За Веру, Царя и Отечество! (СИ) - Старый Денис - Страница 17

А ещё возможная победа над турками сильно затуманит глаза горделивым шляхтичам. Они потеряют разум. И если бы Россия хотела и в иной реальности окончательно решить вопрос с Речью Посполитой, то могла бы это сделать куда как раньше конца следующего века.

Я зашёл в свою комнату, которую снял за достаточно серьёзные деньги — целый серебряный рубль потратил, чтобы всего лишь переночевать одну ночь. За такие деньги уж явно я должен был увидеть тут раскошество, сравнимое с ханским дворцом в Бахчисарае.

Однако увидел очень скудное убранство, пускай и чистое. Складывается ощущение, что серебрушку я заплатил только лишь для того, чтобы в моей комнате было чисто.

В дверь тихонько постучали. Тут же… В одной руке — шпага, в другой — пистолет. Это, конечно, перестраховка. Мои люди заняли большую часть свободных комнат в этом трактире, и если надо было, то могли бы здесь держать круговую оборону даже против почти что всего гарнизона Гомеля. Но если такая привычка выработалась, то я не видел смысла её менять. Тем более что сейчас нахожусь на условно враждебной территории.

Приоткрыл дверь. Увидел понурившего голову Игната. Тут же схватил его за ворот и втянул внутрь своего временного жилища.

— Бум — мой кулак устремился в челюсть дядьки.

Он распластался возле стола, приподнял голову, схватился за челюсть…

— Поделом, Егор Иванович, — сказал Игнат.

— Вставай! Теперь будем решать, как красть станем отпрыска Радзивиллов, — сказал я шёпотом, боясь, что нас могут подслушать.

Вряд ли. Комната была осмотрена, возле неё дежурят мои люди. Но всё равно такие заявления должны звучать тихо.

И нет, я не оговорился. Никаких детей из рода Сапег я красть не собирался. Именно Радзивиллов. И путь наш лежал в Несвиж.

Глава 8

Несвиж.

23 июня 1683 года.

Несвиж — наверное, самый барочный город в Литве. Так называемого стиля «виленское барокко» здесь столько, что рябит в глазах от лепнины, арок, башенок. И нет, это красиво. Мне нравиться. Может быть даже чуточку завидую. Нужно будет в Москве построить себе большой дом. Но тогда уже в классическом стиле, который обязательно сменит барокко.

На контрасте с другими городами бывшего Великого княжества Литовского Несвиж был действительно красивым. Здесь во всём, особенно во дворце, витал дух могущества рода Радзивиллов. Могущества, но и не только. Вот так, получается, что в стране не хватает денег на большую армию, нет преобразований, угасает экономика. Но тут… Красиво, дорого-богато.

Бумага от русского главнокомандующего Григория Григорьевича Ромодановского была для нас пропуском, и передвигались первое время мы вполне комфортно, без долгих лишних остановок. Останавливали нас, конечно. В городах интересовались, кто такие.

И даже когда отряд, как здесь принято говорить, «по-татарски», нас остановил, то и с ними не возникло серьёзных разногласий. Хотя мужчины были настроены подраться.

— Что в бумаге? — спрашивал меня тогда хорунжий этого отряда.

— Предложение о согласовании совместных действий России и Речи Посполитой против Османской империи, — отвечал я.

И всё. Моментально менялось к нам отношение: от откровенно враждебного к хитровато-задумчивому. Ещё бы! Ведь наверняка предполагают, что получится чужими руками жар загребать. Русских можно подставить против османов, и тогда лихой и отважной атакой решить исход боя.

Я это читал на преисполненном злорадством лице хорунжего. Но ничего. Посмеются ещё, потомки сарматов. Это вам не та реальность, где почти сто лет «больная дама Европы — Польша» существовала. И даже пробовала играть свою роль в европейской политике.

А в остальном путешествие было несложным. У меня даже закралась мысль, что, если нужно будет, то прямо в белорусских лесах можно организовать заимки и с большим успехом партизанить, словно бы на своей территории. Главное, чтобы продовольствия хватало. А порой так и приходить в города за покупками.

Нами интересовались только лишь потому, что мы были одеты в русские мундиры. А как сняли их, так и перестали привлекать внимание вовсе. И языковой проблемы не было. На землях бывшего Великого княжества Литовского большинство говорили на русинском языке.

И вот уже и Несвиж… Я сидел в трактире, ел галушки. Вкусное блюдо, ещё и со свиной зажаркой с луком. Вот тут точно готовили хорошо, чего не скажешь о кормёжке в Старых Дорогах и даже в Слуцке. Радзивиллы держали марку во всём.

В трактире, несмотря на достаточное раннее время, еще часа два до полудня, было людно. Вечером и столика свободного не сыскать, а сейчас людей немало, но все же не так громко и тесно, как если бы поужинать.

Или нет. Пусть не тесно, но что-то становится громко.

— Шаноўнае панства! Падыму здравицу я! — до того мирно сидящий в компании мужик встал и начал орать. — Каб падохлі масковіты, крымчаки ды туркі! Кабы славные внуки сарматов, мы, били ворогов своих.

— І шведы няхай подухнут! — подхватил один из мужиков, сидящих рядом с крикуном.

Мужики. Именно так. Благородные себя подобным образом не ведут. Сущее быдло. Пусть и одеты были в добротную «на польский вид» одежду, с длинными рукавами, с вышивкой. Но облачи быка в шелка, от этого он не перестанет быть быком.

Горлопан, кричащий тост. мигом осушил свою кружку и…

— Бдын! — глухой удар, и глиняная посудина разлетается от соприкосновения со лбом мужика.

Такая традиция: шляхтич выпивает и о свой лоб разбивает посудину, из которой пил. Это тоже обычай культурного человека?

— Пусть сдохнет малолетний русский царь, собака! — не угомонился, только распылялся, мужик.

Я хотел оставаться инкогнито. Хотя так чесались кулаки, чтобы разбить этой курве голову…

И тут я понял: а ведь все эти слова выкрикивались именно в мой адрес. Мужик смотрел только на меня, он ждал моей реакции, и подобное дело многое меняло.

Значит, что? Меня узнали. Или вовсе стоит подумать о том, что в Польше есть службы, которые вели меня и мой отряд с самого начала? Если бы дело происходило в будущем, то я не удивился бы и подобному. Но точно не в этой Польше.

— Что, пёс масковіты, думал, не признаюць цябе тут? Я быў у тваёй… Маскве, видал ея, — как мне показалось, уже не таким уж и пьяным голосом говорил этот шляхтич.

Всё понятно. Меня провоцируют на драку. Надеюсь, что это всего лишь пьяная компания, всего лишь гонорливые шляхтичи, а не какие-то особенные люди, присланные Радзивиллом или ещё кем-нибудь из власть имущих в Речи Посполитой.

— Почему ты молчишь? — не унимался ополоумевший пан.

— А разве должен благородный конь отвлекаться на то, как брешут на него всякие собаки? Так и я обращать на тебя внимание своё не желаю, оттого, что ты и есть тот брехливый пёс, шелудивый, плешивый, — спокойным тоном сказал я.

Надо же, насколько же мир тесен, что меня здесь узнали. Впрочем, я сам виноват, и мне нужно было бы выбирать место для своего проживания и питания куда как поскромнее.

В Несвиже всего три таверны, и я выбрал самую дорогую и, по местным меркам, респектабельную. А в такие могут заходить лишь только шляхтичи, насколько я знаю, — даже не каждого торговца пустят в подобное заведение. И людей со статусом и большим достатком даже в Речи Посполитой мало. Друг друга знают многие. А тут я… Спаситель Москвы, полковник, да еще и наставник русского государя. Так могут и описывать мою внешность, чтобы узнавали много где.

— Ты что сказал? — не сразу, видимо, пришлось осознать то, что я сказал, но шляхтич подался вперёд. — Ты кого псом назвал?

Отступать уже было некуда. Впрочем, это нужно было сделать ещё после первой фразы про «масковітаў». Ну а когда уже оскорбили моего государя… Так что в некотором роде я даже первоначально сплоховал. Но хотел же остаться неузнанным. Будем наверстывать и отстаивать четь Петра Алексеевича, царя русского.

Сейчас, когда мои люди следят за дворцом и должны будут подать знак, что один из отпрысков Радзивиллов, любитель охоты, выехал в лес развлекаться, я должен был и вовсе поджидать новости в своей комнате. Не отсвечивать. Ведь операция такая… на тоненького, на психологию и с перспективой на будущие потрясения в Польше.