Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 66

Светало здесь, вблизи экватора, почти в одно и то же время — около восьми утра. Правда, поскольку это был не экватор, а субтропики, время восхода все же немного плавало — в пределах минут этак пятнадцати. Но особой разницы не чувствовалось, и Бастрыкин все никак не мог привыкнуть, что в конце декабря в семь утра уже светло!

(А на маковку июня, когда все цветет и колосится, в семь вечера уже темно — ну, что поделать.)

Так что планировали восьмичасовой старт, а финиш должен был состояться на том берегу еще до полудня. Если получится и ветер будет попутный — то и быстрее. Синоптики, правда, предупреждали, что возможна буря, но относили ее начало ко времени после захода солнца. Гонка к тому времени должна была уже окончиться.

Но шторм налетел внезапно, еще до того, как большинство экипажей пересекли условную засечку середины трассы — ее определяли по приметной скале Сидящий Дракон, которая черным мысом торчала над самой узкой частью озера. Сперва на горизонте, плохо видимом за сопками, затуманилось, поднялся свежий ветер — к сожалению, встречный, который заставлял постоянно перекидывать парус, чтобы идти галсами. Замучились они с Ильясом страшно, но сдаваться не собирались, наоборот, подбадривали друг друга: мол, сейчас эти мальки отстанут, а мы, старички, покажем класс!

Затем началась мелкая пурга, под полозья начало наметать снега, они больше не скользили по льду бесшумно, а начали скрипеть, маневрировать делалось все сложнее. Но они все-таки держались. Ильяс был заместителем Бастрыкина по энергетике, тоже тертый мужик, который вовремя свалил на Биполярку, когда вскрылись его махинации на прежнем месте — а был он директором филиала Ядерного Щита. Отличный спец, но вот не умел вовремя остановиться в плане липких ручек. Михаил с Викторией решили, что смогут его нормально использовать — уж получше, чем молодежь!

Да, Бастрыкин, конечно, уже четыре года как занимал должность выборного главы колонии. Скоро на переизбрание, и победа в гонках на буерах поможет. Тем более, Михаилу и самому это дело нравилось — еще с детства. И он был уверен если не в победе, то в призовом месте, которое тоже можно обратить на пользу.

— Ничего, — подбадривали они с Ильясом друг друга. — У нас преимущество! Сейчас, при таком ветре, маги один за другим посыпятся! Не удержатся!

На мачте их буера был закреплен детектор магической энергии, а на руках у них красовались такие же детекторные браслеты. Применять магию на гонках строжайше запрещалось, иначе это не гонки будут, а полеты на буерах с магическим многоборьем — проходили! Да и большая часть народа участвовать не сможет. Однако совсем подавлять магию над всем озером не стали. Во-первых, это дорого. Да, атомная станция в столице была, но тянуть кабели для желтой башни на сотню километров ради соревнований, в которых участвует всего двадцать или тридцать команд — поищите дураков! Во-вторых, а что если кому-то нужна будет срочная помощь? Все-таки довольно опасный спорт, буера мчаться на большой скорости, что если кто-то свалится — и треснется головой об лед? Да мало ли что может случиться! Блокировать магию совсем — и брать грех на душу в случае чего?

Но ни Михаил, ни Ильяс магами не были, поэтому случайно и инстинктивно в случае плохой видимости или плохой погоды заклятье на себя не скастуют. Их браслеты и детектор были только данью правилам: ну мало ли, а вдруг они с кем-то сговорились, и неведомый маг подскочит на лодку на полпути?

Зато их обоих, выживальщиков и аппаратных игроков со стажем, отличала одна и та же готовность держаться зубами и вырывать победу любой ценой. За что Бастрыкин Ильяса и ценил, хотя его служба безопасности уже и доносила, что мужик снова начал подворовывать — пока по мелочи.

Поначалу их надежды действительно оправдывались. Одна из лодок, что шла перед ними, прямо на их глазах вильнула, на палубе блеснуло что-то искрящееся, синее. Лодка выпрямилась, пошла ровнее — и тут же начала замедляться, а с палубы раздалась двухголосая брань. Поравнявшись с нею, Михаил с Ильясом увидели алое мигание детектора на мачте и браслета на руке у одного из яхтсменов, услышали противный писк сигналки. Можно было бы поглумиться, показать средний палец и проорать что-нибудь обидное, — молодежь на лодке заслужила, это наглец Караченцев, владелец второй по охвату столичной газеты, и его главный редактор! — но оба были слишком заняты очередной сменой галса.

Увы, позже ситуация стала совсем аховой. Буря замела всерьез, бросая в лицо комья мокрого снега, а температура, как назло, упала, сделалось сильно холоднее. Видимость ухудшилась настолько, что идти приходилось чуть ли не чисто по компасу — очертания скал по левую и по правую руку совершенно пропали. Везло, что Красивое расположено так ровненько, почти по линеечке!

У Михаила мелькнула мысль: может, сойти с дистанции? Если что случится, Виктория ему устроит выволочку — и будет права! Жена крайне редко повышала на него голос, может, раз или два за все семьдесят с гаком лет их совместной жизни. Но в этот раз он, похоже, заслужит.

Михаил сжал зубы. Нет! Они живы, целы, все приборы работают! Если что, подать сигнал — дело нескольких секунд. На старте и на финише дежурят спасательные бригады с магами в составе, Михаил сам утверждал эти охранные меры. Убиться трудно, даже если сам захочешь.

— Ща мы будем первыми! — заорал Ильяс, явно подбадривая себя. — Эти писаки были наши главные соперники!

Михаил только хотел ему крикнуть, чтобы он не отвлекался, но не успел. Гика-шкот, который тот как раз травил, выскользнул у него из рук, и гик, резко крутнувшись, ударил Ильяса по спине. Совершенно беззвучно — если там были какие-то возгласы, они потонули в вое ветра и скрипе полозьев — напарник полетел за борт.

Сам буер, потеряв ветер, двигался по инерции. Михаил перехватил шкот, но сделать особо ничего не мог — да и не нужно было, пожалуй. Корму занесло, лодочку развернуло боком к ветру и она остановилась. Отчаянно матерясь, Михаил кинулся к борту, проверить, как там Ильяс, не переехало ли его полозьями?

К счастью, нет: темная груда упавшего товарища темнела на льду чуть в стороне. Михаил сбросил на лед тормозные колодки, выпрыгнул сам, держась за борт буера, подсунул колодки под полозья, затем кинулся к подчиненному и приятелю.

— Живой⁈

Ильяс уже садился, морщась и постанывая.

— Живой, блин! Руку, кажись, сломал! Или подвывих. Сильный.

Михаил выругался опять, но руки уже сами расстегивали спасательный жилет с нашитыми светоотражающими полосами, затем терранскую мембранную куртку. Смартфон! На орбите вокруг Биполярочки уже летали спутники, вокруг столицы стояли вышки, и сотовая связь здесь была… кое-где. Красивое покрывалось не целиком, но вдруг?

Одна риска! Блин.

Пришлось вести Ильяса к буеру, усаживать рядом, доставать из лодки ракетницу, вновь спускаться на лед, стрелять — все это время осознавая, что своими руками отдаешь победу каким-то щенкам необстрелянным! А других тут и не было среди экипажей.

Сколько теперь будут добираться спасатели?..

Но спасатели примчались на удивление быстро. Ярко светя фарой на носу, из метели выскочил моторизованный катер на воздушной подушке на нем — три человека озерной охраны. Двое в толстых терранских пуховиках со светоотражающими полосами и один в тонком летнем жилете с такими же полосками поверх какой-то то ли куртеечки, то ли свитера. Вся уступка холоду — только вязаная шапка на голове да шарф до носу. Маг, ясно. Мороз им нипочем, они магией греются, а вот ветер в лицо, конечно, донимает.

Ну-ка, а кто это такой, кстати? Население столицы Биполярочки перевалило за сотню тысяч, и Бастрыкин не мог похвастаться, что знаком со всеми местными магами — больше пятисот человек, как-никак! Но из числа силовиков всех вроде знал, причем старался, чтобы знакомство было личным. Безобразов, что ли? Вроде, похожего телосложения… Но почему он с береговой охраной?

— Тагмарх Литейщиков, — коротко представился глава этого расчета. Ага, а вот этот старый знакомый. — Надо же, Михаил Николаевич! Что у вас?