Счастье по собственному желанию - Романова Галина Владимировна - Страница 55

– Что там? – прошептала она посиневшими то ли от воды, то ли от страха губами.

Ей и в самом деле стало страшно прямо в эту же секунду. Потухший костер… След от машины… Жуткое безмолвие прибрежных кустов…

Снова, как и в прошлый раз пришло ощущение, что кто-то смотрит на них оттуда.

– Откуда я знаю, что там? – воскликнул Генка, выглядел он на удивление довольным и ни грамма не испуганным. – Может, отходы кто складировать задумал, минуя БОС. Может, клад кто спрятал. Поплыли, будем думать…

И он, заржав громогласно и довольно, поплыл широкими саженками в обратную сторону. Люба отправилась следом за ним, проклиная на чем свет стоит свою болтливость. Молчала бы и молчала. И сидела бы сейчас дома, и поила бы Генку чаем, вместо того, чтобы бултыхаться в ледяной воде.

Кто знает, что повлечет за собой эта их самодеятельность?

Ответ, как ни странно, настиг их в тот самый момент, как они ступили на утоптанный берег. Даже не успев похватать с травы своей одежды, они столкнулись нос к носу с той ужасающей реальностью, от которой мгновенно леденеет в жилах кровь.

Реальность эта, в образе двух здоровенных широкоплечих детин, появилась словно из ниоткуда. Только что вот было тихо и спокойно все вокруг. Ни одна веточка не шелохнулась. Ни одна птица не вспорхнула. И тут же раз – и перед ними два мордастых парня. Стоят себе, синхронно покусывая по травинке. Улыбаются им, перетирают крепкими зубами травинки и не говорят ничего, и ни о чем не спрашивают.

Но это, на Любин взгляд, было лишним.

О чем в настоящий момент можно было говорить?! И уж тем более спрашивать?

Перекинутые через их могучие плечи ремни автоматов красноречивее всяких слов и вопросов свидетельствовали о том, что Сячинов и Закатова вторглись на чужую территорию. Вторжение это заинтересованную сторону как бы не устраивает, и теперь…

– Здрассти, – вдруг брякнула она, обхватила себя руками, чтобы не выставлять на всеобщее обозрение промокшее и прилипшее к телу белье, и даже постаралась улыбнуться синими помертвевшими губами. – А мы вот… Искупаться решили… Вы не против?..

Генка как-то странно хрюкнул и замотал головой, зажмурившись.

Парни по-прежнему молчали, внимательно их разглядывая.

– Можно одеться? – осмелела вдруг Люба, стоять и трястись от холода стало просто невмоготу.

Они переглянулись. Один из них вопросительно вскинул брови, второй едва заметно кивнул. Разрешил, наверное. Но с ответом ни один из них не поспешил. И тогда она сделала один пробный шаг к одежде, кучкой сваленной чуть поодаль. Тут же что-то металлически щелкнуло, скрипнуло, и здоровенная ручища больно ухватила ее за хвост.

– Прыткая больно, да? – прошипел один из здоровяков.

– Х-ххолодно… – просипела она, зажмурившись от боли, волосы тот драл нещадно, того и гляди, вырвет с корнем ее хвост. – Одеться бы…

– Одевайся, – вдруг разрешил он и с силой отпихнул от себя.

Она пролетела носом вперед метра два, споткнулась, упала и проехалась коленками, сильно содрав кожу.

– Ударилась? – поинтересовался второй с улыбкой Потрошителя и потянулся вдруг к ней. – Помочь?

– Без проблем. Спасибо, – поспешила она его уверить, отползла на четвереньках к своим джинсам и кофточке и начала натягивать все это на себя, стараясь в сторону мужчин не смотреть.

Зачем? И без того ясно, что часы их с Генкой сочтены. Хотели знать, что в ящиках? Вот вам она – примите, пожалуйста – голая правда, которая охраняется автоматчиками.

Дураки чертовы! Полезли на рожон. Что теперь будет?! Валера людей на уши поставил, собираясь провернуть операцию по задержанию преступника, а она ему все карты спутала. Так мало этого, еще и сама вляпаться смогла так, что уже, наверное, и не выбраться.

Их повели с озера минут через десять. Для начала позволили одеться, потом поговорили, попутно съездив Генке пару раз прикладом по скуле. И повели к тому самому домику, в котором она не так давно отдыхала с Хелиным…

И вот тут-то ее и осенило.

Ну, конечно же, господи! Это же охрана! Как же она сразу-то не догадалась, что эти парни охраняют домик?! Она же еще тогда поняла, что все охраняемо. Не смог бы уцелеть в лесу такой дом с такой шикарной начинкой. Ни за что не уцелел бы. А под бдительным оком такой вот вооруженной до зубов охраны…

– Мне можно позвонить? – спросила Люба у охранника, что вел под дулом ее, второй пас Генку, не спуская с него глаз.

Они в этот момент только успели подойти к крыльцу, когда она решилась осмелеть или обнаглеть, кто знает, и попросить его о такой ничтожной услуге. Она же не кому-нибудь собиралась позвонить, а Хелину. Понимать же нужно! А охранник ни с чего осерчал. Осклабился хищно, сверкнув золотой фиксой на клыке. И прорычал, при этом не забыв ткнуть ее больно дулом меж лопаток:

– Я вот тебе сейчас позвоню, твою мать, так позвоню! И даже адвоката вызову! Прыткая больно.

– Я не адвокату, а Хелину собиралась позвонить, – пискнула Люба, ойкнув, он снова ухватил ее за волосы, намотав их себе на руку.

– А хоть господу, чтобы место тебе пока там освободил, – это он так шутил, видимо. – Ступай давай, умница. Хелину она звонить собралась… Ишь ты!

И она оба вдруг заржали так, что она могла бы поклясться, будто слышит дребезжание оконных стекол в доме.

Причина их веселости нашла свое объяснение менее чем через пару минут. Вот как только переступили порог, так сразу все и поняли.

Прямо против входа, на дубовой скамье за дубовым столом восседал не кто-нибудь, а сам Богдан Владимирович. Смотрел на вошедших внимательно и строго, и при этом делал попытку улыбнуться. Так себе получилась улыбочка, вялая и неубедительная. Скорее кислая даже. Мог бы и не пытаться, подумала Люба и впервые после купания в холодной воде вздохнула с облегчением.

Наконец-то!.. Наконец это недоразумение разъяснится и останется недоразумением и не более того. Сейчас она все ему объяснит, вернее, попытается, и он поймет, что Генка ей не любовник. И купание они устроили не из каких-то там романтических побуждений, а по делу. И…

– Нашли? – вдруг спросил Хелин, глядя на Любу с недобрым осуждением.

Никаких намеков в его взгляде на то, что их что-то связывает или хотя бы связывало, не было. Она не углядела, во всяком случае.

– Что нашли?

Люба занервничала. Охрана могла бы и за порог убраться. Место цепным псам за порогом. А они продолжают торчать в доме и тыкать им в спины автоматами. И Хелин ведет себя как-то странно. Неужели и правда ревнует ее к Сячинову? Но это же… Это же просто смешно!

– То, что искали, нашли? – Хелин перевел взгляд на Генку.

– Нашли, – не стал тот врать и ухмыльнулся нагло и вызывающе, пробормотав: – А ты оказался изобретательным, Богдан. Такого даже я бы не придумал. В ящиках стекло, не так ли?

Стекло?! Какое стекло?!

Люба ничего не понимала, вращая шеей с такой скоростью и усердием, что голова чудом держалась на месте.

О чем говорят эти двое?! Что может их связывать?! Она, конечно же, догадывалась кое о чем. Даже можно сказать, о многом догадывалась. К примеру, о том, что в ящиках этих что-то все же хранится. Это было не хламом и не мусором, и не токсическими отходами, но при чем тут Хелин?!

– Богдан, что происходит?! – взвизгнула она истерично.

Нервы не выдержали, не железные же они у нее. Пускай ее тут же ударили по спине. И за волосы снова дернули. Пускай! Она должна, в конце концов, знать, что все это значит?! Что у этих двоих – как Тимоша Савельев говорил при жизни – за макли?!

– Происходит то, дорогая, что вы двое вторглись на мою территорию и мало того, что вторглись, а еще и посягнули на мою собственность. Как считаешь, какое за это полагается наказание? – Хелин поднял ладони на уровень глаз, согнул пальцы и принялся внимательно рассматривать свои невероятно розовые ногти. – А наказание, я считаю, должно быть самым суровым. Предоставляю вам право выбора… Пуля или веревка?

– Пуля… Веревка… – эхом повторила она и, глянув на Генку почти с неприязнью, снова закричала: – Ты-то что молчишь?! Что за хрень здесь собачья происходит?! Кто ответит мне?!