Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Дари Адриана - Страница 16

Не просто так он хотел остаться в доме с Элис. Здесь есть доказательства его вины и невиновности Элис. Но есть и другая проблема: контрабанда слишком сложно для него, не того он полета птенчик. А, значит, что это не его идея – его кто-то использует.

Этот “кто-то” достаточно влиятелен, чтобы организовать быстрое расследование и остаться незамеченным. Ведь так просто свалить все на тихую и не умеющую дать отпор неару.

Впрочем, их расчеты нарушил не только я, как выяснилось. Сама неара Торн…

Я опускаюсь в кресло и откидываюсь на спинку, прикрыв глаза. Перед мысленным взором тут же возникают строчки их характеристики подсудимой: “Характер: замкнутая, молчаливая, склонная к меланхолии. Образование: домашнее. Навыки: вышивка”. Мать берегла ее, отец не подпускал к опасным реактивам. Она жила в своей комнате, вышивала, рисовала.

И что же предстало передо мной? Девица с зубками и ослиным упрямством!

Кухня. Грохот упавшего чайника. Пар, крик Марты и… Элис.

Она метнулась к Марте быстрее, чем я успел среагировать. А я дракон, военный, аркан. Мои рефлексы отточены до автоматизма. Но она опередила меня.

Не испугалась. Не завизжала. Не отшатнулась.

Она отдавала приказ мне, тому, кто может решить ее судьбу, и не испытывала страха. Да, я видел потом дрожь ее рук. Но это последствие невероятного напряжения, моментальной активации всего организма, но никак не показатель того, что она боялась меня.

Может, Элис Торн все эти годы притворялась беспомощной, а на самом деле…

Нет. Я качаю головой. Слишком много свидетельств обратного. Марта, Бенджи – они знали ее с детства. Их реакция на ее поведение тоже говорит о многом. Марта застыла в шоке, когда Элис начала командовать. Но имеет ли смысл их спрашивать? Вряд ли они скажут правду.

Но это и не иллюзия – эфирный шлейф сиял бы для меня как маяк. Что тогда?

Я усмехаюсь. Она врала мне в лицо. Глядела своими огромными карамельными глазами, в которых плескался страх пополам с вызовом, и нагло лгала.

“Я сидела там часами. Смотрела и слушала”.

Чушь. Нельзя научиться так действовать, просто наблюдая. Ее руки двигались быстрее мысли.

Она починила пресс. И сделала это с таким умением, будто уже не один раз проделывала подобное. Но как, если даже ее мать не могла нормально починить оборудование?

А еще она пахнет.

Я сжимаю кулаки.

Обычно человеческие запахи слишком бледные, невыразительные. Скучные. Но от нее исходит что-то странное, цепляющее. Аромат трав, озона, но сквозь эти запахи пробивается что-то едва уловимое, сладковато-свежее.

Что-то, от чего моя драконья суть, обычно дремлющая под слоем ледяного спокойствия, вдруг встрепенулась. Ей нравится дерзость, сила, спрятанная в хрупком теле.

Что это? Охотничий азарт? Вероятно.

Там, у раковины, казалось, что я загнал ее в угол – все, хищник должен быть доволен. Но он решил получить удовольствие от игры с жертвой. Элис врала, а я сделал вид, что поверил.

Я хочу выяснить, кто она. Хочу разобрать ее на части, как механизм, и понять, что заставляет ее работать. Хочу увидеть, как она сломается – или не сломается.

Усмехаюсь сам себе. Опасно. Для нее, конечно.

Дверь скрипит. Я знаю, кто это, даже с закрытыми глазами еще до того, как она делает шаг внутрь.

– Вы решили, что кабинет подходит для сна лучше, чем нормальные гостевые покои? – усмехается она.

– Я решил, что не стоит оставлять без присмотра ни оранжерею, ни лабораторию, – отвечаю я и открываю глаза.

– Еще не убедились, что здесь красть нечего? Или все еще думаете, что я прячу где-то под половицей секреты? – ее голос даже не дрожит. В отличие от рук.

Она стоит в дверях, кутаясь в ту же нелепую шаль. Бледная, с темными кругами под глазами, в старом платье, которое ей велико. Но она держит спину так прямо, словно за ней стоит армия.

Вспоминаю, как она стояла у раковины, прижатая моим телом к краю столешницы, готовая держать удар. Так же как сейчас.

– Как минимум думаю, что секреты у вас есть, – мягко произношу я, вставая.

Медленно обхожу стол, приближаясь к ней. Я вижу, как дрогнули ее ресницы, как она неосознанно сжимает пальцы на ткани шали.

– Они есть у всех, шадхар, – твердо произносит она. – Вы же не рассказываете мне, почему Главный дознаватель Совета Арканов возится с делом провинциальной контрабандистки лично.

Туше. Но это не ответ.

– Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. – И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.

– Так просто не будьте им, – произносит она после того, как ее сердце пропускает удар. – И давайте работать, зачем тратить время?

Она не остановится. Что бы я ни сказал, что бы ни запретил – она будет драться. До конца.

Вызов? Глупо.

Глава 14

Марта настаивает на том, что должна приготовить ужин, и никакие мои уговоры на нее не действуют. Поэтому мы договариваемся, что она будет это делать по рецепту: чтобы приготовить ужин для шадхара возьми одного Бенджи… Ну и дальше роль дирижера и топ-менеджера в одном лице.

Думаю, они справятся.

В кабинет отца Элис я иду уже с боевым духом: поддержка Марты для меня сейчас будет неоценима. Она лучше всех знает поместье, время от времени все же помогала в лаборатории – хотя искренне старалась не лезть – и, самое главное, знает город и людей. В этом мне память Элис помочь не может.

Именно этот дух и помогает мне, когда мне снова приходится столкнуться лицом к лицу с шадхаром. При чем буквально.

Он стоит, возвышаясь надо мной и давая понять, что все рассказанное мной в кухне это хорошо, но он знает, что это ложь. Мне бы бояться его, но внутри все ярче разгорается огонек противостояния.

– Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, – произносит шадхар, гипнотизируя меня, как удав кролика. – И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.

Чувствую, как сердце сбивается с ритма, а потом начинает биться слишком часто.

– Так просто не будьте им, – говорю я, вздернув подбородок. – И давайте работать, зачем тратить время?

Язык мой – враг мой. Но отступать? Ни за что!

– Вы играете с огнем, неара Торн, – говорит этот наглый шадхар. – Но по поводу времени я с вами согласен. Темнеет рано.

Он прав: уже сейчас света не хватает даже рассмотреть ледяной блеск в глазах Кайана, а я собралась работать с определителями растений. Чем быстрее я пойму, что у меня из сырья, тем раньше я определюсь, какие лекарства смогу делать.

– Нет, с огнем я не играю, я сейчас за ним пойду, – говорю я и делаю шаг назад, словно выходя из состояния транса. – А то здесь не видно дальше носа.

Еще один шаг. Разворачиваюсь и собираюсь уже выйти из кабинета, но его горячие длинные пальцы смыкаются на моем запястье.

– Стойте, – говорит он. – Возьмите эфиролитовую лампу. А то подожжете мне здесь что-нибудь.

“Какая щедрость”, – чуть не слетает с моих губ, но я останавливаю себя.

– Спасибо, – говорю я. – Но как же вы?

– Я обойдусь магическими сопровождающими, – отвечает Кайан, и в воздухе над столом действительно вспыхивают уже знакомые световые огоньки.

Так вот как они называются. Конечно, зачем ему вообще нужны лампы и эфиролиты, когда есть магия!

Я молча забираю у него лампу. Мы на мгновение касаемся пальцами, и я краснею, как школьница. Хорошо все же, что здесь темно. Шадхар потирает виски и слегка морщится. Голова болит?

У дракона? Это фантастичнее, чем магия.

– Везет вам, драконам, – бурчу я, отступая в тень, туда, где Бенджи расставил горшки. – А нам, простым людям, приходится полагаться на масло, эфиролиты и остатки здравого смысла.

– Не завидуйте, Элис. У всего есть своя цена, – его голос звучит уже из-за спины, низкий, бархатный и опасный. – И иногда она выше, чем вы можете себе представить.