Харза кусается (СИ) - Гвор Виктор - Страница 50

Зато остальной антураж не подкачал! Стены задрапированы тяжёлой пыльной тканью в бордовых тонах, вдоль стен расставлены рыцарские доспехи с копьями и щитами в стальных руках. Не жестяные подделки прошлого века, а оригиналы — сплошной антиквариат и прочая ручная работа. На многих следы давних схваток. Когда-то предки Бартенслебенов, укутавшись в это железо и взгромоздившись на монструозных коней, неслись на противника, словно русский бронеход с пьяным мехводом. Только не орали про «Наш Советский Союз покарает!». Сегодня же, доспехи, надетые на деревянные, тоже жутко древние манекены, готовятся увидеть бесславный конец последнего представителя геройского когда-то рода. Много их, потому и расставлены часто, через каждые несколько метров. А возле деревянных рыцарей-дуболомов, «охраняющих» повороты и важные двери, стоит по живому осназовцу. Лось с командой вернулся вчера вечером, как нельзя кстати!

Теперь вчерашние велотуристы в полевой форме от Лацкеса (ну не брали с собой парадку, да и не заказывали ещё — к тому же, нужна ли им она, непривычно ведь!), стоят в почётном карауле. Замерли истуканами, но магазины пристегнуты, и боевые патроны досланы.

Стол фундаментальный, хоть в футбол на нём играй! Столешница, наверняка сборная. Ну не выйдет такая из одного дерева, хоть ты вдоль его распиливай, хоть наискосок. Не бывает таких деревьев, выбили такие еще полтыщи лет назад, пустив на всякие драккары и ладьи. Хотя, может магически баобаб с дубом скрестили? Харза в этом мире слишком недолго, чтобы знать все возможности. В любом случае, из одного конца стола в другой документ передать — слугу звать надо. Или запускать бумажным самолетиком.

Кресла тоже монументальные, с места не сдвинешь. Это тебе не легкомысленные, хоть и старинные бержеры и не офисные уродцы в стиле «хайтек», разлетающиеся от резкого движения. Ни посидеть, ни с собеседником в драке сойтись

Паркет на полу не бук какой-нибудь простецкий, мербау[3]! Дерево, на которое ступить страшно, словно по золоту ходишь. Из Малайзии везли. Или с Филиппин. А может, из Индонезии. Двери — тоже дорого-богато, любой ростовский судья порадуется, жаль, Тимофей небольшой специалист. В общем, обстановку можно долго рассматривать. Но пора и на людей посмотреть. В зале примечательный народ собрался.

С одной стороны стола — «Русский союз». На табличке написано русским по белому. Первым князь Вяземский сидит. Главнокомандующий. Вторым — Звонарёв, начальник штаба. Далее Тимофей с Надей. Отец и сын Лукашенко. Хвощёв. В хвосте Звонарёв, Маркушев, Боковин. То есть, в порядке боевой полезности. Все в форме, этакий тонкий намёк на русское видение ситуации.

С противоположной стороны — франки. Как они себя называют, неважно. На табличке — что-то на латыни, готическим шрифтом, нормальный человек и не прочитает, без смазки оптики спиртосодержащими жидкостями. Во главе наследник Мюллеров, как зачинателей конфликта. Папе-то «ручкой сделали». Наследнику, впрочем, тоже досталось, как и всем сидящим с той стороны. Неприятная это штука, «черёмуха»! Дальнейший порядок по титулам. Бартенслебены, Мерцы, Нюбели — графы. Клёкнеры, де Трюе, Анзолотти — бароны. Все в цивильных костюмах, но малость взъерошенные, под глазами — круги. Но в глазах предвкушение. Надо было их в бассейне ещё недельку подержать! А то господа пришли заключать мирный договор. Выкручиваться. Русские хороши на войне, но стоит дойти до дипломатии… Добрые мы слишком, сердце мягкое, как говно.

В главном торце, под гербом с волком Бартенслебенов — представители императоров. От кайзера — герцог Карл-Теодор Мария Николаус Иоганн Якоб Филипп Франц Йозеф Сильвестр Буль-Фрайхерр фон унд цу Гуттенберг. Имечко такое, что и не сразу выговоришь. Морда — из девяностых годов другого мира! Слегка выбрит, до синевы пьян… Шутка, трезв, как стёклышко. А вот небритость имеется. Стильная трёхдневная щетина. Брутальный мужчина! Лет через семь-восемь Бак так выглядеть будет, если отложит автомат и наденет костюм от кутюр и очки в тонкой оправе. Хотя очки в имидж представителя не вписываются. Но имеются.

Карл-Теодор Мария Николаус Иоганн Якоб Филипп Франц Йозеф Сильвестр Буль-Фрайхерр фон унд цу Гуттенберг. Фото из Википедии

От российской императрицы — князь Михаил Антонович Оболенский. Странный выбор, уж больно мутен князюшко, но Ярославе Михайловне виднее, спорить не рискнем. Её представитель, в конце концов! При встрече раскланялся с Вяземским и с Тимофеем, Наде к ручке приложился, на остальных — ноль внимания. Надо понимать, Афанасий Иванович в своё время тоже вынул из Михаила Антоновича миллионов двести, иначе, откуда такая реакция?

Третий представитель — от нейтральных родов. Герцог Вильгельм Бурдкарт, старый знакомый. Этот встрече с Куницыным рад! При встрече расплылся в улыбке:

— Я должен вас поблагодарить, Тимофей! Если бы не наш договор, сейчас ваши панцеры стояли бы в Киле! Я точно ввязался бы в авантюру. Давление было не шуточным!

Вот, человек искренне признаётся, что не он хороший, а жизнь такая.

— Бронеходы, Вильгельм. Панцеры — это у вас.

— Поверьте, если бы они сейчас катались по Бурдкартшифтсверфтен[4], их название было бы мне глубоко безразлично!

— Пожалуй, я прогадал, — задумчиво пробормотал Тимофей. — Мог забрать верфи, а не только корабли!

И оба расхохотались. Воистину, чем на большую сумму ты человека обидел, тем лучше он к тебе относится.

Роли представителей Тимофей не понимал. Разборки-то промеж родов, империй напрямую не касается. Более того, они и вмешиваться права не имеют. И смысл присылать не то наблюдателей, не то советников? Вот Юрий и не послал никого. А может, решил, что генералу Вяземскому няньки не нужны…

Право дать сигнал к началу Оболенский Гуттенбергу уступил. Показательно. Хотя, казалось бы, какая разница, кто стартовым платочком махнёт. Но нет, тут мелочей не бывает!

— Мы здесь собрались, — произнёс Карл-Теодор, — чтобы прекратить войну между родами Мюллеров и Коробейниковых и союзников с обеих сторон. Прошу стороны изложить свои позиции. Кто готов? Прошу, граф!

Бартенслебен вскочил, словно чёртик на пружинке:

— Поскольку уважаемый Ральф только принимает дела, возьму на себя смелость высказаться от имени нашего альянса. Войну мы проиграли, это можно только признать. Соответственно, спорный рудник должен перейти в собственность господ Коробейниковых. Думаю, процедура займёт некоторое время, но надеюсь, что за два года её удастся завершить. Далее, сейчас владельцы лишены возможности управлять своими производствами. Это недопустимо! Необходимо немедленно отвести войска русского союза за пределы Франкской империи, и вернуть собственность хозяевам. Если собственности нанесён ущерб, виновные обязаны его компенсировать. Сделать это до выходных, то есть не позднее седьмого апреля. Технику, арендованную у государей, следует вернуть им в те же сроки, — оратор на секунду замолчал. — Ах да, отпустить всех пленных!

— Ещё кто-то хочет сказать? — спросил Гуттенберг.

— Откуда взялись два года? — подскочил Коробейников. — Рудник должен быть передан прямо сейчас!

— При передаче, — ответил Бартенслебен, — необходимо провести полную ревизию предприятия, составить список передаваемого оборудования, сырья, запасов руды и так далее. И всё передать под роспись! Это требует времени!

— Проигравшие должны заплатить виру, — прогудел Маркушев, и Боковин старательно закивал. — Лично я меньше, чем на сотню тысяч не согласен.

— Ну, это ты хватил Алексо, — хмыкнул Оболенский. — Если по сто тысяч каждому, почти миллион получается. Где они столько возьмут?

— Это не наше дело, — заупрямился Маркушев, хотя уверенности в голосе поубавилось. — Нечего было воевать, если денег нет! Голодранцы!

— Я думаю, — слово взял Нюбель, — требование контрибуции вполне законно. Мы ведь, действительно, проиграли войну. Но надо считать не сколько заплатят каждому роду, а сколько заплатит род. Нас семеро, если по сто тысяч, значит семьсот тысяч. Только не забыть из этих денег выдать компенсацию нейтралам, которым ваши солдафоны нанесли ущерб своим вторжением!