Торговец будущим (СИ) - "Мархуз" - Страница 38

— Как вам угодно, сударь, вы свободный, вольный, независимый человек и имеете полное право заблуждаться и далее, — ах, как я учтив, аж самому противно.

Только этого подпоручика чего-то перекобенило, на мой взгляд, и он чуть ли не пузыри начал пускать (или испускать?). В лице переменился, ручонками затряс, пытаясь снять одну из перчаток. Наверное решил появившийся на шее пот вытереть ей. Наконец-то снял и… попытался попасть перчаткой мне в лицо. Ага-ага, но я автоматически шагнул чуть в сторону и вонючая от пота тряпка прилетела кому-то позади меня. Тут же сзади послышалось недовольство.

— Да как вы смеете, подпоручик! Вызываю вас на дуэль!

— Я не в вас хотел попасть, господин штабс-капитан, я в маркиза целился. Примите мои извинения. Я хочу маркиза вызвать на дуэль.

— Не выйдет, господин подпоручик. С людьми, не умеющими себя вести в приличном обществе и бросающимися пропотевшими предметами своего туалета, я не дуэлирую. Впрочем, дуэльный кодекс, как я выяснил, несовершенен.

Опачки, сразу всем вокруг любопытно стало и снова посыпались вопросы.

— Маркиз, — первой отреагировала одна из фрейлин императрицы, — а в чём конкретно кодекс несовершенен?

— Разрешите объяснить поподробнее. Я по происхождению из обрусевших норманнов, и чуток ирландской королевской крови во мне имеется. В общем, я воин в первую очередь и это превалирует в критических ситуациях. Например, стрельба на дуэли. Ну не могу я стоять, как баран на заклании, и покорно ждать убьёт меня противник или нет. Дело в том, что я сильный, храбрый и умелый воин, поэтому рамок приличия не смогу соблюсти, ибо захочу победить. А значит, что выстрелив, я ещё изо всей силы метну тяжёлый пистолет в голову врага, попутно побежав к нему. Но не по ровной линии, чтобы облегчить его задачу, а отклоняясь телом из стороны в сторону. И когда добегу до соперника, то сверну ему шею или перегрызу горло, благо зубы у меня крепкие.

Окружающие призадумались малёхо, представляя варварскую дикость вместо изящного благородного дебилизма, а я закончил мысль.

— Так вот, знакомые мне объяснили, что согласно кодекса неприлично быть отважным, а нужно тупо ждать смерти. Но, увы, я не могу себя перебороть. Могу лишь сдержать, как сегодня, когда вот этот подпоручик начал бросаться вонючими тряпками. В другом месте, я просто вбил бы его неразумную голову в туловище в районе шеи, чтобы он больше не позорил своих родственников хмельным поведением.

Мнения немедленно разделились. Кто-то одобрительно хмыкал и даже начал приводить доводы в мою пользу, а кто-то наоборот доказывал, что быть безропотным бараном нормально. Зато подпоручика увели какие-то люди и больше в этот вечер я его не видел.

А так как солидная часть публики посчитала мои откровения неприличными и вызывающими, то петь довелось лишь для немногих. Остальные собрались в другом углу зала и потихоньку возмущались неподобающим поведением гостя, которому сделали одолжение, пригласив в столь изысканный свет. Впрочем меня всё устраивало и я погрузился в исполнение настолько, что даже не обратил внимания на появление ещё одной персоны в сопровождении своих «миньонов». Новые гости слушали, а «оппоненты» потихонку перебирались на нашу часть залы.

— У вас хорошие песни, маркиз д’Эсте, — послышался из-за спины знакомый тихий голос, — некоторые ещё не довелось услышать.

Пришлось встать со стула и развернуться, иначе неприлично получится.

— Благодарю за оценку, ваше величество. Надеюсь, что доставил хоть какое-то удовольствие присутствующим.

— Маркиз, но всё-таки ваши песни в чём-то отличны от наших, поверьте, — подключился Строганов.

— Музыка и стихи постепенно изменяются от эпохи к эпохе, Павел Александрович. Это естественный процесс и его не избежать.

Так уж само собой получилось, что музыкальный перерыв по сути закончился. И что теперь будет? Хорошо, что приблизилась императрица (по идее это я должен был бы к ней подойти, но тогда придётся без разрешения покинуть Александра) и предложила перейти в какой-то кабинет по соседству. А когда за нами последовал император, то стало ясно что всё это было домашней заготовкой. Светская болтовня и песни — всего лишь кость, брошенная светскому обществу, а основное видимо сейчас начнётся. «Миньоны» прикрыли наш отход и отвлекли огонь на себя.

Уже наедине Александр Первый спросил нечто, на мой взгляд пустяковое, но почему-то важное ему в данный момент.

— Мы ожидаем прибытия со дня на день представителей Наполеона. Вполне возможно, что каждая мелочь может сыграть роль. Имеем сведения о каком-то секретном соглашении между Францией и Испанией, но неизвестно на какую тему. Может вам известно что в эти годы они совместно замышляли и как это может сказаться на России?

— Ваше величество, я лишь знаю, что Франция в этот период, то ли уже продала американскую Луизиану Соединённым штатам, то ли собирается. Сумма сделки кажется пятнадцать миллионов долларов. И вроде права на часть этих земель французам пришлось согласовывать с испанцами. О других франко-испанских соглашений мне ничего неизвестно.

Не понимаю как такая фигня может быть важнее того же свекловичного сахара, но в эти времена все приоритеты явно сдвинуты. По крайней мере, мать и сын дружно вздохнули с облегчением.

— Так вот в чём дело, Алекс, а ты опасался их союза против нас.

— Маркиз, вы снова расставили всё по местам. У нас хороший военный флот, но очень слабый торговый. И возможная морская блокада России сразу Францией и Испанией нам совсем не к месту.

Блин, из-за мелочи меня оторвали от окончания вечеринки. Мало того, чтобы спросить о пустяке вызвали в подсобку. Или целый царь-государь забросил свои дела и забрёл сюда, чтобы потратить время на слушание песенок ради повода пересечься? Тогда понятно почему наша страна развивается с такими сложностями и столь долго. А вам понятно или я чушь несу в выводах?

Глава 23

Глава двадцать третья

Утром я вспоминал встречу с Их Величествами. Мы ещё кое о чём беседовали, но лишь сейчас у меня нечто новое складывается по ним. Императрица напоминает отлаженный механизм, которым не очень долго пользовались, а потом отложили в сторону. Попав в дурацкую ситуацию, когда её формальное соправление длилось лишь пять лет, она пытается создать хоть что-нибудь своё. Вот и формирует свой новый «новый двор» в изменившихся условиях.

Александра спасает позиция «сфинкса». Представьте себе бабушкиного любимчика, побывшего пять лет папиным «непослушником и никчемником», а теперь нет ни Екатерины, ни Павла. Опорой остались лишь кенты юношеских лет, да и то лишь трое из четырёх. В смысле, что трое осознали, что одномоментно повзрослели и поставлены в новые условия, а четвёртый ещё по голубятням мечтает шарашиться. Однако на шее у императора висит жернов, причём реальный, а не тот, каким казался. И банда придворных вельмож и сановников, пытающихся урвать побольше и кайфовать, свесив ножки. И нет на них пока ни Аракчеева, ни Сперанского (больше я никого не знаю, честно говоря). Странно то, что этот молоденький царь умудрился провернуть многое за четверть века службы государем.

Впрочем завтрак прервал мои размышления, а Ланской напомнил, что сегодня нам предстоит встреча с мальтийцами в каком-то клубе. Пришлось переключаться от пустого философствования на практические действия. Дело в том, что когда мы приехали, то нас ожидали лишь трое, причём капитаны судов, а не рыцари ордена. Ясно, что шалтай-болтай последних месяцев внёс своеобразный разлад между военно-религиозной составляющей и хозяйственниками. По крайней мере, наши визави владеют кораблями и сами определяют, как их использовать.

— Ваше сиятельство, до нас довели ваш интерес к сотрудничеству, но хотелось бы услышать конкретные предложения именно из ваших уст.

— Господа, меня вполне устраивает такой формат общения. Не люблю, когда договорённости заключаются через посредников, так как может возникнуть недопонимание.