Батько. Гуляй-Поле (СИ) - "Д. Н. Замполит" - Страница 24

— Филипп, ну не сразу же! Вон, Вертельник, производитель…

Из числа собравшихся несколько хохотнули в усы, и пришлось хлопнуть по столу ладонью:

— Цыц, жеребцы стоялые! Так вот, Вертельник, он литейщик, может отлить тебе что нужного в хозяйстве. А такой же рабочий в Александровске? Он робыт мотор для аэроплана. Вот скажи, Филипп, тебе мотор для аэроплана нужен?

— Нет… — вытаращился Крат.

— А рабочий есть хочет, и детишки его тоже. Так с кем ему прямой обмен устраивать?

Крат насупился.

— Вот то-то. Новая жизнь это как новый дом, его лучше строить, когда старый еще стоит, а потом перебираться понемногу. А то, что ты предлагаешь, это как спалить старый дом и только потом строить новый.

— Кропоткин и Бакунин другое писали.

— Они наши учителя, они далеко вперед прозревали. Но они на земле не работали и как шаг за шагом строить трудовое будущее, не сказали, нам самим надо думать. Ну представь, ввели мы сплошную анархию завтра с утра. А Лука Гречаный чи Софрон Глух? Они как, тоже мгновенно анархистами станут?

— Заставим… — не слишком уверенно пробурчал Крат.

— А помещиков Алексеенко с пятью тысячами десятин или Милашевского с десятью? Вот то-то. Это мы с тобой Бакунина с Кропоткиным читали и знаем, куда двигаться надо, а пойди, спроси у людей — как они без денег жить будут? Так тебе каждый второй скажет, что «приходи и бери что хошь».

— Так и надо! — шепнули из угла.

— Ага, за неделю все растащат, а дальше? У соседей отбирать? То-то и оно, товарищи, не получится вот так сразу внедрить анархию, как бы ни хотелось. Людей надо воспитывать, и себя в том числе. А пока с деньгами поживем, не обломимся.

— Банк все равно экспроприировать надо! Он за счет труда спекулирует и мародерствует! По праву его давно надо в общий фонд труда передать!

Ну и так далее, до хрипоты.

В качестве компромисса под контролем профсоюзов экспроприировали денежные кассы предприятий и наличность в отделении Коммерческого банка, уже под приглядом Совета. Из полученного сразу же выплатили повышенную зарплату и в дальнейшем следили, чтобы хозяева не зажиливали деньги.

Но за летние и осенние месяцы мы поднакопили людей и оружия, и вот как-то в ноябре, когда власть временных уже давно кончилась, а власть большевиков еще и не думала начинаться, такой момент настал. Бумажки из касс стремительно теряли цену, скоро керенки пойдут на оклейку стен, и нужно искать серьезные средства платежа — в конце концов, что я за атаман, если у меня золотого запасу нема? Но в Гуляй-Поле водились только банкноты.

Подготовка экспедиции началась загодя, с покупки ткани-трико. Хозяин магазина или, может, приказчик, упитанный жовиальный коротышка с потеющей лысиной искательно заглядывал в глаза покупателям и безостановочно говорил:

— Трико? А как же-с! Лучшего качества, французской выделки! Вам для чего-с, госп… пардон, товарищи?

— Гимнастикой заниматься будем, — навис над прилавком Вертельник, скрипнув о дерево кобурой пистолета.

— Не извольте беспокоится, отличное трико! Синее, красное, черное!

— Черное и синее давай.

— Довоенный запас! — живчик выдернул с полки рулон, развернул его и отработанным жестом провел рукой по ткани.

Борис нахмурился и пощупал — ну никакого понимания в тряпках, это же не металл, с которым он всю жизнь работал!

— Товарищам революционерам большие скидки! — продавец заискивающе ловил мрачный взгляд Бориса.

— Глянь, Нестор! — отчаялся Вертельник.

— Да чего глядеть, пятьдесят аршин давай.

— Черного или синего?

— Лучше черного.

Сгодился бы и ситчик подешевле, только балаклавы из него торчат мешком на голове, а для облегания нужна именно эластичная ткань, выбор которой в начале ХХ века совсем небогат. Собственно, и балаклавы своего рода излишество, но хотелось нагнать страху и запустить жуткие слухи по всей губернии.

Швейные машинки в селе имелись, колпаков с тремя дырками нашили за неделю, а когда два мешка балаклав притащили в Совет, начался цирк. Взрослые дети — Вертельник, Лютый, даже Савва с Кратом — напялили их на головы и ржали, тыкая друг в друга пальцами, к полному обалдению Татьяны. Да и моему тоже:

— Як диты… А ну, хлопцы, кончай базар, за дело!

Но отобрать и сложить обратно в мешки удалось далеко не сразу — разыгрались и не хотели отдавать. И потом еще дня три пугали друг друга, напрыгивая из-за углов или подкараулив в темном закутке.

А путейцы готовили поезд Предревволсовета — вагоны для десанта и пулеметов. Водитель изнылся и теребил меня каждую минуту, требуя взять в экспедицию его с машиной, дескать, нужен ремонт, который могут сделать только в городе. Прикинул — авто сразу дает плюс сто к авторитету, но уж больно геморройная вещь. Искать платформу, ладить сходни, загружать-разгружать, тащить горючку… А своим ходом — так запросто может встать посреди дороги. Нет уж, мы по старинке.

Погрузка в этот раз прошла куда успешнее, не зря унтеров и прапорщиков впрягали. Некоторые молодые бойцы жаловались, что сильно гоняют и нагружают, но старшее поколение, особенно отслужившие, в один голос нас поддержали. А я еще и всех членов группы и всех депутатов Совета убедил участвовать в военной подготовке. Во всяком случае, теперь разобрать-собрать мосинку сумею, шашку из рук не выроню и при необходимости из «максима» врезать смогу.

Прибыли в Александров с шиком, на главный перрон — путейцы расстарались. Выгрузились еще лучше, чем погрузились и потопали по городу кто куда: основная группа на Соборную улицу (Марио идет грабить банк!), а технари — на завод «ДюКо», искать мастеров, кто нам дискотеку сделает.

Над городом все так же возвышалась пожарная каланча, с которой нас проводил взглядом дежурный в медной каске, все так же гордо торчали башенки городской электростанции, все так же гудели на ветру десятки телефонных проводов между столбами на центральных улицах. Новым в пейзаже были расклеенные по всему городу плакаты с текстом Универсала Центральной Рады. После необходимых демократических реверансов и сетований по поводу безвластия в столицах левобережный и правобережный народ оповестили о том, что он теперь проживает в Украинской Народной Республике.

Далее, разумеется, шел пассаж о принятии на себя тяжкого бремени власти, кто бы сомневался:

До Установчих зборів Украіни вся власть творити лад на землях наших, давати закони і правити надлежить нам, Украінській Центральній Раді, і нашому правительству — Генеральному Секретаріятові Украіни.

Заодно обозначили и свои территориальные пределы, весьма скромно для начала:

До територіі народньоі Украінськоі республики належать землі, заселені у більшости украінцями: Киівщина, Поділля, Волинь, Чернигівщина, Полтавщина, Харьківщина, Катеринославщина, Херсонщина, Таврія (без Криму). Остаточне визначення границь Украінськоі народньоі республики, що до прилучення частин Курщини, Холмщини, Вороніжчини і сумежних губерній і областей, де більшість населення украінська, має бути встановлено по згоді організованоі волі народів.

Но аппетит приходит во время еды.

И Крым захотят, и Донбасс с Белгородчиной, и южную часть Белоруссии, и даже Кубань. Но на этом не остановятся — Воронеж и Зеленый Клин на Дальнем Востоке соврать не дадут, на них претензии тоже были.

Вот почему так? Как только некая нация добивается независимости, так сразу же начинаются разговоры о создании своей «Великой» версии. Отбились греки от турок — сразу же задумались о Большой Греции, чтоб с побережьем Малой Азии, всеми островами, Фракией до Стамбула, Македонией и куском Албании. Отбились от турок болгары — то же самое, подайте нам всю Фракию и всю Македонию с Добруджей! Сербы ничуть не лучше и тоже на Македонию зарилась. Армяне далековато, на Македонию не претендовали, но Армянское нагорье чуть ли не до Сирии с Алеппо не отказались бы прибрать.

Можно подумать, что это турки-османы так плохо влияли, так нет — в Финляндии, немедля по обретению независимости, начали бродить мысли «А не объединить ли нам все угро-финские земли аж до Урала?» Те же поляки сколько с «границами 1792 года» бегали?