И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий - Страница 21

Сама Дарина тоже не осталась без подарков. Ей вручили новое платье. Символические презенты преподнесли её родителям — которые, конечно же, тоже сидели за столом вместе с нами. Старший брат Дарины ожидаемо компанию нам не составил — он где-то зависал со сверстниками, развлекаясь так, как ему было угодно.

Фёдору Игнатьевичу мы с Татьяной также сделали подарок после долгих совещаний. Мы притаранили ему новое кресло в кабинет. Больше всего оно напоминало королевский трон, стоило соответственно, однако для хорошего человека — ничего не жалко. Поэтому Фёдор Игнатьевич выглядел в кои-то веки абсолютно довольным жизнью. Угадали с подарком, чего уж.

— Скажите тост, Александр Николаевич, — попросил он.

Я поднялся, взял бокал с виноградным соком и сказал:

— Что ж. Я не любитель говорить публично, несмотря на мою профессию. Буду краток. Спасибо всем присутствующим за то, что вы украшаете своим существованием этот мир и, в меру своих сил и возможностей, превращаете его в нечто приятное глазу и сердцу. Надеюсь, что и через год мы с вами соберёмся точно так же, и меньше нас не станет… — Тут я задумчиво посмотрел на Таньку и добавил: — Может, даже станет чуть больше, хотя это пока и вряд ли. Но — не важно! Последнее время мы все откровенно отдыхали. Даже работая — отдыхали. Сама жизнь как будто встала на паузу в честь праздников и дала нам возможность немного перевести дух, проветрить головы. Надеюсь, все успели воспользоваться этим преимуществом, потому что скоро начнётся новый раунд. Поздравляю всех с Рождеством и желаю сил справиться со следующим годом! Ура!

Силы нам понадобились. Уже буквально с первого дня, последовавшего за каникулами. Новый раунд принялся закручиваться, набирая обороты.

Глава 66

Отлупить Кешу

Был у меня в «прошлой жизни» один товарищ — мечтал стать популярным. Записывал ежедневно какие-то видосы, обильно всё это публиковал. Год за годом мама и кот старательно лайкали всё это дело. Больше ничего не менялось. И вот сижу я у себя в кабинете (который кафедра) и думаю: а может, Вселенная так и работает? Может, она каждому даёт наоборот?

Я вот чего от своей судьбы хочу? Тихой, спокойной жизни с кучей свободного времени. Ну ладно, не против иногда посуетиться, побегать за каменными статуями, изгнать духа, вылечить человека — всё это дела полезные и интересные. Однако популярность меня уж точно никогда не интересовала. Но популярность — штука такая… Если она сваливается на тебя случайно, то дальше как снежный ком: либо катится и растёт, либо лежит под солнцем и тает.

Поскольку зима в самом разгаре, ком мог только расти, что он и делал. Сразу после праздников вышли две статьи. Первая — в журнале «Академический вестник», она касалась магии мельчайших частиц. В размытой и обтекаемой форме сообщалось об огромных перспективах направления, называлось моё имя — разумеется, с ошибкой, я оказался Сорокиным Александром Николаевичем. Впрочем, Фёдор Игнатьевич сказал мне, чтобы я не расстраивался, «Вестника» всё равно читают только чтоб уснуть.

Вторая статья была интереснее. Безо всяких ошибок сообщая моё имя, она выражала глубокое раскаяние по поводу предшествующего некорректного материала, приносила мне извинения, называла отцом-основателем новой дисциплины. Дальше я читать не стал, перелистнул на криминальную хронику и сказал:

— Диль! Добавь в список дел: отлупить Кешу.

— Добавила в список дел: отлупить Кешу.

Криминальная хроника порадовала чем-то уж вовсе несусветным. В Белодолске ограбили банк. Да ладно бы просто ограбили, но это сделала банда магов в количестве четырёх штук. В лучших традициях братьев Гекко, они исчезли с радаров и забрали заложницу. От населения города запрашивается любая помощь. Вмешаться, что ли? Хотя как я вмешаюсь… Есть же полиция, магическая управа. Надо полагать, у них схемы налажены, не буду вмешиваться со своим дилетантством.

Было утро выходного дня, я сидел в гостиной в кресле, шуршал газетой и слушал, как Таня музицирует. Из-под её ловких пальцев лилась нежная, лиричная, умиротворяющая мелодия. Композитора она мне называла — её любимый, кстати, — но я не запомнил. Я только понял, что в этом мире пути искусства некоторым образом причудливо изогнулись. Вроде бы деятели остались теми же, но общественность любила их иначе. К примеру, Пушкин остался малоизвестным поэтом, в основном ценимым среди каторжников. А Моцарт был современником великого Сальери, тщетно пытавшимся превзойти гения. При том, что произведения-то у них были такими же. Вот и Танька с большой любовью относилась к какому-то композитору, имени которого я вовсе никогда не слышал. Его и играла. Когда в дверь постучали.

Ульян моментально открыл, до меня донеслись невразумительные обрывки беседы. Вскоре озадаченный Ульян нарисовался в гостиной.

— Александр Николаевич, там вас просят видеть.

— Кто?

— Да… мужик какой-то. Как есть, простой мужик.

— Кузьма, что ли? Который на Рождество был, отец Даринки?

— Нет, того я запомнил, а этот неизвестный. Очень просит.

— Хм… Ну, зови.

В голове у меня почему-то вертелся Митрич, великий спец по матированию всего на свете, и не только шаров. Ну или сторож с завода. Может, пришли экспроприировать алмазы? Мысль, конечно, интересная…

Вошёл вовсе не знакомый мужик, тиская облезлую ушанку и чувствуя себя неуютно в столь большом и красивом помещении, в котором, к тому же, парили музыкальные звуки.

— Здравствуйте, — сказал я, поднявшись. — Чему обязан счастьем лицезреть вас?

— А?

— Чего желаете, спрашиваю?

— А, так я, это… По объявлению.

— Прошу прощения?

— Да вы ж не виноватые. Это я о прошлый год пьяный на морозе уснул, и с тех пор — всё. Как отрезало.

— Всё-таки не совсем понимаю. Что отрезало?

Мужик немного подумал, развязал пояс и спустил до колен штаны. Музыка прервалась. Татьяна сказала «ах» и упала в обморок. Мы с Ульяном кинулись её спасать.

— Ух ты ж, там бабёнка! — смутился мужик. — А я думал, кукла.

— Она что, на куклу похожа⁈

— Да кто ж разберёт! Аристократы, маги, красивое всё такое, музыка — думал, автомат какой сидит, для красоты.

— Когда-нибудь я пойму принципы человеческого мышления, но не сегодня. Наденьте штаны!

Ульян взял хозяйку за подмышки, я — за ноги. Положили на диван. Ульян метнулся за водой. Пришедшая в себя Танюха поблекшими губами коснулась края стакана.

— Что это было? — пролепетала она, сделав глоток.

— Эксцесс. Я надеюсь, ты не всегда так на обнажённого мужчину реагируешь? Такие вещи хорошо бы заранее знать.

— Пусть он уйдёт!

— Уже уходит.

Я вытолкал мужика в прихожую и шёпотом спросил, вот зе фак из гоин он. Мужик ответил по существу и даже вразумительно. Я метнулся в гостиную, схватил со столика газету и пробежал взглядом статью Кеши до конца. В статье он раскрывал суть и основное назначение магии мельчайших частиц, рассказывал, как я вылечил от половой немочи Старцева, и как тот немедленно уехал в романтический круиз с дамой сердца.

— Нет… — прошептал я и открыл дверь, заехав ею по носу низкорослому старичку, который уже занёс руку, чтобы постучать.

За спиной у старичка начиналась длинная вереница смущённых мужчин, избегающих смотреть друг на друга.

— Нет-нет-нет! — заорал я. — Я не принимаю дома! Я… Фёдор Игнатьевич, вы в очереди или домой? Шучу, проходите, я потом всё объясню. Господа! Вас всех ввели в страшное заблуждение. Попасть ко мне на приём просто так, с улицы, нельзя. Запишитесь у моего секретаря, Леонида, он принимает в академии на Пятницкой, по будням. И будьте готовы ждать приёма очень долго, потому что очередь огромная!

Войдя в дом, я захлопнул дверь и в ужасе прижался к ней спиной.

— Саша, что тут происходит? Почему наш дом осадили все эти люди?

— Да, Александр Николаевич, дайте хоть какие-нибудь объяснения.

— Диль!

— Да, хозяин?