Жуков. Если завтра война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 5

Первым его пунктом стала вербовка по цепочке. Каждый участник должен был знать не более двух других. Танака, используя связи в Кэмпэйтай, выявит офицеров, проявляющих «нездоровый пессимизм» или несогласие с политикой. Катаяма, пользуясь авторитетом ветерана, будет вести с ними доверительные беседы «о судьбе нации».

Второй пункт включал сбор информации и компромата. Группа не собиралась планировать теракты. Их оружием должны быть факты, включающие скрытые отчеты о потерях, данные о коррупции в интендантской службе, экономические расчеты профессора Като. Нужно было подготовить сведения для того дня, когда можно будет предъявить их высшим чинам и, возможно, самому Императору, как доказательство измены ему милитаристской кликой.

Третий — создание «параллельного штаба», сотрудники которого анализировали бы, как можно будет быстро вывести Японию из войны на приемлемых условиях, сохранив лицо и избежав оккупации. Их идеал — не капитуляция, а «почетный мир» и внутренняя реформа.

Согласно четвертому пункту, нужно поддерживать связь с внешним миром. Это была самая тонкая и смертельно опасная часть плана. Через доверенных курьеров и используя каналы, которые профессор Като поддерживал с левыми интеллектуалами, они наладят осторожный, зашифрованный контакт с советской разведкой в Токио. Не для того, чтобы стать шпионами, а для передачи сигнала: «В Японии есть силы, выступающие за мир. В критический момент с ними можно будет иметь дело».

Профессор Като закончил рисовать на бумаге символическую эмблему — стилизованную хризантему, один лепесток которой был окрашен в кроваво-красный.

— Наш девиз, — прошептал он. — «Во имя истинной Японии, которую мы потеряли и которую должны вернуть». Не против Императора. Во имя Императора, которого они ослепили.

Генерал-лейтенант Катаяма впервые за вечер позволил себе нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

— Хорошо. «Красная Хризантема». Мы будем расти в тени, как корни старого дерева. И когда буря сломает ствол, именно корни дадут жизнь новому ростку.

Танака вышел из чайного дома первым, растворившись в ночной толпе. Его ждал отчет в Кэмпэйтай, где он должен был написать, что «подозрительная активность в Асакусе не подтвердилась».

Он нес в себе двойное бремя — агента, завербованного Москвой, и основателя подпольной ячейки, цель которой — спасти его страну от нее самой. Провал означал для него не просто смерть, а мучительную казнь предателя высшей степени.

Однако, глядя на огни неоновых вывесок, воспевающих победы на континенте, Юсио Танака впервые за долгое время чувствовал не безысходность, а странное, леденящее спокойствие.

Он перестал быть просто винтиком в машине. Он стал ее скрытым, тихим противоядием. «Красная Хризантема» начала свой опасный путь в самое сердце милитаристской империи.

Киев, штаб КОВО

Поезд прибыл на вокзал глубокой ночью. Никаких торжественных встреч. На перроне меня ждал только дежурный адъютант штаба округа и машина. Пронизывающий январский ветер с Днепра встретил жестче, чем финские морозы.

Александра Диевну с девочками сразу же отвезли на заранее подобранную квартиру в Доме командиров в Липках. Я же, не заезжая, отправился прямо в штаб Киевского Особого военного округа на Крещатик.

Штаб округа располагался в массивном, солидном здании, до революции принадлежавшем какому-то страховому обществу. В ночи его громада выглядела мрачной и неприступной.

Часовые у входа, завидев знаки различия комкора, лицо которого наверняка видели на фотографиях в газетах, взяли «на караул». Мой кабинет на втором этаже оказался огромным, с высокими потолками и темным дубовым паркетом.

За массивным письменным столом мог бы разместиться весь штаб полка. На стене висела гигантская карта округа, от старой границы до новой, врезавшейся в территорию Западной Украины и Бессарабии.

На карте — сотни флажков, условных знаков, линий. Это была не абстракция. Это была моя новая армия. Вернее, три армии, отдельная механизированная группа, авиация, укрепрайоны — гигантский, необъятный организм, за состояние которого я теперь отвечал.

Меня встретил временно исполняющий обязанности начальника штаба — комкор Николай Федорович Ватутин, разумеется заранее извещенный о моем приезде телеграммой из Москвы, кратко доложил обстановку:

— Георгий Константинович, основные силы округа находятся в местах постоянной дислокации. Части, участвовавшие в освободительном походе в Западную Украину, вернулись в районы постоянной дислокации и занимаются боевой учебой. Главные проблемы заключаются в некомплекте личного состава по новым штатам, особенно младших командиров. Также имеется серьезная нехватка автотранспорта и тягачей. Туго идет освоение новой техники, например, танки «КВ» только начали поступать. — Он выдержал паузу. — Крайне неблагоприятная обстановка в приграничных областях. Польские националисты, бывшие петлюровцы. Войска вынуждены нести гарнизонную службу, отрываясь от боевой подготовки.

Я слушал, стоя у карты. Коснулся кончиками пальцев района Львова, затем — выступа у Владимир-Волынского и изгиб границы у Дубно. Здесь через полтора года ударит главный танковый клин группы немецких армий «Юг». Им нужны эти дороги и этот плацдарм.

А у нас здесь — гарнизонная служба и некомплект тягачей. Разумеется, вслух я этого не произнес. Поэтому и Ватутин молчал. Не зная того, что было известно мне, он как профессионал видел слабые места растянутой, еще не обустроенной границы.

Комкор Николай Дмитриевич Яковлев, командующий артиллерией округа, оказался не просто артиллеристом, но и тонким знатоком промышленных возможностей. На его столе лежали чертежи 76-мм дивизионной пушки ЗИС-3, хотя официально ее еще не было, и докладная записка о недостатках 45-мм противотанковой пушки.

— Пробиваемость недостаточная уже сейчас, Георгий Константинович, — мрачно констатировал он. — Нужна новая система. Есть разработки Грабина — 57-миллиметровка. Подходящая пробиваемость, но ее не хотят принимать. Дескать, дорого, да и цель, мол, для нее найдется не всегда.

— Примут, — сказал я. — Будет и цель, Николай Дмитриевич. Найдется. Ускорьте все испытания. И доложите мне лично о любых помехах.

Командующий ВВС округа, летчик-истребитель с орденом Ленина за Испанию, был полон энергии, но и полон тревоги.

— Полки летают на «И-15», «И-16», «СБ», Георгий Константинович, — сказал он. — Новые машины у наших конструкторов и производственников только в планах. А немцы, по данным разведки, уже вовсю перевооружаются на «Мессершмитты» нового типа. И у них отработано взаимодействие с танками. Нам нужно не просто больше самолетов. Нужна новая тактика. Нужны радиостанции в каждый истребитель! А их нет.

В его словах звучала та же тревога, что и не давала покоя мне. Мы отставали. И отставание это было не количественным, а качественным. В общем все как и везде. Работы предстояло много. Невпроворот.

Раздался звонок. Дежурный по связи, взял трубку.

— Вас, товарищ командующий! — произнес он, протягивая ее мне.

Не успел звонивший произнести и пары слов, как я уже понял, о чем будет речь.

Глава 3

— Командующий Киевским Особым Военным округом комкор Жуков у аппарата, — произнес я формальное начало разговора.

— Здравствуй, Георгий Константинович, Берия у аппарата.

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович!

— Как добрались, как устроились?

— Спасибо! Все благополучно. Семья обживается в квартире, а я на службе… В пути встретил старого знакомого…

— Любопытно, — откликнулся наркомвнудел. — А я его знаю?

— Наверняка. Он служит по вашему ведомству. И летом даже приезжал меня инспектировать.

— А-а, вот ты о ком… Ну можешь насчет него не беспокоится. Он там нужен для нашего общего дела.

— Я так и думал. Даже пригласил его посетить вместе со мною одну воинскую часть.

— Это правильно. Ну, если возникнет нужда, звони, Георгий Константинович.