"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 42

Между тем дождь начал понемногу стихать. Да и раскат грома после очередной вспышки молнии прозвучал только через пять или шесть секунд. Грозовая туча явно уходила в сторону от города Живогорска. Так что Иван Алтынов хотел уже слегка перевести дыхание, когда увидел их – память его не подвела: они нарезали круги именно там, где он и думал. Вот только численность правиков и левиков возросла теперь примерно раза в три. И на размокшей земле многие из них не устояли на ногах, попадали, создавая там и сям нагромождения, которые напоминали дёргающиеся сами собой вязанки хвороста. Об одну из таких вязанок и споткнулась Зина – даже отсутствие обуви её не выручило. И начала заваливаться вперёд – прямо туда, где из мнимого хвороста вздымались к небу костлявые сучья двух искривлённых рук.

Эрик Рыжий в темноте видел превосходно – уж всяко лучше людей, сопровождавших его! И он-то ещё за пару шагов заметил, куда именно несут ноги ту особу, которая крепко прижимала его к мягким выпуклостям на своём теле. Несли её ноги прямо к разлёгшемуся на земле жуткому существу, о которое она неизбежно должна была запнуться. И если бы Рыжий владел человеческой способностью произносить слова, он непременно предупредил об опасности девицу с растрёпанными чёрными волосами, которую его хозяин именовал Зиной. Но увы: разговаривать человеческим голосом коты не умеют. А тот короткий предостерегающий мяв, который Эрик успел издать, Зина за шумом дождя даже и не расслышала. Зацепившись ногой за костлявую конечность лежачего, она испуганно ахнула и начала падать, непроизвольно выбросив вперёд обе руки, как это свойственно людям.

Собственно, это Рыжего и выручило – то, что растрёпанная девица выставила руки перед собой. И перестала притискивать его к себе. Котофей совершил длинный и высокий прыжок, перескочил через лежачего и очутился шага на два впереди падающей Зины. Впрочем, едва Эрик приземлился, как тут же совершил разворот, с отвращением ощутив раскисшую грязь у себя под лапами. И страшно изумился, когда понял: растрёпанная девица всё-таки не упала! Каким-то невероятным образом её успел схватить поперёк туловища хозяин Рыжего – Иван, который, правда, стал вдруг каким-то не таким – перестал походить на себя прежнего, пусть даже внешне ничуть не преобразился. И котофею было невдомёк: как это Зина не замечает, что хозяин его теперь – другой?

Хотя, конечно, растрёпанной девице сейчас явно было не до того, чтобы вникать в подобные тонкости. Было просто чудом, что она не угодила прямо в почерневшие зубы существа, которое разевало пасть на земле и тянуло к Зине руки, более всего походившие на обглоданные собаками кости. Но, чтобы спасти свою подругу от падения, хозяину Эрика пришлось бросить наземь не только ту палку с железякой на конце, которая так пригодилась ему, когда он снёс ею башку ещё одному костлявому. Иван бросил себе под ноги также и фонарь, служивший двоим людям единственным источником света. При падении стекло фонаря не разбилось, однако вставленная в него свеча мгновенно погасла. И в этот же самый момент ночное небо пересёк очередной ослепительный зигзаг голубого цвета.

Иван Алтынов при вспышке молнии разглядел всё, что их окружало. Причём в таких деталях, какие он предпочёл бы не видеть вовсе. Ливень превратил восставших мертвецов в раскисшие подобия истлевших звериных чучел, которые не только скалили зубы, но и безостановочно ковыляли куда-то: подёргиваясь, приволакивая ноги, но при этом не сбиваясь с выбранного направления. Казалось, что некий безумный таксидермист, который создал их всех и придал им подобие жизни, вложил в их черепные коробки некую одну на всех идею, которая заставляла восставших покойников почти синхронно вышагивать по Духовскому погосту. И да: они по-прежнему двигались двумя сходящимися кругами. Однако никакого устойчивого расстояния между этими жерновами мертвецов больше не оставалось. Рваные силуэты то сходились между собой – возможно, сбивая друг дружку с ног, – то расходились. Так что мимолётные просветы меж ними всё-таки возникали. Вот только вспышка молнии промелькнула слишком быстро. А брошенный Иваном на землю фонарь погас. Да, они с Зиной и Эриком могли бы попытаться проскочить между Сциллой и Харибдой, но для этого им требовалось хоть сколько-нибудь света.

– Я поставлю тебя на землю – постарайся не упасть! – крикнул купеческий сын Зине в самое ухо.

И как мог бережнее опустил девушку на землю – туда, где, как Иван успел заметить при вспышке молнии, других вязанок хвороста не лежало. Он предпочёл бы и вовсе не выпускать Зину из своих рук; по крайней мере, держать её как можно дольше, ухватив поперёк талии, тонкой, горячей, слегка пульсирующей от биения сердца под рёбрами. Но, во-первых, требовалось соблюдать приличия. А во-вторых, он, Иван Алтынов, не имел никакого права растрачивать драгоценные секунды на потакание своим чувствам.

Между тем во мраке будто сверкнули два огромных топаза: Эрик Рыжий, о котором Иван вспоминал только что, оказался возле ног своего хозяина. И его глаза, способные улавливать и отражать даже самые ничтожные отблески света, горели во тьме словно звёзды.

«Путеводные звёзды!» – подумал Иван. И его наполнила смутная надежда.

Он сунул руку в карман своих заплатанных штанов, куда до этого опустил огниво, полученное от ключницы, нашарил на земле брошенный фонарь и, открыв его стеклянную дверцу, с первой искры заново запалил свечу внутри. А потом вручил фонарь Зине, а сам подхватил Рыжего с земли. Кот смотрел ему прямо в глаза, будто ждал чего-то.

Иван Алтынов провёл ладонью по мокрой шерсти на спине котофея и по его острым ушам.

– Слушай меня, малыш! – проговорил он, понимая, какое это безумие ставить на кон спасение их с Зиной жизней в расчёте только на то, что его кот верно сообразит, чего от него хочет хозяин. – Сейчас я опущу тебя на землю, и ты беги к воротам! Беги домой! А мы побежим за тобой. Увидишь что-то страшное – остановись! И мы тогда остановимся тоже. Но, уж если поймёшь, что дорога свободна, тогда несись что есть духу!

И с этими словами купеческий сын спустил кота с рук – поставил его на все четыре лапы возле своих сапог.

Зина поневоле вспомнила слова бабы Мавры о том, что Ванечка двинулся умом. Да и как ещё можно было истолковать то, что Зина сейчас услышала и увидела: её друг детства поговорил со своим котом – дал ему задание. А потом отправил Рыжего это задание выполнять!

Однако котофей явно не усомнился в умственных способностях своего хозяина. И словно бы понял всё, о чём тот ему говорил. Не успел Иван Алтынов опустить Эрика на землю, как тот ринулся вперёд – чуть ли не галопом. И Зина, отлично знавшая топографию Духовского погоста, должна была признать: устремился кот не куда-нибудь, а именно к воротам.

– За ним! – Иван выхватил у Зины фонарь, стиснул свободной рукой её оголённый локоть, повлёк за собой. – Мы не должны от него отстать.

Зина хотела было сказать своему Ванечке, чтобы он поднял с земли сковородочную ручку. Но они уже бежали прочь от того места, где осталась лежать эта кухонная принадлежность. И Зина видела, как впереди поднимается трубой, будто башня крохотного маячка, пушистый хвост Эрика Рыжего.

Огонёк свечи позволял людям видеть, куда бежит кот, и следовать за ним. Но не более того. А вот сам Рыжий наверняка видел куда больше. И Зина подумала: какое счастье, что она сама не обладает ночным кошачьим зрением, которое именуют мудрёным словом никталопия! Будь иначе – и открывшаяся ей картина наверняка свела бы её, Зину, с ума ещё раньше, чем до неё добрались бы умирашки. Ибо сквозь шум постепенно стихающего дождя она всё более явственно различала в окружающем мраке, как шлёпают по раскисшей земле их ноги. И как из их глоток вырываются звуки мнимого дыхания, сопровождаемые теперь водянистым бульканьем. Неживые создания явно успели если не наглотаться воды, то изрядно ею пропитаться. И теперь поглощённая ими влага стремилась вырваться наружу, как рвутся наверх газовые пузыри в болотистой трясине.