Телохранитель Генсека. Том 7 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 39

Открылась дверь и Крючков, красный как после бани, вылетел из кабинета. Он с трудом выносил головомойку от Удилова, это я давно заметил. Цвигун обычно орал, топал ногами и стучал кулаком по столу. При этом нужно было просто вежливо кивать, понимая, что оргвыводов после таких разносов не последует.

С Удиловым все было иначе. Он всегда был предельно корректен, говорил сухо и по делу. И требовал немедленного ответа на каждый свой вопрос. Отделаться выволочкой, как с Цвигуном, с ним не получалось: выполнение своих поручений Удилов контролировал буквально до последней запятой.

Крючков, увидев меня, побагровел еще больше, хотя куда уж, казалось бы?

— А, Владимир Тимофеевич, — он тут же взял себя в руки, — добрый день. Давайте отойдем.

— Боюсь, у меня нет сейчас времени, — я кивнул на дверь в кабинет Удилова.

— Я вас надолго не задержу, буквально пару минут уделите. Всего один вопрос, — и он прошел к дверям приемной.

— Слушаю, Владимир Александрович, — я читал его мысли и понимал, что он сейчас скажет.

— Больше не присылайте вместо себя этого… — он запнулся, проглотив нелицеприятный эпитет. — Этого Карпова.

— Что конкретно вас не устраивает в моем заместителе? — уточнил я.

— Его занудство, — Крючков сказал это с ненавистью. — Этот ваш Карпов, пока не получил от меня точные инструкции вплоть до мельчайших нюансов, не унимался. И затребовал приказ, оформленный по всем правилам. Я высказал свое мнение, а вы уж решайте, принять его к сведению или нет.

— Ясно, спасибо за информацию, ваше мнение для меня очень ценно. — я повернулся и направился в кабинет Председателя Комитета.

«Сволочь, еще и издевается! Не гонял бы ты чаи с Брежневым раз в неделю, я бы от тебя мокрого места не оставил…», — неслась мне вслед мысль Крючкова.

Вадим Николаевич, когда я вошел, улыбался — широко, открыто. В глазах плясали смешинки. Никогда не видел его таким веселым.

Я поздоровался и спросил:

— Чем вас так насмешил генерал Крючков? Уж не жалобами ли на моего заместителя?

— В точку, — ответил Вадим Николаевич. — Я когда-то так же бесил своих командиров. Кстати, давно присматриваюсь к майору Карпову, и сегодня принял решение. Как вы посмотрите на его перевод в аналитическое управление?

— Я как раз по кадровым и организационным вопросам хотел с вами поговорить, — подошел к столу, сел. — По поводу Карпова не возражаю. У аналитиков он будет на своем месте. Вчера Леонид Ильич сообщил о моем переводе. Хочу уточнить, что планируете по поводу меня?

— Сначала хотели на мое место, начальником Второго главного управления. Но я учел вашу нелюбовь к бюрократии и бумажной работе. Так что пока думаем, но решающим в вопросе вашего назначения будет все-таки мнение Леонида Ильича, — Удилов нахмурился и поправил карандаши, поменяв два последних местами.

— Тогда следующий вопрос. Точнее — просьба. Прошу перевести в мое управление полковника Войцицкого из Управления КГБ по Свердловской области. Моим замом вместо Карпова, — я сказал это и только потом подумал, что лучшего начальника Управления собственной безопасности не найти.

— Хорошо, возражений по поводу кандидатуры Войцицкого не имею. А вы, после поездки в Ленинград, сразу займетесь вот этим, — и он положил передо мной тонкую папку.

Я открыл. Внутри был всего лишь один документ, но когда я прочел его, не удержался от реплики:

— Даже так⁈

— Да. Гений Евгеньевич просто боится принять решение по этому вопросу. Слишком большая фигура. Принес мне. — Удилов снова поменял два последних карандаша местами. — У меня личная просьба… пожалуйста, очень тихо. И очень аккуратно. Будет лучше, если к этому делу не будете привлекать своих сотрудников. Ну — если только без подробностей. — он помолчал и, нахмурившись, добавил:

— Владимир Тимофеевич, простите, что напоминаю азы, но имя не должно произноситься вслух ни у меня в кабинете, ни, тем более, в вашем Управлении.

— Понял, Вадим Николаевич. Разрешите идти?

— Идите. И по этому делу держите меня в курсе, — ответил Удилов.

Вернувшись к себе, сразу положил папку в сейф. Скорее всего, мы с Вадимом Николаевичем немного разминулись. Удилов явно с утра ездил к Леониду Ильичу. Без одобрения Генсека он вряд ли бы взял в разработку фигуру такой величины. Видимо, намечаются серьезные перестановки в руководстве страны.

Время к обеду. Вышел в общий кабинет и усмехнулся: могут же, когда хотят! Папки были рассортированы на две стопки. Одна большая на столе у Карпова, вторая тоненькая, не больше десятка — у Даниила. Кобылин с Марселем корпели над документами по Свердловской области. Газиз внимательно изучал бумаги из отдела промышленности, иногда качая головой.

Не стал их отвлекать. Сходил в столовую, купил кулебяки на всех и бутербродов. Специально для Соколова взял с красной рыбой. Кулебяки попросил положить отдельно — с капустой в один пакет, с мясом в другой.

— Есть еще с рисом и яйцами, — предложила буфетчица.

— Нет, спасибо. Лучше пирожков с повидлом добавьте, — попросил ее, вспомнив о том, что Даниил любит сладкое, что, впрочем, при его умственной нагрузке не удивительно.

Наскоро перекусили прямо в кабинете. Потом я выслушал предварительный доклад по поступившим делам. Карпов, к моему удивлению, совсем не расстроился, узнав о переводе в аналитическое управление.

— Единственное, что меня смущает, это не нормальная рабочая атмосфера. У них там только обезьяны по столам не скачут. Не представляю, как можно работать в такой обстановке. Дурдом, — вздохнул он.

— Угадал, — засмеялся я. — У нас в Комитете аналитиков так и зовут: «Личный дурдом Удилова». Но ты не переживай. Кабинет Вадима Николаевича, в котором он отдыхал от умственного штурма своей команды, сейчас свободен. Поговоришь, может, разрешит тебе там иногда подумать в одиночестве. А пока остаешься вместо меня.

— Владимир Тимофеевич, вы надолго едете? — поинтересовался Даниил, подумав: «Лида будет посвободнее, на готовку время не будет тратить».

— Не знаю, Даня. Посмотрю по обстоятельствам, — ответил ему.

Попрощавшись со своими парнями, сразу поехал домой. Лида, узнав, что я буду ночь в поезде, тут же кинулась на кухню, собирать мне в дорогу поесть. Как не убеждал ее, что вагон-ресторан никто не отменял — не помогло.

— Знаю я эти вагоны-рестораны, — фыркнула она. — там ни уму, ни сердцу. Еще не хватало язву за свои кровные покупать. А вот здоровье потом за деньги не купишь.

Я не стал спорить. В результате вечером вышел из дома с чемоданчиком в руках и сумкой через плечо, набитой под завязку домашней снедью.

Николай отвез меня на Ленинградский вокзал, и уже без десяти двенадцать я сидел в купе. Соседей у меня не было, вообще. Несмотря на летний сезон, поезд шел полупустым.

Постучала проводница и, заглянув, голосом овечки из столь любимого моими девочками мюзикла «Мама», спросила:

— Би-иле-етики-и?

Поезд дернулся, застучали колеса. Я совершенно не хотел спать. Сидел и бездумно смотрел в окно. Мелькали огни Москвы, выплывали и пропадали фонари, ряды автомобилей перед переездами… Я подумал, что если получится поехать в отпуск, то мне достаточно будет проехать по железной дороге до Владивостока и обратно. Вполне себе отличный релакс. Хотя — на любителя.

В соседнем купе бренчала гитара, слышался смех. Я расстелил постель на пустой верхней полке, сел внизу возле столика и какое-то время просто смотрел в окно. Потом достал сумку с едой, которую собрала Лидочка. Открыл и не удержался от крепкого словца.

Выложил из сумки сверток с бутербродами и бутылку минеральной воды «Боржоми» и, с сумкой в руках вышел. Когда подошел к соседнему, оттуда грянуло: «А нам нужна всего одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим». Я постучал, но вряд ли меня услышали, поэтому открыл дверь и вошел без приглашения.

В купе набилось восемь человек, по виду студентов. На столике чай, банка с компотом, вареные яйца и мешочек сладких сухарей. Не густо.