Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 61

А сама старушка Боней, может, уже и умерла. Или изображает собственную служанку, допустим — слыхал Венис и о таких гамбитах.

Правда, чтобы Великий мастер родила, наверное, действительно потребовалось некое чудо исцеление — но в том, что рассказы о чудесах не были преувеличением экзальтированных лиц, Венис тоже верил не до конца. Не исключал, скажем так, но хотел бы убедиться самолично.

Но так или иначе, если эти Коннах и условно Боней все же именно настолько вменяемы и хитры, как он предполагал, возможно, с ними удастся разойтись более-менее мирно. Венис предпочел бы уберечь своих людей. Гвардейцы — очень тяжело возобновимый ресурс, как и старшие адепты Императорских школ. А папенька нынешнего императора, увы, и так изрядно этот ресурс проредил — очень глупо на взгляд Вениса. Нужно было семейство Вальгаров в полном составе выгонять, а всех остальных оставлять, он же поступил ровно наоборот! Вальгары — напыщенные глупцы все до одного, и очень плохо влияют на Гвардию.

Так вот, Гвардейцы ему нужны, адепты всех пяти Школ — тоже нужны. А Коннахи и Цапли явно будут драться жестко, если их загонят в угол. Боней — предыдущая или все-таки нынешняя — даже Черное Солнце зажечь не побоялась! Если удастся их запугать, вынудить пойти на уступки и сидеть тихо, можно выиграть время и начать приводить к покорности другие зашатавшиеся провинции.

Кроме того, у Вениса были виды на культ Плюшевого мишки. Современный культ Богов с его поощрением боев между Школами и не работающими ритуалами плодородия явно не шел империи на пользу. Тогда как положения нового культа этого Пророка, даже при беглом знакомстве, Венису скорее импонировали. Но оставлять этот культ в руках Пророка с этими непонятными чудесами (как грамотно он заставил всех в них поверить!) совершенно не входило в планы Вениса. Что он попытался донести до Лимариса. Верующих можно использовать в своих интересах. Глав культа — уже сложнее.

Если сохранять этот культ, то нужно, чтобы его жрецы подчинялись императору. А еще лучше — сделать императора Верховным жрецом самому. Вот только Лимарис…

Увы! Этот амбициозный и довольно сообразительный юноша был бы не так плох, если бы удалось раньше извлечь его из-под влияния маменьки с ее постоянными ядами и мелочностью. Но что получилось, то получилось. У Лимариса уже были мелкие сыновья — одному два года, другому едва год. Лет через пять-шесть можно подумать о том, чтобы сменить императора на троне. Если, конечно, империя к тому времени не пошатнется и удастся найти подходящих регентов-единомышленников: Венис трезво понимал, что одному ему власть не удержать, даже если удастся спихнуть Вальгара с поста главы Гвардии!

Но это все — планы на отдаленное будущее. Пока же нужно было разобраться с Коннахами. Оставлять их, как занозу в боку, представлялось опасным — уж больно они становились сильны и могущественны. Тут и серебро, и технические новинки, и новая религия… И следовало решить сейчас: либо вести полную армию и брать поместье в планомерную осаду — что неудобно, потому что, как минимум, придется перекрывать реку! Либо отправить вперед лучших бойцов в кирасах, которые маскируют внутреннюю энергию. Замаскированные гвардейцы могут скрытно миновать наружные патрули и ударить в самое сердце владений Коннахов — по хозяйскому дому, по казармам младших учеников… Дубы, вопреки традиционной стратегии, младших учеников с некоторых пор защищают: видно, осознали уязвимость своих адептов на низших рангах по сравнению с другими Школами и трудоемкость их восстановления, если такого ученика выбьют в первом же бою после пяти-шести лет обучения!

Десятники давали самые разные мнения насчет такого плана. Кто-то сомневался, что удастся подобраться достаточно близко — и что если центральное поместье защищает Великий мастер? Кто-то считал, что лучше действовать медленно, зато наверняка. Кто-то думал, что нужно совместить: первый короткий штурм, выбить несколько лучших бойцов, навести в поместье хаос — а потом осадить и потребовать переговоров.

И вот именно в разгар военного совета снаружи раздались вопли про опасность сверху!

Венис тут же напряг внутреннее зрение на максимум, но сквозь стены шатра ничего особенного в небе не увидел. Присмотревшись, все же разглядел одно светящееся пятно — как будто кто-то, обладающий внутренней энергией примерно первого ранга, находился в небе! Пятно то вспыхивало, то исчезало — неведомый перворанговый адепт периодически выходил за пределы чувствительности внутреннего зрения Вениса и тут же возвращался в него, двигаясь по неровной траектории.

— Идемте, оценим обстановку, — сказал он своим десятникам.

Торопливо выскакивать из шатра, как ужаленный, ни ему, ни им было не по статусу: десятники Гвардии и вообще императорских отрядов — это высокий чин, они командуют элитными бойцами и сами должны быть элитой. И увидел зрелище, которое, с одной стороны, мысленно одобрил, с другой стороны — чуть было не обматерил самым крепким из известных ему островных загибов.

Потому что, с одной стороны, вверенные ему отряды действовали очень грамотно. Несмотря на то, что их армия — около четырехсот ранговых бойцов, не комар чихнул! — расположилась для большого привала на обширной поляне возле речки и народ отдыхал, а почти все десятники находились в командирском шатре, большинство бойцов успело вскочить и закрыться щитами — как личными, так и групповыми (те, кому Путь позволял). Школа Звезд даже ощетинилась пращами и луками, Школа Луны встала их прикрывать. В небо полетели первые снаряды — похоже, совершенно бесполезные: они вспыхивали и сгорали прямо на взлете. Потому что…

— Демоны! — сказал один из десятников Школы Неба Рейс.

Очень надежный, спокойный мужик, Венис привык на него положиться. Тут он не ошибся тоже: никак иначе это явление было не назвать.

В небе крутилось несколько огромных даже с земли разноцветных крылатых змей с крыльями, и каждая была окутана словно бы радужной дымкой. Машинально Венис создал щит и принял оборонительную стойку, однако быстро понял, что змеи на первый взгляд не делают ничего угрожающего. И на второй тоже. А на третий, присмотревшись, он заметил, что на каждой из этих змей сидит человеческая фигура.

С одной все было понятно: ярко-оранжевая змея-демон, словно сбежавшая из детских сказок, несла на себе такого же ярко-рыжеволосого, «в масть», человека, сверкающего аурой первого ранга. «Неужто Коннах, он же Пророк?» — мелькнула у Вениса мысль. Кажется, он: про рыжину коннаховской шевелюры многие говорили, как об особой примете. Это потому, что мать у него из Флитлинов. Второй расхожей приметой был невысокий рост (хотя тут свидетели расходились: кто-то рисовал его человеком лишь чуть ниже среднего, кто-то — настоящим карликом). Однако с земли сложно понять рост человека, парящего в небесах верхом на демоне!

Что же касается остальных — они и людьми-то не были! На вид, вроде, обычные: две руки, две ноги. Правда, странные черные доспехи, плотно прилегающие к телу. Но ни малейшего следа внутренней энергии, словно ожившие покойники! Говорят, таким отличался брат Пророка, тот Коннах, что обычно безвылазно сидит в Тверне.

Но эти-то — явно не он!

Профессионально Венис сосчитал возможных врагов, прикинул особые приметы. Кроме Коннаха трое мужчин, точнее, юношей, едва вышедших из подросткового возраста. И шестеро — надо же! — женщин. Облегающие костюмы не оставляли в том сомнения, хотя некоторые женщины и стриглись коротко, как бойцы. В отсутствии видимых рангов и от невозможности разглядеть снизу черты, Венис машинально начал учитывать хотя бы цвета. Черноволосый юноша на ярко-синем демоне-змее; один беловолосый — на ярко-зеленом, другой — на черно-желтом. Женщины: одна блондинка (длинноволосая) на белом змее, другая (волосы покороче, а сама худенькая, мелкая, не сразу даже поймешь, что девушка, а не юноша) — на огромном черном, вдвое больше всех остальных, если не втрое… главная она у них, что ли? Третья блондинка, совсем коротко стриженая, на темно-изумрудном демоне, наоборот, размерами поменьше. Рыжая — на зеленовато-голубом в оранжевых пятнах, крупная брюнетка — на ярко-алом звере, и самая темноволосая с какой-то ненормально смуглой, будто опаленной кожей — на совсем небольшой (в сравнении!) золотистой змейке.