Харза кусается (СИ) - Гвор Виктор - Страница 25

Примерно так и красили. Выгорело маленько. Солнце на Кунашире лютое — широтность южного Крыма свое черное дело делает. Одно хорошо — то туман, то тайфун

Витька нашли в одной из квартир квартала Рыбников. Малыш, отбросив на спину капюшон оранжевой куртки, сосредоточенно возил макловицей по куску обоев. Рядом тем же самым занимались еще три карапуза, а Сика и Петечка под руководством Гиви наклеивали намазанные куски.

— Витёк! — позвала Анфиса.

Мальчик поднял голову, расплылся в улыбке и с криком: «Мама!» бросился к дверям. На полпути остановился, переводя взгляд с мамы на кисточку в руках, недоделанный кусок обоев, опять на маму. Так и стоял, пока Сика не отобрал макловицу. И только тогда…

— Мама, — прошептал Витёк, сидя на руках у Анфисы. — А ты сделаешь сырники?

— Обязательно, — Анфиса смахнула так некстати выступившие слёзы.

— На всех? Ладно, мама? На весь приют. И бригаду. Да? Мама… Мы сейчас. Только доделать надо…

Тимофей счел свой долг перед Витьком исполненным и сбежал в штаб, где было куда спокойнее, чем декаду назад.

— Гурам говорит, дней через пять с ремонтом закончат, — доложил Каменев. — Потом хотят в Ходжу ехать, там как раз должны фронт работ обеспечить!

— Таким темпом они город к Новому году построят, — пробурчал Тимофей. — Где я столько денег возьму?

Воевода только рукой махнул:

— Так свердловчане же платят. Говорят, ты им жуть сколько денег влил, на всю стройку хватит.

— Несчастных двести миллионов, — махнул рукой Харза. — На технику впритык.

— Это по рознице впритык, — вмешался Росомаха. — А у нас цены далеко не розничные. Двести десять Вы перевели, миллион Хотене, доля княжества в заводе. Плюс полторы сотни выделяет наместничество на железную дорогу. Должно хватить даже без учёта наших резервов и средств Надежды Николаевны.

— Хорошо бы!

— Вот! Ты мне и нужен! — Наташа привычно ворвалась в штаб. — Витёк пропал!

— Опять? — выкатил глаза Виктор.

— Расслабьтесь, — улыбнулся Тимофей. — К нему родители приехали. Дом слева от приюта, не помню адрес. Третья квартира.

— А ладно! Так! Хотене привезла Лёшку! А этот раздолбай не встал у меня на учёт! Сразу сбежал к Патракову, и из доков не вылазит! А я даже не знаю, в какой класс его зачислить!

— Он техническую гимназию закончил. На отлично. Дипломированный судовой механик.

— Я знаю! Это что, повод не учиться? Я с ним пыталась разговаривать! Он ямб от амфибрахия не отличает! Гёте не читал! По истории Франкской империи ни одной даты не помнит! В голове только поршни, шатуны, форсунки и прочие крейцкопфы. Псих какой-то!

— Просто увлечённый человек. Что Мишка говорит?

— Мишка не нарадуется, — отозвался Каменев. — Считает, что если бы не возраст, начальником доков можно ставить. А так слушать не будут.

— Это не страшно, прикрепишь мордоворота, чтобы затрещины раздавал, подчинятся. Только рано ему, зазнается! Хотене говорила, он магию видит.

— Видит, — согласилась Наташа. — Но только чужие заклинания. Надя обещала подъехать на декаде, глянуть. Просила тебя, если смотреть будешь, ничего не трогать. Да! Гурам на Ходжу собрался! Надо туда приют перевести! Пусть ребята работают! Им нравится.

— А школу?

— И школу! Только не всех учителей, а минимум. Чтобы и тут остались. А у Витька с семьёй что? Там же тоже дети!

— Вот и разберись, — отмахнулся Тимофей. — А взрослых с агрономами сведи, или кто у нас по сельскому хозяйству… Чтобы и тут, и на Ходже посмотрели.

— А-а-а, — протянула девочка. — Это к бабе Вере. И у ходженских спросить, кто там у них разбирается. Ладно, я пошла. Вечером поговорим.

В усадьбе ждала ещё одна новость. И не сказать, что сильно приятная.

На крыльце Харзу караулил Паша Долгорукий, который должен был быть в собственных родовых владениях. Или, по крайней мере, в России.

— Так… — протянул Тимофей. — Рассказывай.

Всё получилось паршиво. Обрадованный невиданной победой Паша не удержался и отправился в родовую вотчину похвастаться. И, естественно, речь зашла о Хотене. Уж больно княгине было интересно, что за девушка путешествует с её сыном. Услышав титул, мама успокоилась. Зато возбудился папа.

Как и следовало ожидать, став князем, Анатолий Долгорукий-Юрьев не изменился. И начал орать на сына, заявляя, что если девушка декаду живет в одном доме с парнем, то она не княжна, а самая обыкновенная шлюха, таких можно и нужно трахать, но не таскать с собой в приличное общество, и пусть только эта самая посмеет появиться…

Пашка держался долго, целых две минуты. Да и после не всадил крикуну пулю между глаз, как непременно, сделал бы Харза, а наорал в ответ, делая упор на том, что отец просто боится Хотене, поскольку она насильников сажает на кол! А папочка, как сексуальный маньяк с большим стажем, имеет отличные шансы на эксклюзивный кол: толстый, тупой и с фигурной резьбой по всей длине — сугубо ради уважения к титулу.

И выложил всё, что знал про папенькины развлечения, сестрицу Дашку, мачеху Машку и князя Тимофея, который таких папань на завтрак пачками кушает… Хорошо, хоть знал не много.

В общем, поорали родичи друг на друга, после чего Павел развернулся и уехал, благо вещи ещё даже не начали разбирать. Всё это в присутствии матери и младшего брата. Прошло изумительно.

Но совершенно непонятно, готов ли Тимофей к такому повороту событий. Надо уточнить у Хорьковых. Впрочем, если Харза правильно представляет князя Анатолия, единственное действие, которое тот предпримет, будет приказ на устранение бывшей жертвы и собственной дочери. И Тимофея, заодно, чтобы не пригревал всяких там.

И приказ этот попробуют выполнить, правда, непонятно с каким усердием и умением.

И это, скорее всего, на руку Харзе. Вопрос только в Паше…

— Ты понимаешь, что теперь будет война? Скорее всего, необъявленная.

Долгорукий кивнул.

— И что раньше или позже мне придётся его прикончить?

Павел долго молчал. Потом вздохнул:

— Знаешь, я неожиданно понял, что всю жизнь рос без отца. Вроде, он рядом, в тех же помещениях, за тем же столом, но… Вот как статуя рыцаря у камина. Ну есть, и что? Мне от этого ни холодно, ни жарко. Даже если её куда-то переставили, наплевать. Вот так и с отцом. Вроде есть, а как будто и нет. Ходит мимо меня, как мимо пустого места. И сам, как пустое место. Что будет, если ты убьёшь пустоту? — княжич помолчал немного. — Даже воспитателей мне мама подбирала.

— Кстати, а она как к этому отнесётся?

— Не знаю. Но она так побледнела, когда я сказал, что он Марию Егоровну изнасиловал. Дашку спокойно приняла, а это… Не знаю. Но пока он там, я домой не вернусь! Противно!

— Найдем куда разместить, что уж теперь. На острове места много. Перейдём к следующему вопросу. С такой техникой тебе мир не выиграть. У тебя два месяца, чтобы стать быстрее и техничнее. Надо пахать, пахать и пахать. Готов?

— Конечно, готов! Ты считаешь, что я могу выиграть мир?

— Ты обязан выиграть мир! Отобраться второй раз не получиться. Любая федерация — толпа мошенников-чиновников. Им куда удобней тот же Галичкин, которого ты завалил в финале. Он им регулярно приплачивает. Так что тебя просто не допустят до России. И на кубок мира заявлять не будут. Так что, Паш, пан или пропал. Придётся выигрывать.

— А по силе?

— По силе вы не сравниваетесь. Слишком разные. Сейчас до четвертьфинала, пожалуй, дойдёшь. Дальше, когда усилишься. Иди, готовься, через два часа первая тренировка.

Прошел в кабинет, плюхнулся в кресло, налил сока в пивную кружку. Что-то количество врагов начало множится слишком быстро. Хотя… Оболенскому прощать нельзя. С Долгоруким-Юрьевым лишь вопрос времени. А Трубецкие и Булычёвы — не факт, что враги. Пересекающихся интересов нет, а поводы смешные. А полезут — сами виноваты.