Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 2

Измазавшись, Седов выбрался из танка через задний башенный люк, но не ругался, а радовался: поставим другие моторы, чуть подмарафетим и пошлём французов куда подальше, если возбухнут об авторских правах. Сразу прицепился к инженеру-интеллигенту.

— Кто ответственный за эти экспонаты? Ты? Головой отвечаешь за сохранность. Чтоб ни один болт не пропал. России нужен трактор. России нужен лёгкий танк. Обе железяки бесценны для конструкторов. Понял меня? — Седов обратился к Лацису, не отвечающему за хозяйство, но старшему из присутствующих в свите. — Мартын! Я упустил, ты мне напомни в Москве. Создаём комитет по науке и технике. Бонч-Бруевича за ноздри — и туда. Я скажу, что нужно в первую очередь. Танки тоже! — он хлопнул по грязному лобовому щиту уродливого «рено». — Я скажу что именно. Однозначно! ВЧК обязано проконтролировать. Саботажников — к стенке! Идём, товарищи.

Первомайскую демонстрацию он принимал на трибуне Дворцовой площади. В Зимний дворец правительство не вселялось, он уже получил статус музея.

— Праздник Великой Августовской революции отметим демонстрацией у Смольного? — подобострастно спросил Киров, пока Седов махал рукой колонне рабочих из Сестрорецка. — Там же вы принимали самые судьбоносные решения? Или на Сенатской, где случилось первое восстание против царизма…

Петроградский городской голова категорически раздражал Первого. Бывают же люди, умеющие всё делать не в масть! Восстание декабристов Седов считал предательством гвардии своего законного императора и ничуть не осуждал Николая I за расстрел бунтовщиков из пушек, в противном случае гражданская война ждала бы Россию ещё в те годы.

Одёрнул Кирова:

— Дворцовая площадь — главная площадь и Петрограда, и Российской империи. Российская республика — преемница империи. Поэтому Дворцовая и Красная площадь остаются нашими символами, понятно? Не фантазируй! Лучше помолчи.

Вообще, Петроград произвёл гнетущее впечатление. Вроде — ура Советской власти, все как один приветствуем визит товарища Седова, председателя Социалистической партии России, ВЦИКа и Совнаркома, не то чтобы помазанника божия, но очень близко к нему. С другой…

Именно здесь зародились новые партии, пока мелкие. Товарищи Лацис и Петерс особенно тревожились по поводу Христианско-демократической, чей вождь Борис Савинков, бывший эсер и бывший корниловец, счастливо избежавший расстрела за оба бунта, теперь особенно давил на попрание Советами православных ценностей. В анафему гражданам Романову и Колчаку Савинков не верил и к тому же неверию призывал россиян через газету «Петроградский набат».

Чекисты принесли Седову свежие питерские газеты перед отправлением в Москву. Первый просмотрел их в персональном вагоне, пока поезд не тронулся, мог отдать приказ, и тогда…

— Погодите. Пусть распинаются. Вот, их собственный корреспондент в Красноярске сообщает, что к подонку адмиралу присоединились омские казаки числом в полторы тысячи сабель. А наша красноярская агентура на ладан дышит после арестов. Кто-то слышал про омское казачество, Мартын?

— Я не слышал, товарищ председатель, — сознался чекист. — Но сейчас любой голодранец, нацепив синие рейтузы и взяв ржавую шашку, объявляет себя казаком. Например — чукотским.

— Чукча-казак? — прикинул Седов. — На боевом олене? Наверно — страшно. Я другое вижу. Колчак качает мышцы, но выступать не спешит. Газеты стращают, что у него под 40 тысяч войска. Это столько придётся прокормить, вооружить да перевести к Москве, за Уралом с нами ему драться не сподручно… У товарища адмирала — проблемы. Ждём-с. А оппозиционеров не трогайте, пока только ляпают языком. Следите. Но ежели услышите, что получили хоть марку от кайзера — не жалеть. Знаешь же, Мартын, немцы нам большевиков в запломбированном вагоне прислали, золото дали Ульянову, чтоб Россию изнутри развалил. Хватит! Кайзера ещё полгода терпеть, подонка тевтонского.

Не столь близкий к вождю как беглая Евдокия, Лацис тоже начал понимать, что у Седова порой случаются прозрения. Если сказал про полгода, значит — так и будет.

К сожалению, провидческий дар никак не распространялся на версию российской истории, где вместо Октябрьской произошла Великая Августовская революция. В том числе Седов не мог предполагать, что «разведданные» Савинкова изрядно устарели. По возвращении в Москву получил сообщение, что отряд Красной гвардии, верной Советам, отбил казачье нападение на станцию Кемерово близ городка Щегловска. Что отбились — хорошо. Но это означает, что Колчак в обнимку с отставным царьком прощупывает дорогу в Европу. Транссиб перерезан, Иркутск во власти колчаковцев… Плохо! Если столь обширные земли годами не находятся под «руководящей и направляющей» дланью, их жители забудут, что столица страны — Москва, оттуда надлежит принимать приказы, туда отвозить налоги… Да и японцы, считавшие себя победителями в войне с Россией, в любой момент захотят прибрать бесхозные русские земли. Не Колчак же с Николашкой им организуют отпор.

В Кремле Седов созвал военный совет, призвав Брусилова, главкома армии, Васильковского, военного наркома, Фрунзе, командовавшего НКВД, Лациса с Петерсом и ещё несколько силовиков помельче. Вопрос стоял один: что делать с колчаковским мятежом. В открытые окна кремлёвского кабинета товарища Первого светило майское солнце, тёплый ветер колыхал занавески, а словно потянуло сибирским холодом.

— Алексей Алексеевич, к вам два вопроса, — начал Седов. — Оцените состояние колчаковской армии как боеспособной единицы, второе — скажите, какие соединения, если прижмёт как кровь из носу, мы можем снять с австро-германского или турецкого фронта, перебросив за Урал.

Брусилов поднялся, одёрнул китель. Со дня повторного назначения на главнокомандование после отставки Корнилова, когда напоминал бледную усатую тень самого себя, изменился к лучшему — стал увереннее, энергичнее. Исчезла апатия, на впалых щеках даже румянец заиграл.

— Докладываю, товарищи. Всего у гражданина Колчака до 60 тысяч войска. Часть имеет боевой опыт. Но в целом это разношёрстное стадо. В реальных боевых действиях будет управляться чрезвычайно плохо. Сам Колчак никакого сухопутного опыта не имеет, — Брусилов повернулся к военному наркому. — Морского?

— Разве что по морским минным заграждениям, далеко не Нельсон, — поддакнул Васильковский.

— Вооружение у мятежников также не в наилучшем состоянии. Артиллерии мало. Бронемашин и аэропланов нет. Имеют возможность на скорую руку оборудовать бронепоезда, но коль при налёте на Кемерово бронепоезд не участвовал, ничего точно сказать не представляется возможным.

Формулировки вроде «не представляется возможным», как и излюбленное царскими чиновниками «представляется неудобоприменимым», раздражали Седова до бешенства. Тот же Лацис при вопросе о казаках прямо ответил «не знаю». Плохо, что не знает, зато не крутит жопой.

— Значит, разведка у тебя на Восточном фронте — как импотент с плоскостопием? Ни в манду, ни в Русскую армию? — вскипел Первый. — Что смотришь? Противник собрал 60 тысяч и объявил нам войну, тебе нужно особое приглашение создать новый фронт, отправить разведку? Или ждёшь, пока колчаковцы дойдут до Волги? Так Колчак — не Наполеон, его войско в походе будет не таять, а расти! Срочно мне на стол — сколько дивизий можешь забрать из Белоруссии, из-под Риги и от Карса? Фрунзе! Сколько твоих мобилизуем?

Пока Брусилов, ошеломлённый наездом, собирался с мыслями, Фрунзе чётко отрапортовал: если отозвать из губерний отряды милиции и свести в батальоны, выйдет полк.

— Отлично! Неча штаны просиживать в тылу, когда враг со всех сторон! Лацис, Петерс! Подготовить из латышей новый стрелковый полк, пока проверенные во взятии Риги поедут за Урал. Что ещё… Снимем армян из-под Карса. Жалуются на них, что они турок щемят, мстят за семнадцатый год. И бронепоезда! Больше поездов! Потом они вернутся на запад.

Раздав ценные и особо ценные указания, Седов расслабился и развалился в кресле. Он пытался понять: Гражданская война в этой реальности пройдёт по сценарию лайт, или Колчак выполняет ту же гадскую роль, что чехословаки в прошлом мире, выступив фитилём, подорвавшим порох под Россией? Адмиралишка, верховный правитель хренов… Амбиции у него, видишь ли. Мерзавец, однозначно. Колю Романова держит в холуях или как ширму, на трон метит сам.