И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий - Страница 13

— Мы ведь богаты. Нужно ему помочь!

— Как именно? Ты не слишком-то преувеличивай размеры своего богатства. Если выкупишь обратно имение его папочки, сама останешься ни с чем. А он завтра снова всё продует, к гадалке не ходи.

— Фр.

— Полностью согласен.

— Но папа же — ректор!

— И спасибо ему за это.

— Может быть, он сумеет как-то устроить, чтобы этот несчастный ребёнок продолжал учиться.

— Этот «несчастный ребёнок» лишь на год младше тебя. Впрочем, согласен, идея здравая. Однако ты с ним самим для начала поговори, узнай, чем дышит, чего от жизни хочет.

— Я⁈

— Ну а кто?

— Ты, разумеется! Ты со всеми разговаривариваешь и всем помогаешь.

— Угу, нашла телефон доверия… Я ему, вообще-то, уже жизнь спас. Теперь твоя очередь.

Я ждал вопросов, удивлений, мол, как это так ты жизнь спас, когда и на поиски толком не ходил. Нет, ну я ходил, конечно, однако не успел дойти до леса — нашли пацана. Но Танька, помолчав, сказала только:

— Ты ведь очень-очень хорошо понимаешь, что делаешь?

— Ты о чём?

— О магии Ананке.

— Откуда…

— Саш, я ведь помню, как ты написал, чтобы я успокоилась, сжёг на свечке, и я успокоилась. Что это могло быть, как не она.

— А почему сразу ничего не спросила?

— Боялась…

— Магии?

— Что ты разозлишься.

— Ну да, страшно… Всё нормально будет, спи.

На следующий день Танька разыскала пострадавшего студента и прощупала его внутренний мир. Парень предсказуемо хотел учиться. Судя по моим сводкам, полученным в деканате его факультета, учился он прилежно. Вдвоём с Танькой мы насели на Фёдора Игнатьевича. Упирали на то, что сама Татьяна уже в следующем году демобилизуется, и её условно-бюджетное место вполне можно отдать пацану. Фёдор Игнатьевич уступил, куда ему было деваться.

А потом грянула кешина статья. Старцев приехал во всей красоте своей новой хитровыдуманной сущности. Угрюмо кивнула Диль — да, мол, всё это — последствия. И протянула написанный доклад.

— Ну что ж, — вздохнул я, дочитав гладкий и красивый текст. — Прорвёмся?

— По крайней мере, мы сделаем всё, от нас зависящее.

— В крайнем случае меня уволят.

— Тебя это не расстроит.

— Верно мыслишь.

— Вы сможете сразу пожениться.

— Тоже да.

— Мы ничего не теряем.

— Ну как… Выпрут из академии, и кроме клуба ходить некуда будет. А там всё-таки атмосфера немножко не та… Не лампово там, Диль. Увы, не лампово…

Глава 62

Мы делаем доклад

— Таким образом, господа, как вы видите, мы можем лицезреть полнейшее выздоровление пациента, широко известного в академических кругах Семёна Дмитриевича Старцева. В заключение хотелось бы сказать, что я не приписываю все заслуги исключительно себе и магии мельчайших частиц. Мы работали вчетвером и без каждого из нас ничего бы не получилось. Одно из достоинств магии мельчайших частиц как раз и состоит в том, что она прекрасно сочетается с любыми другими видами магии. Разумеется, она их не заменит. Но развивать это искусство параллельно с основным — занятие, полезное любому магу. На этом у меня всё, господа, я готов ответить на любые вопросы.

Меня слушали четверо чиновников, которые выглядели так, будто их по одному промпту сгенерировала нейросеть. Абсолютно одинаковые костюмы, дряблые лица, мутные глаза. А из глубин мути посверкивал какой-то загадочный интерес к моему докладу, природу которого (интереса) я пока не мог понять, но она мне уже заочно не нравилась. Дослушав и посмотрев на Старцева, чиновники опустили головы и что-то настрочили в своих заметках.

Ещё меня слушали: журналист Кеша, Леонид, Анна Савельевна, Татьяна, Фёдор Игнатьевич и Арина Нафанаиловна, которая пришла за компанию с супругом и чтобы продемонстрировать лояльность.

Когда мы пришли, нас поначалу испугались и не хотели пускать — больно уж серьёзной толпой явились. Я в этом вовсе не был виноват. Танька сразу заявила, что будет меня сопровождать на правах невесты, оказывая моральную поддержку. Уже в академии нарисовались Леонид и Кунгурцева — с такими же заявлениями. Невестами мне они, конечно, не были, но поддержку оказать очень хотели. Последним, уже у выхода, подключился внезапный Фёдор Игнатьевич. Ну а чету Старцевых мы, как и было условлено, встретили у дверей местного отделения министерства.

Я ждал вопросов. Я репетировал вопросы. Я давал Диль задание: задавать мне самые каверзные вопросы и отвечал на них не моргнув глазом, мы репетировали не одну ночь.

— Как именно вы поняли, какая часть мозга пациента нуждается в лечении?

— Иллюзионный маг Анна Савельевна Кунгурцева дала мне большое изображение мозга пациента, и мы его долго анализировали, сравнивая с таким же изображением мозга здорового человека.

— Леонид в анализе участвовал?

— Нет.

— Значит, у вас существуют знания, позволяющие судить о здоровье или нездоровье мозга?

— Я всего лишь сопоставлял картинки, для этого не требуются особые знания. Потом с выводами мы пришли к Леониду, и он подтвердил наши наблюдения.

— Сколько времени занял анализ?

— Вечер.

— Мозг настолько просто устроен?

— Нам повезло быстро найти проблему.

— Где происходил анализ?

— В доме Анны Савельевны.

— Вы провели вечер в доме Анны Савельевны?

— Да, так.

— Вы вступали с нею в интимную связь?

— Диль, я не думаю, что такие вопросы будут задавать чиновники по вопросам магического образования.

— Ты просил задавать самые каверзные и неудобные вопросы.

— Ох… Ну, ладно. Я подумаю

— Что значит, «подумаю»? Вы не знаете, была ли у вас интимная связь? Прошу ответить громко и чётко, ваша невеста слушает тоже, ей очень интересно узнать!

— Диль!

— Кто такая Диль? Вы так называете своего фамильяра? Между прочим, какого он ранга?

— Да что ж такое…

— Из какого вы мира, Александр Николаевич? Почему такой одарённый маг до двадцати семи лет рос безвестно в каком-то захолустье? Вы полагаете нас за дураков?

— …

— Как так получилось, что именно в вашей усадьбе открылся магический источник? И все эти события, преследующие вас. Скажите честно: вы — маг Ананке?

Я хлопнул Диль докладом по голове. Диль моргнула и сказала: «Ай».

— Четверти из твоих вопросов хватило бы, чтобы вызвать вопрошающего к барьеру. Давай придерживаться рамок реализма.

— Давай. Но я бы на твоём месте покрутила торрель.

Я и покрутил. Торрель, как и подобает амулету, обладал встроенным аккумулятором магической энергии. Сейчас мне, в частности, было интересно, на сколько предсказаний его хватит.

— Я успешно сделаю доклад по магии мельчайших частиц завтра?

Торрель завертелся и упал.

— Halb, — прокомментировала Диль. — Половина.

— Интересно, что имеется в виду…

— Задай уточняющие вопросы.

— Меня уволят?

— Nichts.

— Меня арестуют?

— Nichts.

— Меня в чём-то заподозрят?

— Stell. Это мы условились, что нет однозначного ответа, возможно, вопрос непонятен.

— Да, помню. Я буду доволен результатами своего выступления?

— Halb.

— Будут последствия?

— Ganz. Однозначно, да.

— Хорошие последствия для меня?

— Stell.

— Хорошие для моих близких?

— Ganz.

— О Господи. Работать придётся?

— Ganz.

— Гадский волчок…

Хватило волчка суммарно на три десятка предсказаний, после чего он потребовал дозаправки. Диль это обеспечила за час.

И вот я стою за полированной кафедрой в средних размеров зальчике с высокими окнами и запылёнными тёмно-коричневыми шторами. Стою и жду каверзных вопросов. А старички, закончив писать, уставились на меня вновь пытливыми своими мутными взорами. Один, облизав губы, сказал:

— Очень интересно, Александр Николаевич. Так как же всё-таки работает эта ваша дисциплина?

Будь на моём месте кто менее подготовленный жизнью, он бы непременно ляпнул что-то вроде: «Алё, об этом вся первая часть моего доклада!». Но я за свою жизнь уже всякое повидал. И с комиссией на защите диплома общался, и с экзаменаторами. Самый прекрасный вопрос мне на дипломе как раз и задали: «А почему в своей работе вы никак не упомянули работы Кафки, Камю и прочих представителей европейского экзистенциализма?» «Это очень хороший вопрос. Я руководствовался теми соображениями, что Эдгар По, творчество которого является предметом моего исследовия, не был европейцем, не принадлежал к числу экзистенциалистов и вряд ли был в курсе их деятельности, поскольку умер лет за сто до того, как появился, собственно, термин». «Это нужно было указать в работе. Поверхностно, молодой человек, поверхностно».