Харза кусается (СИ) - Гвор Виктор - Страница 21

Чуть поодаль пыхтели на холостых рейсовые автобусы. Попыхтит, попыхтит, взрыкнет движком, окутается дымом, да и подкатит к столбу с ярко-желтой табличкой, отмечавшей место посадки. Сгоняет в город, наберёт новую порцию пассажиров, и обратно в «Воин», разгружаться и пыхтеть. Расписание составлялось под конкретные рейсы, и хотя последних прибавилось, времени попыхтеть хватало. Необходимости в пыхтении не было никакой. Осень в полную силу ещё не разгулялась, небосклон не обложили низкие, беременные водой тучи, не сыпался на землю противный обложной дождик, да и холода ещё не пришли, просто стало не так жарко, как летом. Жечь топливо ради поддержания температуры в салоне вовсе не требовалось. Но традиция, корнями уходящая в седую даль вечности! Ради неё горючки не жалко!

И всё же ощущалось, что «Воин» отрабатывает последний сезон. И не только в бывшем военном городке, официально ставшим жилым кварталом, откуда уже перебралась на Дальний Восток большая часть населения, но и в аэропорту. Какая-то неуловимая атмосфера будущего запустения. Витало что-то этакое в воздухе, отчего накатывала непонятная грусть, хотелось махнуть рукой, потом замахнуть грамм четыреста крепкого, да пойти в никому не нужный, но прямо таки, обязательный разгул с битыми мордами и стеклами, надрывными песнями и ничего не стоящими пьяными клятвами. Тоже, наверное, своего рода древняя традиция.

Но оставшиеся с нехорошими желаниями боролись, потому что, какие бы перемены впереди не ожидали, нужно было жить и исполнять свои обязанности, как завещали опытные люди, по тому самому Дальнему Востоку гонявшие манз[1] и прочих басурман. И работа продолжалась без малейших сбоев и накладок. Может быть, даже оперативнее, чем раньше — неотложные семейные задачи не отвлекали.

Сергей Трофимович уже заключил договоры с «Кубаньавиа» на продажу имущества и передачу внутренних российских рейсов. Свердловское направление оставил за собой, но с обслуживанием у кубанцев, которых, несмотря на достаточно высокие цены продажи, практически спасал от разорения. Сам же Малыгин собирался окончательно перебазироваться на берега Охотского моря, как только закончатся разборки с бывшими партнёрами.

Из-за этих переговоров полковник и сидел сегодня в своём старом кабинете. Не в одиночестве, а на пару с Харзой. Оба в полевых формах без знаков различия, только с гербовыми нашивками. Ожидался визит «уполномоченных представителей объединения пострадавших аэродромов». Сей эвфемизм изрядно повеселил Куницына: оказывается, пострадавшая сторона в этой грязной истории воры, а не обворованные! Радовало, что контрагенты этим визитом облегчили объединение четырёх дел в одно. А значит, собираются договориться в любом случае. Ни факт единой собственности всех четверых, ни имя владельца секретом не были. Самомнение «первого из князей» явно превосходило квалификацию его сотрудников. Адвокатская контора '«Рабинович, Кронштейн, Ландау и Сидоров» предоставила детализированный анализ состояния дел рода Оболенских и подробнейшее досье на каждого из ключевых подручных.

Фотографии людей Ван Ю повеселили. Рабинович, Кронштейн и Ландау оказались высокими, атлетически сложенными, русоволосыми и голубоглазыми. Да ещё и с рязанскими носами картошкой. А невысокий полненький Сидоров обладал типичной финикийской внешностью. Именно он и примчался на стадион по вызову Хотене.

Никто, конечно, не ожидал, что девочка отмочит подобный фортель, но хорошо то, что хорошо кончается! Подобранный на улице мальчишка оправдывался нереализованным материнским инстинктом и вечной женской тягой к помощи братьям нашим меньшим: щенкам, котятам, старым машинкам и беспризорникам. Букмекерская ставка объяснялась безграничной верой в любимого человека, и полностью реабилитировалась невероятным выигрышем. Убийство бандита — и вовсе святое дело! Разве что посажение на кол посреди Москвы на глазах у полиции — всё-таки перебор. А с другой стороны, куда укатится репутация, если не соблюдать собственные принципы? Не зря же князь Трубецкой, на чьей земле и располагался «Ратник», не только не стал предъявлять какие-либо претензии, но и прислал княжне Куницыной-Ашир официальное письмо с извинениями за инцидент и выражением искреннего восхищения и благодарности. А чтобы не быть голословным, приложил шикарный букет и бриллиантовое колье, «достойное великой героини».

«Великая героиня» оценила подарок и надела его, когда отправилась договариваться о сдаче экзаменов подобранным котёнком. Да-да, к князю Булычеву, уже давно не главе рода, а просто выжившему из ума старику. Ему и гимназию-то на попечение оставили, чтобы не мешал сыновьям делом заниматься. Старик сначала орал что-то про голодранцев и принципы, потом посмотрел в глаза всю встречу молчавшей, но нехорошо щурившейся Хотене, поперхнулся и уточнил, та ли она Куницына-Ашир, которая на стадионе, это самое…

— Та! — отрезала кунаширская княжна.

И мгновенно выяснилось, что экзамены можно сдать. И даже без оплаты, поскольку Тишков и сирота, и малообеспеченный, и отличник. Интересно, почему для того, чтобы отдать человеку то, что положено, необходим призрак биты в заднице? Так что, мальчик грузился в самолёт уже дипломированным судовым механиком. Личных вещей у него было один полупустой рюкзак. Зато Лёшка приволок полконтейнера каких-то необходимых в работе железок, частично оставшихся от отца, а частично купленных на выигранные деньги. Еле уговорили отправить груз по железной дороге, заверив, что это куда надежнее, и из трижды опломбированного вагона, ни пропадет и малейшего гровера[2].

В общем, съездила сестрёнка поболеть за друга! Вышла за хлебушком, так сказать.

Поговорить с Надей насчёт странностей академического образования и несоответствий в силе магов Харзе не удалось, хотя к его прибытию подруга оказалась на Кунашире. Княгиня Нашикская опередила, вывалив на Тимофея такую кучу новостей, что он даже растерялся.

Во-первых, Надя встретилась с харзой! Причем, была уверена, что именно с тем зверем, что сбежал из Сахалинского зоопарка, а после прикончил Станислава Нашикского. Девушка подобрала подходящую полянку неподалёку от усадьбы, как приманку использовала курицу, привязанную за ногу к кедру. Зверь явился на третий день и повёл себя совершенно не обычным для дикого зверя образом. Подошёл, неторопливо прошёл через наведенное защитное поле, по тигриному перекусил птице шею, но в лес её не поволок. Вместо этого раз пять сходил через защиту туда и обратно, словно демонстрируя наблюдательнице то, что её интересовало. После этого, проигнорировав Надин щит, взлетел девушке на плечо, легонько куснул мочку уха, слизнул каплю крови и спрыгнул обратно. Забрал причитавшийся гонорар и неторопливо упрыгал в подлесок.

Будь на месте Нади Наташа, ещё что-то можно было бы попытаться понять. А так… Будем считать встречей старых соратников. Зато теперь в распоряжении Тимофея имелся конструкт, позволяющий игнорировать любую магическую защиту!

Во-вторых, Надя доделала кодирование от спиртного. Диарея перестала быть смертельной, хотя протекала долго и мучительно. Самое смешное, работа оказалась ненужной. Как выяснилось, «дихлофос» не только лечил похмелье, но и уничтожал зависимость. И первым излеченным стал боярин Хвощёв. Поэтому Тимофею с Надей и пришлось тогда столько раз его подлечивать. Это ведь не банальное похмелье убрать, тут, можно сказать, требовалось пересобрать несущие опоры личности! И личность сохранить, не разорвав откатами в мелкие клочья.

В-третьих, Надя разобралась в отличиях их с Тимофеем магического зрения от стандартного. И готова была к эксперименту. Но в одиночку не решилась, поскольку испытуемый должен был быть выше определённого уровня силы. И подходила только Наташа.

В-четвёртых… В общем, пока всё выслушал, пока приняли решение по каждому пункту, пока Тим освоил нужные конструкты… Не ночами же обсуждать имперские проблемы. Ночью и лучше занятие найдётся. А империя подождёт. Обе! Вкупе со Свердловским княжеством! Зато сейчас можно было покрутить в голове любые варианты, пока «уполномоченные» в воздухе.