Визитная карточка хищницы - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 48

– Да? – удивился Грановский. – А что случилось? Ты не стесняйся, Антоша. Лизонька мне как дочь. Мы ведь дружили с ее отцом. Замечательный был человек…

– Ну, тогда вам известно ее горе. Смерть отца, депрессия матери, финансовые неурядицы… Она на грани нервного срыва. Вот и возникают у нее всякие идеи, которые здоровому человеку в голову не придут.

– Расскажи-ка поподробней. Возможно, я смогу чем-нибудь помочь.

– Вы не поверите, Семен Иосифович! Представляете, она вбила себе в голову, что Лесин жив!

Грановский чуть не поперхнулся соком.

– Вот-вот! И я не верю. Но она раскопала какой-то дневник своего отца. Там черным по белому написано, когда тот видел Лесина в Москве. И это событие датируется значительно позже, чем произошло его предполагаемое убийство и сожжение, согласно материалам дела.

– Возможно, Герман Андреевич просто ошибся датой или обознался.

– Я ей говорил про то же. Но она заявляет, что обстоятельства их встречи исключали ошибку, да и в датах он напутать не мог. Он, видите ли, был страшный аккуратист. В его дневнике нет помарок и вырванных страниц.

– А ты видел дневник?

– Только в ее руках. Читать его она не дает. Но что ее так впечатлило, не знаю. Вначале она рыдала. Собиралась уйти из процесса, а потом как с цепи сорвалась. Занялась какими-то поисками.

– И что же она ищет?

– Следы Лесина, конечно! Мы с ней уже ездили в городок Суворова, встречались с Татьяной Лесиной и его отцом. Тот, кстати, ей много интересного рассказал, о чем в суде умолчал. По его словам тоже выходит, что сынок жив-здоров, но где находится – непонятно.

– Чушь какая-то! По материалам дела его сожгли! Как он мог воскреснуть?

Тут Грановский осекся: «Боже! Что я несу! Я противоречу той защитительной позиции, которую мой клиент пытается отстоять в суде. Ведь именно мы утверждаем, что Лесин жив. Но я готов голову дать на отсечение, что Суворов его заказал, и, более того, уверен, что заказ исполнен полоумным Зверевым и преданным Марьиным. Разве может быть иначе?»

– Елизавета утверждает, что у того, кого сожгли вместо Лесина, отсутствовала на руке татуировка. О существовании этой детали было известно Суворову и всем близким ему ребятам. Кстати, на эту мысль ее навел Зверев.

– Что значит сожгли вместо Лесина? – не понял Грановский.

– Она утверждает, что вместо Лесина сожгли кого-то другого. Ну, для того, чтобы формально выполнить заказ Суворова.

Грановский тихо охнул. В этой немыслимой околесице, нагороженной Козыревым, явно прослеживался смысл. Но тот, похоже, его не улавливал.

– А что еще более неправдоподобно, так это то, что, по ее мнению, под фамилией Ивановского и скрывается наш покойник Лесин. Когда она услышала в процессе про Испанию, так только одно и твердила: это он!

«Черт возьми! А я недооценил Лизоньку. Не так уж она и безобидна, как кажется на первый взгляд. Вон сколько всего насобирала. За ней нужен глаз да глаз. Не ровен час, натворит чего-нибудь. Осторожно… осторожно. Главное, чтобы этот ее новоявленный друг ничего не заподозрил. Кстати, ее идея насчет Ивановского не лишена логики».

Грановский постарался изобразить безразличие.

– А для чего Елизавете понадобился Лесин?

– Трудно сказать, – пожал плечами Антон. – Она хочет узнать что-то об отце. Собирается даже в Москву ехать…

– А при чем тут Москва? – удивился Семен Иосифович.

– Перед смертью Лесин сожительствовал там с какой-то девицей-фотомоделью. У них настолько все было серьезно, что он даже квартиру для нее купил. Вот Лиза и считает, что поиски надо начинать оттуда. Только с деньгами у нее теперь туговато. Так бы она давно смоталась.

Грановский задумался. Трудно было принимать решение без согласования с Суворовым. Но так и быть, он возьмет на себя эту ношу. Остается надеяться, что Александр Петрович не будет против. Дело требовало оперативного вмешательства и четкого контроля. Кажется, Грановский знает, как это сделать.

– Послушай, Антоша! – Голос его был мягок и вкрадчив. – Мы с тобой, как друзья Елизаветы, просто не можем оставаться в стороне. Согласен? Так вот, ее стремление найти Лесина по-своему понятно. Ей нужно помочь! Я, со своей стороны, обещаю вам материальную поддержку и полное финансирование идеи с поездкой в Москву. А ты поедешь с ней и не оставишь ее одну ни на минуту. Про мои деньги говорить ей не нужно. Скажешь, что это твоя помощь. Она тебя еще больше ценить будет. Я делаю это бескорыстно, в память о ее отце.

Антон молчал. Затем он поднял глаза на Грановского:

– Семен Иосифович, признайтесь честно, у вас в этом деле собственный интерес? Мне нужно знать.

«Сообразил-таки! Не так наивен этот парень, каким хочет показаться. Интересно знать, не разыгрывал ли он спектакль последние сорок минут, пытаясь предстать этаким наивным простофилей? Ему удалось заинтересовать меня, а теперь остается назначить лишь цену. Ну что же! Возможно, это даже лучше. Использовать его как слепое орудие было бы опасно. Пожалуй, будет проще, если он будет заинтересован в результате», – пронеслось в голове Грановского.

– Да, Антон. Это правда. Я хочу знать, куда приведут ее поиски. Знать все и в мельчайших деталях. Разумеется, при условии сохранения нашей с тобой договоренности в тайне.

– Я согласен. Но мне что за резон носиться за ней по всей Москве?

– Резон будет! Ты деловой человек, Антон. Я думаю, ты не пожалеешь о нашей встрече. Твои услуги будут щедро оплачены.

– Я предпочитаю конкретные цифры.

– Это разумно. Сколько ты просишь?

Через час Антон уже покидал фитнес-центр, удивляясь в душе, насколько удачно бывает порой оказаться в нужном месте в нужное время.

В квартиру на «Щелковской» удалось попасть не с первой попытки. Фотомодель, видимо, вела активную светскую жизнь, наведываясь домой только для того, чтобы переодеться. Наконец терпение Антона и Елизаветы было вознаграждено. За дверью раздались шаркающие шаги, и вскоре перед ними предстала заспанная девица в коротенькой футболке, открывающей взору впечатляющую длину фотомодельных ног. Выслушав цель визита неожиданных гостей, она без всяких эмоций впустила их в квартиру, а сама удалилась в ванную. Вскоре там раздался плеск воды. Девица принимала душ.

Антону и Елизавете не оставалось ничего другого, как дожидаться, рассматривая от нечего делать ее жилище. Квартира была просторной и порадовала бы любого владельца обширными возможностями приложения дизайнерской фантазии. Но она оставалась полупустой и какой-то нежилой. Создавалось впечатление, что хозяйка куда-то в ближайшее время съезжает и основной скарб уже отправлен контейнерами к месту назначения. Зато стены изобиловали плакатами, фотографиями с изображениями красотки-хозяйки в разных ракурсах, на фоне различных пейзажей, в компании звезд некрупного российского масштаба. Было ясно, что девушка снимается в рекламных роликах, работает манекенщицей в каком-то столичном агентстве и является заядлой тусовщицей. Поэтому гостей ничуть не удивило то обстоятельство, что, несмотря на далеко не утреннее время (было уже два часа дня), хозяйка пустой квартиры отсыпалась после ночных бдений.

Наконец на пороге нарисовалась сама красавица с мокрыми черными кудряшками в крошечном махровом халатике, который по длине не уступал прежней футболке. Вопреки нелестным словам Лесина-старшего о внешней неказистости избранницы его сына Елизавете сразу стало понятно, что нашел в ней Игорь Лесин. Высокая, прекрасно сложенная молодая женщина, гибкая, как кошка, относилась к так называемому южному типу. Дубровская сразу представила ее на песчаном золотистом пляже в короткой юбочке на бедрах, танцующей ламбаду. Ярко-черные волнистые волосы, глаза в половину лица, смуглая южная кожа придавали ей латиноамериканскую выразительность.

Скромность, видимо, не входила в число добродетелей прелестной незнакомки, поэтому она, ничуть не смущаясь гостей, с ногами забралась на тахту и, взяв в руки пилочку, начала приводить в порядок крошечные розовые, как у младенца, ноготки на ногах. Антон, сглотнув слюну, вытаращился на ее восхитительные ноги.