Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 34

— Как вам будет угодно, — сказал я. — Ведь дело, которое вас занимает, отнюдь не небесное, а более чем земное.

— Даже подземное, — усмехнулся Айвор. — Серебро ведь находится под землей. И ведь именно вы, глава Коннах, его добываете.

— Не только я, мастер Айвор.

— И вы его чеканите.

— Не чеканю, мастер Айвор.

— Но вы используете его для торговли, и используете честно! — старый боец слегка прищурился, на его лице появилось выражение холодного расчета: мол, сколько я еще могу позволить этому юнцу прилюдно водить меня за нос.

— А вот насчет этого — соглашусь, — мягко произнес я. — Но мы вовсе не владеем монополией на серебро, и уж тем более не выпускаем монету.

— Это ваши имперские дела, — вмешался в разговор Вланис Калит, «среднеарифметический» мастер. — Что нас интересует — эти ваши «эталоны», которыми все в Твернской провинции пользуются вместо обычных империалов, в этом году весят столько же, сколько и в прошлом!

— Это действительно так, — сказал я. — Это ведь не деньги, а эталон веса. Как можно менять? Тогда он перестанет быть эталоном.

Послы переглянулись.

Вдруг слово взял самый молодой и лощеный, Тарин Крей.

— Отрадно это слышать, глава Коннах! Тогда, быть может, мы обсудим поставки продовольствия…

— Вы не будете ничего обсуждать прямо сейчас, — впервые подала голос Сора. До этого она лишь холодно улыбалась. — Я выгляжу молодо, но я старая женщина, и этот холодный ветер мне изрядно надоел! Наша с главой Коннахом резиденция обеспечит достаточную конфиденциальность. К тому же, этот разговор нужно вести не только с нами, но и с двумя владетельными сеньорами наших самых крупных графств. Они тоже немолодые люди, и им тоже не стоит тут мерзнуть лишнего!

Ну да, мой дед граф Флитлин вообще насчитывает лет восемьдесят — но держится молодцом. Правда, я его слегка подлечил, не афишируя это. Иметь дело с ним гораздо приятнее, чем с его наследником.

— Прошу прощения, Великий мастер! — Бургит Айвор, кажется, даже слегка смутился. — Я не подумал, что погода способна вам помешать.

— О, для драки она не помеха, — любезно усмехнулась Сора. — Но вы же не хотите со мной драться?

Драться они не хотели, и вся кавалькада направилась на соединение со второй партией встречающих — то есть с графами и баронами. Потом же у нас был запланировал банкет и нормальные переговоры. А то, понимаете ли, хотели оформить все как встречу проездом, где-то на свежем воздухе! Мол, просто поговорили, буквально на бегу, мы не при делах…

Не выйдет!

Если уж вы решили иметь дело с нами в обход Лимариса — придется залезть в эту мутную водицу с головой и расписаться обеими руками.

Что я их и вынудил, пусть не изящно, но, главное, успешно. И снова Сорин статус Великого мастера оказал мне неоценимую помощь! Что бы я без нее делал?

Скатился бы в манию величия или допустил бы другую роковую ошибку, это понятно.

Ну да ладно.

Итак, что же натворил император, из-за чего мне внезапно пришлось заниматься еще и внешней политикой, будь она трижды хороша? Да ничего особенного: приказал отчеканить новую монету со своим профилем — которая была легче предыдущей примерно на десятую часть.

Монетный двор всюду ездил вместе с королем, располагаясь в каждом из столичных городов; то, что именно император вместе с его школами контролировал печать денег, было одним из столпов, на которых до сих пор кое-как держалась его власть. Поэтому, отдав такой приказ, он мог обеспечить его выполнение.

Именно на эту облегченную монету он — по старым ценам — скупил некоторое количество зерна у феодалов провинции Варида и соседних провинций (к счастью, не нашей). Именно ею он производил выплаты своим чиновникам. И именно этой монетой расплатился за заранее оговоренные поставки продовольствия из Малых королевств. А поставки эти в прошлом году Энгеларт даже увеличил, чтобы легче было справиться с последствиями неурожая.

При этом то ли Лимарису, то ли его матери хватило ума расплачиваться с Гвардейцами и руководством императорских Школ старой, полновесной монетой. Так что кризис власти пока его не настиг. А вот кризис торговли — уже начинался.

Вынужденные оставить привезенный осенью груз и увести домой сильно облегченные кошели, представители Малых королевств отправились к своим правителям. А те — приняли меры. И вот сейчас я вынужден буду эти меры кормить, поить и развлекать, а потом подписывать с ними договоренности. Вот гадом буду, они хотят, чтобы мы платили за продовольствие старой монетой — в смысле, нашими «эталонами», которые по весу равнялись прежним империалам. А цены почти наверняка хотят установить новые, мол, время такое, понимать надо. Но понимать это я не собирался.

Либо одно, либо другое.

Продовольствие нам нужно, но платить за него грабительские цены я не собирался. Не хотите продавать мне — продавайте кому-нибудь другому, удачи с таким же надежным покупателем!

Мне и так приходится несладко: раз Лимарис облегчил монету, народ массово повез наши «эталоны» в другие провинции Империи. Нам пришлось увеличить добычу серебра в руднике, потому что наличных денег в провинции перестало хватать, но это полбеды. Все это происходило и раньше, просто, однако теперь процесс приобрел лавинообразный характер. А раз так, то рано или поздно император или его советники заметят, что они больше не контролируют денежную массу в империи. А контролирует ее кто? Правильно, Лис Коннах с его чеканными станками, собственной экономической зоной, армией фанатичных последователей — да еще и личными договорами с Малыми королевствами до кучи!

Когда до Лимариса это дойдет, реакция может быть довольно бурной.

Дрянь, слишком все быстро развивается! Но я не вижу, как можно задержать события, разве только отказаться от своих планов, похерить свою репутацию, показать себя трусом.

А раз так, остается только драться.

[1] То есть, перекладывая с терранских аналогий на земные, примерно 11–12 век.

p.s. Лис и Сора призывают поставить лайк!

Глава 12

Катастрофа на спаде… или нет?

Зима и весна 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира

Эпидемия «гриппа» по-настоящему выдохлась только в середине весны. Правда, первый спад случился еще в начале зимы, как раз перед прибытием послов из Малых Королевств: самые слабые, увы, умерли, остальных холод разогнал по домам, случаев заражения стало меньше. Но только мы немного выдохнули, как нас накрыла вторая волна. Весной, весной, с приходом тепла, кашель и насморк поутихли, зато подняла голову новая беда. На сей раз уже не грипп, а некая кишечная инфекция, с симптоматикой, очень напоминающей тифозную: сильный жар и сыпь. Деревни, к счастью, это почти не затронуло, а вот в Тверне заболевших было много. Цапли как могли вводили санитарные меры, но их возможностей просто не хватало.

Герт почти переселился на полигон. Мы зажигали Черное Солнце трижды каждые сутки — экспериментальным путем мы выяснили, что так вроде безопасно. Мне не нравилась сама идея последовательности — вдруг да какие-нибудь монстры окажутся достаточно умными, чтобы заметить регулярность? Волновался я и о том, что наша работа может принципиально ослабить всю Кромку на планете, и монстры повалят валом, как это случилось у нас на Терре в начале средних веков. Правда, аналогия подсказывала, что это пустой страх: скорее всего, для значительного ослабления Кромки нужны массовые усилия множества магов в течение множества же поколений. Однако, поскольку этот феномен еще толком не изучен, гарантий у меня не было. И все же пришлось выбрать меньшее из двух зол.

Так вот, за эти три зажженных Черных Солнца Герт и старались зарядить столько магических кристаллов, сколько получится, не размениваясь ни на что другое, пока несколько человек с огнеметами выбивали слизней. В смысле, Герт мастерил новые, а я заряжал старые — на это моих возможностей хватало. Потом мы везли эти аккумуляторы в больницу и пытались вылечить хотя бы детей. Всех детей, что до нас довозили. Я хорошо запомнил, как однажды в начале зимы застал Сору горько плачущей в ее кабинете. Она сидела, уронив голову на стол, и рыдала так, как не рыдала с того момента, как узнала, что беременна Орией. Правда, с тех пор она плакала еще несколько раз: на гормонах у нее слезы стали ближе, и даже два года спустя не до конца успокоились.