И зовите меня Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 17

– Восемьдесят рэ – это минимальная ставка?

– Да, – подтвердила темноволосая тётенька, весьма и весьма миловидной наружности и с фигурой, отнюдь не лишённой приятных округлостей во всех нужных местах. – Потолок у санитаров сто двадцать.

Я вновь глянул на её обручальное кольцо, мысленно вздохнул и поставил закорючку подписи. Затем подсказал:

– Только меня зовут Гудвин, а не Гу.

Кадровичка не поверила и потребовала предъявить паспорт, затем ругнулась зло, но свободного места в приказе оставалось предостаточно, поэтому она просто вписала недостающее, а после исправила запись и в моём личном деле.

– Куда я смотрела, ума не приложу! Совсем голова не соображает, в отпуск пора. Гудвин, ну надо же! – Но она тут же насторожилась. – Стой! У тебя же в справке о прохождении курсов по оказанию первой помощи «Гу» значится!

Кадровичка порылась в папке и потрясла каким-то листком, я в ответ пожал плечами.

– Вас как зовут?

Тётенька смерила меня оценивающим взглядом, но всё же сказала:

– Людмила.

– Людмила и Люда – это ведь одно и то же, так? Вот и меня все зовут Гу, а по паспорту я Гудвин.

– Значит, я из справки взяла, – поморщилась Людмила и закусила губу. – Придёт ревизия, прицепятся.

– Да это когда ещё будет! – попытался утешить я тётеньку.

– Когда-когда! – разозлилась та. – Скоро! Чего думаешь, я в воскресенье на работе делаю?

– А поправить?

– Это же подлог!

– Может, мне тогда в городе курсы повышения квалификации пройти? – предложил я. – Тут, поди, диплом выдадут, а не справку. Оно… как-то почётней. Так ведь, да?

Кадровичку моё стремление к повышению квалификации откровенно удивило, но она всё же кивнула.

– Да, есть смысл! С учётом прикрепления к пси-блоку, никто возражать не станет. Зайди перед следующей сменой, а лучше даже прямо завтра. Попробую направление на сентябрьские курсы выправить.

– А теперь мне куда?

– Иди в гараж. Тринадцатая машина твоя. Нет, стой! За удостоверение распишись, готово уже.

Я поставил очередную закорючку, получил синюю книжечку с надписью «Удостоверение» и, полюбовавшись на собственную физиономию без синяка под глазом и с целой бровью, попросил:

– Имя допишите, ага?

После нескольких уверенных росчерков перьевой ручки вновь забрал книжечку и отправился в гараж, гадая на ходу, что это за пси-блок, к которому меня приписали в качестве санитара: именно «пси–» или всё же просто «психиатрический»?

Смена начиналась только в восемь, а я пришёл сильно раньше и потому у машины с бортовым номером «ноль-тринадцать» никого не застал. Огляделся и сел на лавочку, взялся читать позаимствованную в туалете газету. Та оказалась за прошлый вторник, но меня это нисколько не смутило. Мне б хоть как-то навык чтения развить…

Вникать в смысл статей начал только на третьей странице, где рассуждали о сложностях реализации программы «Жильё–2030» и чрезвычайной важности общественного контроля. Дальше шли заметки о глобальном потеплении, засухе в центральной части Пацифиды и озоновой дыре над северными регионами Гипербореи.

Время от времени я откладывал газету, давал отдых глазам и массировал переносицу, а заодно присматривался к сотрудникам других бригад. Водителями неизменно работали гномы, в санитары брали преимущественно орков, а вот врачами или фельдшерами были либо эльфы, либо люди. Среди первых встречались как светлые, так и тёмные, среди последних частенько попадались обладатели весьма экзотических наружностей.

Но в первую очередь, конечно же, я приглядывался к своим нынешним сородичам, и поэтому очень скоро подметил, что если молодые орки все как один подтянуты и мускулисты, то старшее поколение либо с годами ссыхается и отчасти даже желтеет, либо заплывает жиром. Правда, зачастую толстякам даже их изрядных размеров пузо не помешало бы выйти победителем из рукопашной схватки один на один с медведем.

Что же касается зеленокожих особей женского пола, то с ними всё оказалось ожидаемо печально. Молоденькие орчихи напоминали сложением тяжелоатлеток, а тётки постарше и вовсе лишались малейшего намёка на талию, что привлекательности им, конечно же, нисколько не добавляло.

Я откровенно пригорюнился, ну а дальше от чтения меня отвлёк усатый и носатый коротышка в огроменной кепке-аэродроме, потёртом кожаном пиджаке, спортивных штанах и ярко-красных кроссовках.

– Ты Гу? – спросил он.

– Меня зовут Гудвин! – заявил я, вставая с лавочки, но хоть из-за этого усачу и пришлось задрать голову, присутствия духа он отнюдь не потерял.

– Да хоть Фигудвин! – отмахнулся коротышка. – Почему одет не по форме? Давай-давай-давай! Живо туда-обратно метнулся! И медосмотр пройти не забудь! До начала смены всего ничего осталось!

Он ещё и в ладоши похлопал, поторапливая меня, но я в бутылку не полез и поспешил в раздевалку. Там от всё той же гномихи получил белый халат, а вдобавок к нему синие больничные штаны и рубаху. То ли в прошлый раз не нашлось одежды подходящего размера, то ли на особом снабжении находился именно пси-блок.

– Халат после смены сдашь, остальное раз в неделю в прачечную принимают. Ну или сам стирай! – предупредила тётка, вручая ключ от шкафчика.

– Учту, – кивнул я и ушёл в мужскую раздевалку.

Там быстренько облачился в больничную униформу, ткань которой слегка тянулась, а потому не должна была ни порваться, ни разойтись по швам, на выходе обменял ключ на жетон и поспешил на предвыездной осмотр. Прошёл его быстро и беспроблемно – всего-то проверили на предмет алкогольного опьянения, измерили давление да велели снять штаны и рубаху, после чего оценили целостность кожного покрова.

– А чего в этот раз в трусах? – хихикнула обесцвеченная медсестра – молодая, симпатичная и непривычно стройная для девиц моего нынешнего племени, но при этом почти столь же пышногрудая и широкобёдрая, как и остальные.

– Так он товар лицом показал, – усмехнулся мужчина средних лет, делая отметку о синяке и рассечённой брови, – теперь поклёвки ждёт!

– Ой, да было бы что показывать! – отшутилась медсестра. – Не таёжный, чай!

– Ну вот куда, Эля, тебе таёжный? – фыркнул врач.

– Туда, Вадим Иванович! – и не подумала смутиться девчонка. – Именно что туда!

Дядька тоже за словом в карман не полез.

– Ага, и поэтому ты со стилягами хороводишься, которые больше на эльфов чем на орков похожи!

– С чего вы это взяли?

– Обесцвеченные волосы и чёрная помада – вот первейшие признаки принадлежности к сей асоциальной субкультуре!

Эля, заплетённые в косу волосы которой и вправду были обесцвечены, а губы явно в подражание дроу выкрашены в чёрный цвет, возмущённо фыркнула.

– Всё-то вы знаете, Вадим Иванович!

К этому времени я уже успел одеться, так что дослушивать пикировку не стал и покинул кабинет, дабы не задерживать очередь. Начал сбегать по лестнице и на площадке между пролётами повстречался с девчонкой-дроу в коротеньком чёрном трикотажном платьице в обтяжку. Толком её не разглядел, поскольку всё внимание уделил исключительно глубокому вырезу этого самого платьица – дальше поспешил, мысленно сравнивая светловолосую красотку с обесцвеченной медсестрой. В итоге пожалел даже, что угодил в орка, а не в тёмного эльфа. Очень пожалел.

У белого фургона с красными полосами вдоль бортов, мигалкой и цифрами «03» на дверцах всё так же в одиночестве прохаживался усатый коротышка. Он оглядел меня с головы до ног и протянул руку:

– Жора!

– Гудвин! – вновь представился я. – Ты на тринадцатой машине водителем?

– Ну так! – глубокомысленно выдал шофёр, достал пачку сигарет без фильтра и закурил. – Медосмотр прошёл?

– Угу. На кой он нужен вообще?

Жора неопределённо повёл рукой.

– Ну вот поцарапает тебя баба в постели или даже куснёт в порыве страсти, а ты после дежурства эти следы как доказательство производственной травмы предъявишь. Ну или не баба спину располосует, а подерёшься по пьяной лавочке. Понял, да?