Визитная карточка хищницы - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 56

Она кинулась к месту выдачи багажа, хотя встретить его там было маловероятно. Сомнительно, чтобы Лесин тащил с собой чемоданы. Лиза побежала обратно. Она попыталась прорваться к выходу на летное поле, но ее остановил усатый работник аэропорта. Бесцеремонно схватив ее за руку, он пробормотал какие-то извинения и впихнул ее обратно в зал прилета. Там уже было почти пусто. Ей показалось, что на нее смотрят. Какой-то мужчина у колонны, прикрывшись газетой, похоже, шпионил за ней. Она выскочила на крыльцо. Еще несколько человек преувеличенно делового вида, изобразив крайнюю степень озабоченности, отвернулись в стороны. Лиза побледнела. С бешено колотящимся сердцем она села за руль своего автомобиля.

Какое-то время она не двигалась, переваривая острое чувство досады. Стало ясно: Лесин не прилетел. Возможно, она никогда не узнает, что послужило тому причиной. Другое открытие было тоже не из разряда приятных. За ней следили. Мужчины на крыльце искоса поглядывали в ее сторону. Она тронулась с места. Тотчас же вишневая «девятка» нагло села ей на хвост.

Елизавета размышляла, изредка поглядывая в зеркало на преследующую ее машину, водитель которой явно наслаждался отведенной ему ролью. Она притормаживала, он замедлял ход. Она шла на обгон, и через некоторое время он вновь маячил сзади. Машина то отставала, то шла по пятам, но ни разу он не потерял ее из виду.

Мысли, черные мрачные мысли лезли в голову. А что, если Лесин уже мертв? Спасшийся как-то раз самым невероятным образом, он погиб по вине взбалмошной девчонки, которая сама толком не знает, каким будет результат ее вмешательства и будет ли он вообще. Они вычислили Игоря, и теперь вина его нелепой гибели будет целиком лежать на ней до самой смерти.

Она подавила навернувшиеся на глаза слезы. Но как они вышли на нее? События последних дней, прокручиваясь у нее в мозгу, давали единственно верный ответ. Беседа в самолете… Неожиданное предложение Грановского, целью которого являлось не желание ей помочь, а стремление любой ценой убрать ее из процесса… Молчание телефона в Сониной квартире… А теперь эти люди в аэропорту и машина, преследующая ее.

Ответ был один. Здесь не обошлось без помощи ее верного друга – Антона Козырева.

Адрес Антона она узнала легко. Конечно, можно было поговорить с ним в судебном заседании. Но там разговор получился бы на бегу, а Елизавете хотелось без спешки взглянуть в глаза того, кого совсем недавно она считала другом.

Двухэтажное здание старой постройки затерялось среди многоэтажек. Елизавета поднялась по широкой лестнице и позвонила в дверь. Ответа не было. Она позвонила еще. Вскоре за дверью раздались какие-то звуки – не то скрежет, не то скрип. Дверь распахнулась, и Дубровская увидела молодую женщину в инвалидной коляске.

– П-простите, я, наверное, попала не туда. Мне нужна была квартира Козыревых. – От неожиданности Елизавета начала заикаться.

– Вы попали как раз туда, куда нужно.

– Мне нужен Антон Алексеевич.

– Антона нет сейчас дома. А вы, собственно, по какому вопросу?

– Я с работы. – Елизавете даже не пришло в голову соврать.

– Надо же! – удивилась женщина. – Вы первый человек с его работы, который приходит к нам в дом. Знаете, Антон не любит приглашать гостей.

– А вы, наверное, его сестра? – осмелилась задать вопрос Дубровская.

– Сестра? – еще больше удивилась женщина. – Почему вы так решили? Я его жена.

Елизавета остолбенела. Женщина в коляске пристально смотрела на странную посетительницу.

– Да что же это я! – опомнилась она. – Проходите! Что же это я вас в дверях держу!

Елизавета несмело ступила на порог. Окинув взглядом жилище недавнего друга, она поразилась царящей вокруг нищете. Обстановку небольшой комнаты вряд ли можно было назвать современной. Самые необходимые вещи, среди которых были шкаф, кровать с панцирной сеткой, обшарпанная тахта, стол, стулья, телевизор, занимали все свободное пространство. Оставалось удивляться, как хозяйка умудрялась здесь разъезжать в инвалидной коляске. Комната требовала ремонта, и в воздухе чувствовался затхлый запах медикаментов.

– Будете чай? – осведомилась женщина.

– Нет, спасибо. – Елизавете трудно было представить себя, распивающей чаи с женой Антона. – Я буквально на минутку.

– Жаль, – огорчилась женщина. – Знаете, как тяжело сидеть целый день одной. Я ведь и на улицу не могу сама выехать. Тут нет пандуса.

– Извините за любопытство, а давно это с вами? – Задав вопрос, Елизавета почувствовала себя неуютно, будто засунула нос туда, куда не стоит.

– Да не смущайтесь вы так! – уловила ее настроение женщина. – Это не секрет.

Елизавета разглядывала ее. Козырева, похоже, была немногим старше ее. Миловидное, без тени косметики лицо казалось выразительным и печальным. Тонкие, как стебли одуванчика, руки с голубыми прожилками вен выдавали хрупкую беззащитность женщины-инвалида.

– Я не всегда была такой. Когда-то я бегала так же шустро, как и вы. Потом мы с Антоном попали в автомобильную аварию. Ему повезло, он отделался синяками и ушибами, а вот я оказалась не такой везучей.

– Но это можно вылечить?

– Врачи не говорят ничего определенного. Нужно дорогостоящее лечение, а на него нет денег. Антон старается, крутится как может. Он чувствует себя виноватым, я вижу. Только он сейчас редко появляется, забежит, отдаст деньги, и опять его нет. А со мной почти всегда моя мама.

Елизавета подавленно молчала. Она не знала, что нужно говорить в таких случаях: сочувствовать, утешать, обещать помощь. Горе маленькой женщины тронуло ее. Она чувствовала неловкость, к которой примешивался стыд. Хотя в чем она виновата? Ведь ей ничего не было известно о существовании жены у улыбчивого прохвоста Козырева.

– Хотя несколько дней назад Антон принес хорошую новость. У него появились деньги, и, возможно, скоро я смогу начать лечение.

«Не гонорар ли это за его предательство? – засомневалась Елизавета. – Что же, это вполне правдоподобно».

– Мне надо идти, – извинилась Дубровская. – Я переговорю с Антоном на работе. Это не срочно.

– Скажите, – женщина ухватила ее за рукав, – пожалуйста, мне очень нужно знать. Вы не знаете, Антон ни с кем не встречается?

Козырева смотрела так жалобно, что Елизавета неловко отвела глаза.

– Что вы, я вам даже завидую, – соврала она. – Антон, наверное, самый верный муж.

– Спасибо. Я не переживу, если у него есть другая, – искренне поблагодарила женщина в коляске, и ее бледное лицо озарила слабая улыбка.

Елизавета скинула сапожки, швырнула подальше сумку. События последних дней вымотали ее до предела. У нее просто не было сил огорчаться. Даже тот финт, который выкинул ее добрый приятель Антон, не произвел на нее особого впечатления. В конце концов одним предателем в ее окружении стало больше.

Она направилась было в свою комнату, но не успела даже открыть дверь, как оттуда, чуть не сбив ее с ног, выскочил родной братец.

– Денис! – возмутилась Лиза. – Ты что, глаза в школе оставил?

Брат, не реагируя на замечание, сиганул в свою комнату и захлопнул дверь. Лиза пожала плечами. У нее не было желания конфликтовать с кем бы то ни было. Только бы добраться до ванной, принять душ и… спать, спать.

В ее комнате царил вопиющий беспорядок. Содержимое ящиков письменного стола разноцветной кучей покоилось на ковре, дверцы платяного шкафа были распахнуты, даже постель напоминала плацдарм военных действий. Впрочем, виновника, устроившего этот раскардаш, можно было вычислить, не особо напрягая серые клеточки мозга.

– Денис! – закричала она. – А ну-ка иди сюда. Немедленно.

Ответа не последовало. Елизавета направилась в его комнату. Брат сидел в кресле, поджав под себя ноги. Он, как плохой актер, еще пытался изобразить недоумение, но это у него получалось неважно. Денис шмыгал носом и пытался рассмотреть лепнину на потолке, будто бы видел ее впервые.