Мастер Марионеток строит Империю (СИ) - "Архимаг" - Страница 68

— Именно! — Арли просияла. — Ты быстро схватываешь!

Я вернулся к бульдогу. Взял отвёртку и начал яростно закручивать винт.

— Они бы ещё налог на пердёж ввели, — пробурчал я.

Пауза. Подозрительно долгая пауза.

Я поднял голову. Арли смотрела в свой планшет с выражением человека, который только что прочитал что-то ужасное.

— Арли?

— М-м?

— Почему ты молчишь?

— Я… проверяю новости.

— И?

Она подняла на меня глаза. В них плескалось что-то среднее между ужасом и весельем.

— Хозяин. Ты не поверишь.

— Что?

— В Имперском Сенате прямо сейчас слушания. Эко-активисты из Круга Друидов требуют ввести налог на метановые выбросы скота.

Я застыл с отвёрткой в руке.

— Что?

— Налог на коровий пердёж, если по-простому. Говорят, это разрушает озоновый слой над столицей.

— Озоновый… слой?

— Ну, такое невидимое хрено-что-то-там в небе. Очень полезное и защищает от… чего-то там. Неважно. Главное, что партия «Прогресс и Порядок» предлагает распространить это и на граждан.

— На граждан?

— На тех, кто потребляет гороховую кашу. В целях экологии.

Я медленно положил отвёртку на верстак. Посмотрел на бульдога. Потом на Арли. Потом в окно. Туда, где за крышами Аргентума виднелось небо.

— Арли.

— Да, хозяин?

— Напомни мне, почему я вылез из Бездны?

— Потому что там было ужасно?

— Там было честно. Кто сильнее, тот и прав. Никаких налогов на пердёж. Никаких отчётов о движении ресурсов. Просто… выживай или умри.

— Хозяин, ты романтизируешь измерение вечных страданий.

— Мне всё чаще приходят мысли, что там было не так уж и плохо…

Арли открыла рот, чтобы возразить. Но потом закрыла и задумалась. Я схватил отвёртку и с удвоенной яростью вернулся к бульдогу. Винт жалобно скрипнул.

— Ладно, — Арли присела на край верстака. — Давай так. Ты занимаешься своими собачками. А я составлю список того, что нужно оформить. Потом найдём помощника, который во всём этом разбирается, и свалим на него.

— Помощника-бюрократа?

— Именно. Такие существуют. Их называют «бухгалтеры». Они питаются цифрами и размножаются в налоговых декларациях.

— Звучит как вид нечисти.

— Очень полезный вид. Без них бизнес не выживает.

Я хмыкнул, закручивая последний винт. Полностью собранный бульдог ждал своего часа. Прекрасное получилось изделие, практически шедевр.

— Ладно. Найдём бухгалтера. Потом. Сейчас у нас тесты.

Бульдог, приземистый и коренастый, лежал на верстаке, ожидая пробуждения. Бронзовый корпус с чернёными вставками поблескивал в полумраке мастерской. Я залюбовался массивной головой с челюстями, способными перекусить… ну, много чего.

Я назвал его «Кусака-1». Рабочее название. Для заказчика придумаем что-нибудь поблагороднее.

— Красавец, — оценила Арли, облетая конструкт. — Страшный, но красавец. Как те бойцовые псы, которых богатеи держат для охраны.

— Это и есть охранник. Только лучше.

— Чем лучше?

— Не нужно кормить, не нужно выгуливать. Изделие не гадит на ковёр и не лает на почтальона. И самое главное, оно не сдохнет от старости через десять лет.

— А минусы?

— Минусы… — я задумался. — Не принесёт тапочки. И не будет смотреть на тебя преданными глазами.

— Ладно… Ради отсутствия собачьего дерьма на ковре можно пожертвовать тапочками.

Я положил ладонь на голову бульдога и сконцентрировался. Нити Души скользнули внутрь, подключаясь к Ядру. Оно было совсем простенькое, обычный кристалл-накопитель. Для сторожевого пса большего не нужно.

— Проснись.

Щелчок. Глаза бульдога вспыхнули тусклым светом. Механические уши дёрнулись. Хвост — короткий, бронзовый — качнулся из стороны в сторону.

Пёс поднял голову и посмотрел на меня. Потом на Арли. Обвёл взглядом мастерскую.

Пасть широко распахнулась, и пес-марионетка зевнул, втягивая ману в Ядро. Сверкнули ряды стальных зубов, каждый острый как бритва.

— Впечатляет, — признала Арли. — Я бы не хотела, чтобы это зевало в мою сторону.

Бульдог спрыгнул с верстака. Приземлился тяжело, пол дрогнул. Прошёлся по мастерской, принюхиваясь. Точнее, сканируя. Сенсоры в носу анализировали магический фон, запахи, движение воздуха.

— Тест первый, — объявил я. — «Свой-чужой».

Я достал из кармана кость. Обычную, говяжью, купленную у мясника за медяк. И бросил в дальний угол. Бульдог проследил за костью взглядом. Она упала на пол, откатилась к стене.

Пёс не шевельнулся. Даже ухом не повёл.

— Отлично, — я кивнул. — Не отвлекается на приманки.

— А если приманка будет вкуснее? — спросила Арли. — Типа, стейк?

— Он не ест. У него нет желудка. Еда для него просто предмет.

— Логично. А на что он реагирует?

Я достал из сумки тряпку. Обычную тряпку, старую и грязную. От нее сильно несло сыростью.

— Это что? — Арли отлетела подальше. — Фу! Воняет!

— Чья-то рубаха.

— Откуда она у тебя⁈

— Да без понятия. Нашёл в шкафу.

Я бросил тряпку на пол. Бульдог замер. Сенсоры в носу загудели громче. Глаза вспыхнули ярче, из желтых стали оранжевыми.

И он бросился. Вытянутое тело мелькнуло в воздухе полностью бесшумно. Одним прыжком пес покрыл расстояние до тряпки. Челюсти сомкнулись, ткань затрещала, разрываемая на клочья.

— ВАУ! — Арли отпрыгнула назад. — Зверюга!

— Он работает. Реагирует на адреналин, пот, страх, следы чужаков. Типичный «букет» вора.

Бульдог перестал терзать тряпку. Сел. Посмотрел на меня, ожидая дальнейших команд.

Глаза снова стали жёлтыми. Спокойными.

— Хороший мальчик, — сказал я.

Хвост качнулся. Один раз. Сдержанно.

— Он… радуется? — удивилась Арли.

— Имитирует. У него простейшее Ядро и нет эмоций. Но я добавил базовые собачьи реакции, чтобы владельцу было комфортнее.

— То есть он притворяется счастливым?

— Как и все мы, если задуматься.

— Хм… Это было неожиданно философски, хозяин.

— Я полон сюрпризов. Тест второй: «Кусь».

Я взял со стеллажа стальной прут. Толщиной примерно в палец. Крепкий, качественный металл.

— Кусака. Ко мне.

Пёс подошёл и сел у ног.

— Кусь.

Я протянул ему прут. Пёс тут же метнулся вперед, челюсти сомкнулись.

Хрусть! Пёс перекусил прут пополам. Чисто, ровно, без лишнего шума. Как ножницы режут бумагу.

— Охренеть, — выдохнула Арли. — Это же сталь!

— Закалённая сталь, — уточнил я. — Такой прут выдержит удар мечом. Но не выдержал укус.

— А если это будет… ну… рука?

— Рука будет перекушена быстрее. Кости мягче стали.

— Хозяин, это жутко.

— Это эффективно. Вор, потерявший руку, вряд ли продолжит карьеру.

Арли посмотрела на бульдога с новым уважением. И опаской.

— Тест третий, — объявил я. — Скрытность.

Бульдог поднял голову. В глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Кусака. Тень.

Пёс замер. И спустя мгновение начал меняться. Контуры его тела расплылись, а цвета потускнели. Бронза и сталь словно растворились в воздухе.

Через секунду на том месте, где стоял бульдог, осталось лишь еле заметное искажение пространства. Почти неотличимое от обычной игры света.

— Он… исчез? — Арли завертела головой. — Где он⁈

— Здесь, — я указал на тень под верстаком. — Смотри внимательнее.

Арли прищурилась и подлетела ближе.

— Я вижу только… — она осеклась и указала пальцем направление. — О. О-о-о. Он там. Прячется. Как… как…

— Как идеальный охотник.

— Это руны Хаоса, да? Те, что ты модифицировал?

— Модифицированные, — я кивнул. — Чистый Хаос слишком нестабилен. Но если правильно направить, то получается отличная маскировка.

— А «Голем-Пром» так умеет?

— «Голем-Пром» делает летающие утюги, которые видно за километр. Их маскировка — это покрасить корпус в серый цвет и надеяться, что никто не заметит.

Бульдог вышел из тени, материализовался обратно. Бронзовый и смертоносный, он сел у моих ног. И начал ждать команды.