Харза кусается (СИ) - Гвор Виктор - Страница 47

— Не бойся, — Котэ изо всех сил попытался придать своей бандитской роже доброе и участливое выражение. — Всё плохое позади. Я друг. Я тебе бульончику сварил. И курочку. Но курочку попозже. Сначала бульончика. Поешь?

Лицо девушки приобрело осмысленное выражение:

— Кто ты? — просипела.

— Котэ Сапишвили. Осназ Кунаширского князя. Костя.

— Кунашир, — прошептала девушка более-менее разборчиво. — Свои!

* * *

Генрих Кауфман был… обычным. Не высоким, не низким. Не худым, не толстым. И лицо не злое, хотя и добрым не назовёшь. Один из миллионов. Вот только источник… Источник — да! Тимофееву до такого ещё расти и расти. Но по плотности уступает немного. Наверняка, какие-то свои конструкты есть. Интересно, слепой или зрячий? Где тут в этой мешанине магическое зрение? А ведь слепой! Шансы растут. Что ж все его так боятся?..

Тимофей улыбнулся и ответил на вопрос:

— Почему бы и нет? Давайте обговорим условия.

— Какие условия, юноша? — хохотнул Кауфман. — Мы выходим в круг, я Вас убиваю, потом разгоняю весь этот сброд, — он обвёл рукой видимую часть русских частей, — и иду пить пиво.

— А если я Вас убиваю? — улыбка Тимофея стала ещё шире.

Генрих захохотал:

— Давно я не видел столь весёлого человека! Если Вы меня убиваете, то Вы разгоняете вот это сброд, — теперь он указал на франкские части, — и идёте пить пиво. Концепция, как понимаете, сохраняется при любом результате.

Точно слепой! Искренне не видит, что силы практически равны.

— То есть, никаких условий типа «мой поединщик выиграл, сдавайтесь»?

— Ой, бросьте! Это вышло из моды во времена Оттона Первого и вашего Святослава! Вы, кстати, знаете, что Святослав семь раз дрался с Оттоном в поединке? И все семь раз победил! Но не убил. А почему? А вдруг новый правитель окажется лучшим бойцом! А так всё известно заранее: объявил войну, выиграл поединок, забрал обговоренные земли, и по домам, до следующей войны!

Байка Тимофею понравилась:

— Вы так рассказываете, словно видели это своими глазами.

— Нет, юноша, я не настолько стар! Вот как Фридрих Великий огрёб от Петра Второго под Бергеном, то да видел своими глазами. Еле успел удрать, признаюсь! Ну да ладно! Сколько времени Вам нужно на подготовку?

— А чего тянуть? Прямо здесь?

— Конечно! Кто подаст сигнал?

Тимофей огляделся. Не то, чтобы полянка, но деревья пореже. Больших сосен штук пять. Собственно, ему без разницы.

— Да всё равно. Пусть будет моя жена.

Надя сделала шаг вперёд.

— Это Ваша жена? Я поражен в самое сердце ее прелестью! Даже как-то неудобно делать такую красавицу вдовой! Но се ля ви, как говорят наши галльские друзья. Командуйте, прекраснейшая!

Надя махнула рукой, и противники окутались щитами. И в тот же момент Тимофей ощутил, что его тянет в астрал.

«Всё-таки, астральщик, сука! — мелькнула мысль. — Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. А лучше — втроём!».

Куницын шагнул в ничто, дергая суть противника на себя.

Астральное тело Кауфмана было огромным. Мускулистая плотная обезьяна. Почти Кинг-Конг! Белый! За три метра ростом, полтора в плечах, из которых без шеи растёт голова. Массивные ладони, толстые пальцы. Никаких тонких мест. Точно по учебнику!

Кауфман в астрале

Старик выпрыгнул наружу, обнаружил Кауфмана, молнией рванулся к нему, откусил палец и, прежде чем чудовищная ладонь сжалась на крохотном тельце, отскочил.

— Интересно, — пророкотал Кауфман, ещё не осознавший ситуацию и считающий себя фаворитом в этой схватке.

А две золотистые куницы на запредельной скорости носились вокруг гиганта. Они видели в нём не врага, а добычу. Большую, сильную, опасную, но добычу! Еду. Много еды! И при каждом удобном случае откусывали понемногу. Палец, клок плоти из бока, кусочек икры, обломок лопатки, четвертинка ягодицы. Сзади франк был наиболее уязвим. Отъеденные части немедленно отрастали вновь, но, хотя это и не было особо заметно, обезьяна становилась меньше с каждой потерей.

Всё ещё уверенный в себе, франк крутился юлой, пытаясь ухватить гибкие стремительные тела, промахиваясь, получая укус за укусом, теряя объем, а вместе с ним и массу. Ему надо было всего один раз попасть, схватить, притянуть противника к себе, поглотить, а потом разобраться со вторым зверем.

И, наконец, усомнившись в себе, Кауфман сменил тактику. Перестав обращать внимание на Старика, сосредоточился на Тимофее. Движения обезьяны стали более упорядочены и целенаправленны. Но ему не хватало скорости. Подловив провалившуюся руку, Тимофей отхватил кисть, а Старик в этот же момент впился зубами в затылок добычи. Будь противники в физических телах, Кауфман разделил бы участь старого князя Нашикского. Но в астрале свои законы. И схватка продолжалась.

Рост человекообразного монстра уменьшился до двух с половиной метров, и старый маг начал менять формы, пытаясь увеличить скорость. Стал худым и поджарым павианом, потом превратился в крокодила на длинных лапах, следом в леопарда… Последний оказался почти так же быстр, как куницы. Но новые формы не были отработаны и привычны, нужно было время, чтобы сознание освоилось в таком теле, а времени харзы противнику не давали. Павиан мгновенно потерял лапу, крокодилу Тимофей оторвал верхнюю челюсть, а леопарду Старик откусил хвост.

Кауфман взревел, и из реала вывалились ещё два белых облака, принимающих обычную человеческую форму. Мюллер и Мерц. Ошарашенные и неповоротливые. «Да они же мертвы, — понял Тимофей. — Там в реале, кто-то их прикончил, а Кауфман выдернул сюда. И зачем?»

Ответ появился мгновенно. Кауфман, превратившись в длинную змею, почти дотянулся до вновь прибывших, рассчитывая, поглотив союзников, вернуть потери. Но «почти» не считается! Харзы бросились в атаку. Большая, перекусив рептилию в середине, словно макаронину всосала в себя чуть ли не половину змеи, а маленькая сожрала отделённую от тела голову. Остальное, как и последующее уничтожение Мюллера и Мерца, стало делом техники.

[1] Не по теме!

Глава 22

Снаружи бой астральщиков выглядел скучно и не эффектно. Поединщики встали друг напротив друга, укутались щитами и замерли. Да и щиты видела одна только Надя, для остальных — просто замерли и стоят, даже глаза не пучат. А ты жди и гадай, что же там такое происходит.

Не столько от скуки, сколько из извечного женского любопытства (и неправда, это интерес учёного!), девушка изучила щит Кауфмана. И даже немного расстроилась: её, украденный у преподавателя и доработанный по собственному разумению, оказался лучше. С одной стороны, есть чем гордиться, с другой — знаний не прибавилось. А больше и изучать-то нечего! Разве что следить за магами противника. По правилам они не должны вмешиваться в поединок, но франкам верить — себя не уважать. Как их Тимофей зовёт? «Цивилизованные европейцы и наши западные партнеры»? Звучит хуже, чем «гамадрилы краснозадые»!

Не зря следила! Через пару минут после начала поединка, колдуны забеспокоились, начали переглядываться, Мюллер что-то сказал напарнику на ухо. Надя, на всякий случай, накрыла Тимофея ещё и своим щитом. И вовремя! Мерц швырнул какое-то заклинание, которое девушка видела, как клубок грязно-серых нитей. И тут же что-то похожее кинул Мюллер. Только что выставленный Надей щит перегрузился и лопнул, но ослабил заклинания достаточно, чтобы собственный заслон Тимофея справился.

Франки явно собирались повторить попытку, но рассвирепевшая девушка «сделала ручкой». Ураганный ветер подхватил обоих колдунов и с силой швырнул на стоящую в тридцати метрах сосну, где летевшие тела встретили толстые заострённые сучья, секунду назад бывшие обычными ветками. Усиленные и заостренные магией колья, будто и не заметив защиты магов, радостно встретили летящих. Одному проломили грудную клетку, второй хрястнулся затылком, и щепастая деревяшка кокетливо выглянула из глаза.