Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 27

Она решила начать именно с него не из-за того, что считала предстоящие переговоры простыми. Наоборот, она полагала их более сложными: у нее не было на Эйерна серьезного компромата. Что такое измена жене с одной из ее девочек! В смысле, девочек Цапли десять лет назад, до того, как Сора стала Главой и взялась за реформирование. В этом мире подобные интрижки вообще не считаются серьезным пятном на репутации. Даже будь жена Эйерна куда богаче и влиятельнее, чем на самом деле (а она происходила всего лишь из старого рода Школы Речного Песка), и то едва ли такой информацией можно было угрожать! Нет, даже в прежние времена Цапли подкладывали своих женщин под высокопоставленных мужчин города не ради самого факта, а ради той информации, которую можно добыть в процессе.

Вот если бы Эйерн был падок на мальчиков — другое дело, этим фактом его удобно было бы шантажировать… как главу магистерской канцелярии, например! Но нет.

— Однако в одном ваша Школа проводит недальновидную политику, — мягко продолжила Сора.

— А именно?

— Вы не откликнулись на призыв Пророка поддержать продажу зерна бедноте по фиксированным ценам.

— Я предполагал, что об этом зайдет разговор, — задумчиво проговорил Эйерн. — И забавно, что вы заговорили об этом в такой обстановке, как эта! — он обвел взглядом роскошный кабинет. — Не думаю, что это заведение будет бесплатно кормить городскую бедноту.

— На самом деле, мы планируем раздачу похлебки три раза в неделю от дверей кухни, — улыбнулась Сора. — Кроме того, Школа Дуба и Школа Цапли раскрыли свои закрома. Но этого недостаточно.

Сущая правда. Лис сделал хорошие запасы, но он рассчитывал на крестьян своей вотчины и на адептов обеих Школ — тысячи четыре душ по верхней планке, на самом деле несколько меньше. Тверн насчитывал гораздо больше народу — около двадцати тысяч, по самым грубым прикидкам. Раньше, в дни молодости Соры, было чуть ли не вдвое меньше. Однако с тех пор экономические меры, принятые Лисом же, привели к тому, что город очень сильно вырос.

— Полагаю, что Пророк обязан был сделать это, как глава нового культа, который призывает к милосердию и равенству людей в глазах Творца, невзирая на сословия, — пожал плечами Эйерн. — Однако глава Коннах еще и коммерсант, человек торговли, как мы знаем из многих примеров… и как я вижу, просто глядя вокруг, — снова усмехнулся он. — Он должен понимать, что пытаться вынудить других коммерсантов и людей торговли торговать себе в убыток — дело отнюдь не богоугодное! Жрецы старых богов никогда не занимаются и не занимались ничем подобным.

«Отнюдь, — подумала Сора, — в старых летописях упоминается, что древнеэремские жрецы как раз-таки призывали раздавать зерно в годину бедствий. И так частенько поступали даже наши жрецы в серьезные неурожайные периоды. Впрочем, без особого успеха. Потому что за этими жрецами, конечно, не было не то что реальной силы — но и морального авторитета. А за моим мужем есть!»

— С чего вы считаете, что мой супруг способен на такую глупость, как призывать других торговцев и производителей нужных людям товаров терять прибыль? — мягко спросила Сора. — Вроде бы раньше ничего подобного за ним не водилось!

— Вот как? — усмехнулся Эйерн. — Разве не он разорил Школу Трех Шестеренок?

— Ничего подобного даже близко, — твердо заявила она. — Школа Трех Шестеренок сама выбрала свой путь, когда отказалась сотрудничать с Пророком. Не поверила ему, как теперь не верите вы.

Эйерн улыбнулся, отрезал ножом кусочек слоеного пирога у себя на тарелке.

— Поразительно, — сказал он. — Я так понимаю, вы как-то узнали у Школы Яйца секрет их удивительного теста?

— Плюшевый мишка показал это моему мужу во сне, — улыбнулась в ответ Сора.

— Я думаю, в результате текущего кризиса ваш муж станет еще богаче и влиятельнее, — кивнул Эйерн.

— Давайте поговорим прямо, мастер Эйерн… — Сора чуть нахмурилась, постаравшись придать своему лицу нежное, слегка наивное выражение, что так хорошо ложилось на красивые черты Сорафии Боней. — Вы что же, считаете, что он пытается… как бы это… повысить свою популярность у толпы, принуждая богатых и знаменитых сотрудничать? Мол, они раздадут зерно или продадут его задешево, вместо того, чтобы заработать больше денег, разорятся — а он по их спинам поднимется к вершинам? Как-то так?

— Вы очаровательно прямолинейны, — пробормотал Эйерн. — Разговаривая с вами, я отчетливо вижу вашу бывшую свекровь! Кто бы мог подумать!

— Благодарю за комплимент! — ласково улыбнулась Сора. — Госпожа Луита Боней была исключительной женщиной, я многому у нее научилась. Но я удивлена, что вы с нею пересекались. Кажется, на момент ее гибели вы еще не были Главой Школы.

— Да, но я заведовал крупной мастерской, которая продавала вашей Школе шнуры и кружева, — уточнил он. — Госпожа Боней-старшая самолично занималась этими закупками — и торговалась за каждый грош!

— Как похоже на нее! — Сора улыбнулась еще приятнее и дружелюбнее. — Так вот, скажу вам еще прямее: Лис Коннах — не из тех, кто торгуется за каждый грош. Он, напротив, за то, чтобы его союзники зарабатывали отнюдь не гроши — а крупные суммы. За то, чтобы мы богатели все вместе. И он, скажем так, не вполне понимает, почему вы так стремитесь к собственной гибели!

— Глава Школы Дуба нам угрожает? — хмыкнул Эйерн.

— И снова вы не угадали! — вздохнула Сора. — Надо ли мне говорить еще прямее? Мастер Эйерн, сад, который вы видите за окном, существует только потому, что Пророк вовремя распорядился прорыть дренажные каналы, и потому что мы прикрыли розовые кусты от заморозков полотнищами промасленной ткани! Как вы думаете, как мы узнали, что это нужно сделать? Потому что Пророку было откровение о бедствиях, которые произойдут в этом году! И они не закончатся и на следующий год, а может быть, и годом позже.

— Да, я слышал эту проповедь, — нахмурился Эйерн. — Божественные способности Пророка никто не оспаривает. Трудно оспаривать их, сидя напротив вас — особенно мне, человеку, который видел… скажем так, предыдущую госпожу Боней. И который знает, что, как бы то ни было, вам, моя госпожа, не может быть меньше шестидесяти лет. А то и семидесяти.

— Именно, — кивнула Сора.

— Но ведь таков и есть порядок природы: в годы бедствий зерно дорожает, и те, кто имел предусмотрительность сделать запасы, может также возместить свои издержки и заработать дополнительные суммы.

— Тогда остается лишь надеяться, что этот крупный заработок будет утешать такого предусмотрительного дельца в последующие десять и более лет упадка, — вздохнула Сора, хотя ей очень-очень хотелось ударить этого человека.

— Почему же этот упадок последует? Из-за проклятия Пророка? — усмехнулся Эйерн.

— Из-за того, что люди, которые могли бы купить товары этого предприимчивого дельца, умрут с голоду.

— О, я слышал этот довод! — улыбнулся Эйерн. — Однако видите ли, в чем дело, Великий мастер… бедняки, для которых Пророк пытается ввести твердые цены на зерно, не покупают наши товары. Они покупают одежду у старьевщиков, а не заказывают ее в наших мастерских. Точно так же они не будут ходить в это заведение. Скорее, разгромят его.

— Не совсем так, — заметила Сора. — Даже у последнего бедняка обычно есть хотя бы один приличный костюм на выход, а у его жены — нарядный платок или чепчик. Точно так же и этот ресторан. В отличие от таверн Производственных Школ, мы не собираемся запрещать сюда доступ никакой платежеспособной клиентуре. Любой человек, заработавший или накопивший достаточно, сможет сюда зайти. Не будет ограничений ни по знатности, ни по боевому рангу.

— Однако! — усмехнулся Эйерн.

— Именно. А вы к тому же забываете о трех вещах.

— А именно?

— Для начала, те богатые люди, которые заказывают у вас портьеры и отрезы окрашенной в родовые цвета ткани на наряды благодаря налогам и продуктам, которые они получают от бедняков. Будет меньше работников — их благосостояние упадет. Они не смогут заказывать у вас столько же товара, сколько прежде — или вам придется снизить цены.