Шайтан Иван 10 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 20

— Вот как? — оживился император. — Подробности?

— Согласно рапорту капитан-лейтенанта Селиванова, командира шлюпа «Борей», атака была организована и лично проведена графом Ивановым-Васильевым. Рапорт подтверждается донесением контр-адмирала Нахимова, чей отряд, посланный на помощь султану, прибыл на место уже после боя. Мы потеряли треть команды. Прилагаются ходатайства графа о награждении отличившихся.

Лицо императора просветлело. — Действительно, славная виктория. Об этом должно узнать общество.

— По прибытии граф был принят султаном, подтвердившим его полномочия. На общем совете он публично раскритиковал план командующего коалицией адмирала Нейпира и, с одобрения султана, предложил свой, который и был принят. Более того, султан поручил ему командование разбитым корпусом. Граф сумел остановить наступление Ибрагим-паши. Однако адмирал Нейпир умышленно сорвал сроки десантной операции, что привело к ненужному и кровопролитному сражению. Бейрут взять не удалось, гарнизон оставил его после двух дней осады. В итоге Мухаммед Али согласился на переговоры. Но в подготовленном мирном договоре торговые преференции для России предусмотрены не были. Граф отказался его подписывать. И лишь угроза срыва всего соглашения заставила Нейпира внести поправки, что, разумеется, вызвало недовольство союзников. Активную поддержку графу оказал Мехмет Саид-паша, весьма влиятельная фигура при дворе. Он, по словам графа, понимает пагубность конфронтации и выступает за мир. Но, — Бенкендорф сделал многозначительную паузу, — по анализу центра, партия войны в Стамбуле сильнее. Влияние Англии и Франции почти абсолютно. Граф полагает, что нападение на наше представительство — провокация с целью его убийства и устранения растущего влияния при дворе султана. Он убедительно просит ваше величество не принимать поспешных решений. Сам султан, судя по нашим источникам, крайне озабочен этим инцидентом. Его толкают к войне, обещая полную поддержку, но он сопротивляется и ищет мирного выхода.

После краткой паузы, Бенкендорф произнёс со всей серьёзностью: — Однако, государь, аналитики центра просят вас не питать иллюзий. Султана в любом случае принудят к войне с нами. Империю усиленно вооружают именно для этой цели. Войны не избежать. Вопрос лишь в том, когда она начнётся. Есть маленькая надежда, что султан будет до последней возможности оттягивать начало войны. В этот раз всё зависит от вашей воли, ваше величество

— Аналитический центр доложил вам все свои выводы и возможные варианты?

— Так точно, полный доклад у меня.

— Оставьте, я ознакомлюсь. Бенкендорф положил на стол толстую папку.

— Здесь все материалы по данному делу, ваше величество.

— Благодарю, Александр Христофорович. Я сообщу вам своё решение.

Бенкендорф коротко кивнул и покинул кабинет. Александр внимательно следил за отцом. Сегодня государь был необычайно собран и сосредоточен. Доклад Бенкендорфа наконец-то дал твердую почву под ногами и — что важнее всего — точку опоры. Ситуация оставалась сложной, но из категории безнадёжных перешла в разряд трудных.

— Александр, как полагаешь, куда теперь повернут события? — задумчиво, почти про себя, произнес император.

— Ваше величество, вы позволите мне предварительно ознакомиться с донесением графа и выкладками аналитического центра?

— Разумеется. Но мне интересно именно твое личное видение. Как ты оцениваешь ситуацию?

— Мне кажется, действия графа Иванова-Васильева и правильны, и блестяще неожиданны. После долгих лет выжидательной позиции в Константинополе вряд ли кто-то мог предположить столь решительный ход. Он одним ударом меняет баланс сил в Константинополе. Теперь наше движение должно быть взвешенным и обдуманным. Без сомнений, султану сейчас крайне невыгодно открытое обострение. Он будет искать способ разрешить инцидент миром, сохранив лицо. Мы должны предоставить ему это решение, но на наших условиях.

Николай с одобрением посмотрел на сына.– Хорошо, будем думать над тем, как заставить султана играть по нашим правилам.

Глава 12

Пластуновка. База пластунской бригады.

Князь Андрей проснулся с ощущением глубокого, спокойного счастья. Два месяца семейной жизни перевернули его мир. Теперь он по-настоящему понимал ценность каждого дня, когда любимая женщина — Марго — была рядом, а их сын звонко смеялся, запрыгивал ему на грудь.

В конце июля Марэ с сыном и своим братом Мишей прибыли в Пластуновку в обществе Лэйлы и Мурата. Егор Лукич сдержал слово: на отведенном участке выросла просторная, основательная усадьба. Шестикомнатный дом с большой залой, хозяйственные постройки, конюшня — всё было обнесено высоким глинобитным забором. Строили на совесть и с прицелом на будущее.

Михаил, начальник штаба бригады, до сих пор не мог скрыть счастливой улыбки, глядя на жену. Мурат остался у родителей. После последней успешной операции и официального образования бригады почти все отличившиеся получили награды и повышения. Сам Михаил Лермонтов стал есаулом и начальником штаба. Трофим возглавил первый батальон. Граф Константин Муравин, произведенный в хорунжие, принял под командование вторую сотню. Андрей Сомов, его друг и сотник первой сотни, как и Муравин, был удостоен ордена Святой Анны 4-й степени. Есаул Веселов командовал вторым батальоном.

Четыре новые сотни, усиленно тренировались. По предложению Михаила разбавлены опытными инструкторами из старых подразделений. Ветераны, урядники, терпеливо вбивали в новобранцев суровую науку пластунской службы. Перевооружение и снабжение, благодаря неутомимой работе зампотыла, сотника Фомина, близились к завершению. Его труд был отмечен орденом Святого Станислава 3-й степени. Анисим, уже в чине вахмистра, получил большую золотую медаль «За заслуги».

Назначение графа Муравина сотником поначалу вызывало у Андрея сомнения, но Михаил сумел его убедить. Разжалованный когда-то в солдаты, потерянный юноша исчез. Его место занял молчаливый, закаленный воин. Упорные тренировки закалили не только тело, но и дух. С него слетел весь налет беспечной жизни столичного «мажора». В бою он был хладнокровен и решителен, а особенности службы на границе выковали в нем жесткую, железную уверенность. Примерно та же метаморфоза произошла и с Андреем Сомовым, из-за чего дружба двух молодых офицеров лишь окрепла.

Отдельной радостью для Муравина стало письмо командира из Петербурга. Его Величество, учитывая безупречную службу и ратные подвиги, соизволил простить Константина и дозволил ему вернуться в столицу. Разумеется, тут не обошлось без усиленного ходатайства князя Юсупова, отца, но это ничуть не умаляло личных заслуг самого Константина. Он и в мыслях не держал, чтобы уйти со службы и вернуться в Петербург. Его место здесь, на Кавказе. Бригада стала его семьёй, его домом. Остался только не решённый вопрос — Марьяна. Как ни старался Константин, он не смог выбросить её из головы. За всё это время он видел её два раза и то со стороны. Она была постоянно в его мыслях, пожалуй не в голове, а в сердце.

Он возвращался из Романовки к себе на базу когда столкнулся с ней на окраине станицы.

— Здравствуй Марьяна, — остановил коня Константин. — И вам поздорову ваше благородие. — С усмешкой поздоровалась Марьяна, глядя прямо в глаза Косте. — По делам, али как?

Неожиданно для самого себя Костя свесился с коня, схватил Марьяну и, усадив перед собой, ударил в бока жеребца. Тот всхрапнул от неожиданного прибавления веса. Марьяна ойкнула схватив Костю за шею прижалась к нему. Старый казак видевший всё произошедшее только крякнул и сказал, поправив усы. «Лихой казак, благородие. Бог в помощь».

Костя скакал не разбирая дороги. Прижимал к себе Марьяну чувствуя её часто стучащее сердце. Она молчала и только сильнее прижималась к нему. Доехав до копны скошенного сена, он спрыгнул с коня и подхватил на руки Марьяну. Заглянув в глаза любимой, он увидел её робкий зов и девичий страх.

— Я люблю тебя, Марьяна…. — Прошептал Костя и нежно поцеловал любимую….