лбом в нагретое солнцем стекло. – Я потом расскажу, не по телефону. Может увидимся сегодня?

– Сис, я бы с радостью, но в семь вечера иду на стендап. Владу подарили билеты… Хотя стоп! Он же как раз не хотел идти… Так, дай мне пару минут, чтобы одобрить рокировку…

Меньше всего в таком состоянии мне хочется посещать публичные мероприятия, и тем более, настолько безвкусные и банальные, как стендап-выступления, но сказать я об этом не успеваю, потому что Тея уже отключается.

Несколько секунд разглядывав покореженную детскую площадку, я отрываюсь от окна. Как я собираюсь здесь жить, если уже сейчас чувствую, насколько тут все не мое? Смогу ли я вставать каждое утро без привкуса безысходности, пить кофе за этим крошечным столом, жарить яичницу и после ехать в метро на не самую высокооплачиваемую работу?

Для восемнадцатилетней полуголодной девчонки это было пределом мечтаний, но шесть лет роскошной жизни с Костей приучили меня к совершенно иному. Разумеется, со временем я смирюсь, но пока… Пока очень страшно.

– Алло, – тихо роняю я, прикладывая запищавший телефон к уху.

– Короче, я все устроила, – без прелюдий тараторит сестра. – В шесть будь готова. Приедем пораньше, чтобы выпить и попиздеть. Кстати, там сегодня выступает Данил Лебедев. Ходячий секс-флаг. Ты главное, моему мужу это не передавай…

– Хорошо, – соглашаюсь я сразу по всем пунктам, решая, что возможность встречи с сестрой все же стоит пары часов бесцельного времяпрепровождения. – К шести буду готова.

Я едва успеваю вернуть телефон на стол, как экран вспыхивает новым звонком. Каждая мышца в теле моментально деревенеет. Проснулся Костя. И, не обнаружив рядом свою собственность, ожидаемо разозлился.

Несколько мгновений я гипнотизирую экран глазами и сбрасываю звонок. Сердечный бой вибрацией сотрясает кости. Пошел ты, – беззвучно шевелятся губы. – Пошел ты на хер, урод. Я тебя никогда не прощу.

Телефонная трель тут же возобновляется. Теперь к моему негодованию примешивается толика торжества. Я показываю фотографии Кости средний палец и тычу им же в красную трубку.

Не проходит и минуты до прихода очередного уведомления.

«Трубку возьми!!!! Что за ебучий перфоманс с собранными шмотками?!! Я хоть и бухой был, но прекрасно помню, что ты кончила».

Дышать удается урывками. Я слишком хорошо знаю Костю, чтобы понимать: сейчас он в бешенстве. Сжав в кулаки трясущиеся руки, я смотрю как на экране снова возникает его фотография.

Этот звонок я не сбрасываю – просто жду, когда он сам оборвется. В груди клокочет паника. В гневе Костя становится неуправляемым. До сих пор не могу забыть, как он с ором и пинками выгнал из нашего дома девку, спьяну обозвавшую меня блядью.

Дзынь!

«Где ты, киса моя любимая? Не заставляй меня полубухим кататься по городу и тебя искать. Садись в такси и возвращайся. Закажем пиццу, обнимемся и потрахаемся. Залижу тебя до визгов».

И следующее спустя каких-то три минуты.

«Блядь, и хуле ты молчишь, Диана?!!! Забыла, чья ты?! До вечера даю время, потом сам приеду в хату твоей бабки и притащу тебя домой».

Чтобы больше себя не мучить, я пишу Тее, что буду ждать ее во дворе, и выключаю телефон. Завтра нужно будет не забыть сменить сим-карту. Новая жизнь, так новая жизнь.

4

К клубу мы подъезжаем за сорок минут до начала шоу. При виде толпы людей, сгрудившихся возле входа, меня непроизвольно передергивает.

Зачем я здесь? Можно было просто поплакаться сестре в машине и никуда не ехать. Купить в ближайшем супермаркете бутылку вина – или как чем там обычно запивают горе те, кто закончил многолетние отношения? – и остаться дома.